Олег Игоревич Бондарев Денис Богачев 
Две половины победы

Денис Богачев, Олег Бондарев
Две половины победы

Авторы выражают благодарность Ольге Пинчук, Марии Пановой и Евгению Капустину за неоценимую помощь в поиске «багов».

Пьеса 1. ДОЖДЬ

ГЛАВА 1

Агенты Радуги

Я невольно поддался всеобщему веселью. На душе было не по‑летнему свежо и радостно, как бывает только в конце апреля. Первая неделя июля традиционно превращалась в череду праздников. Обычно меня торжества мало трогали – одновременно приходилось следить за порядком. Не как обычному стражнику, разумеется. Хотя одно другому и не мешает.
Главное действо проходило на двух крытых аренах – одна приютила воинский турнир, а вторая – магический. Места в ложах разбирались по меньшей мере за три, а то и за четыре‑пять месяцев до начала фестиваля, и это при том, что билеты стоили весьма недешево.
Со всей Веронии съезжались купцы и меценаты, бароны и графы, чтобы наблюдать турниры воочию. Каждый поддерживал своего: феррский торговец радовался успеху воина в оранжевом, стомский корчмарь, заперев таверну на пудовый замок, горланил песнь во славу столичной волшебницы…
Ну а для решения всякого рода проблем мы и слонялись поблизости…
– Смотри, куда прешь! – завопил налетевший на меня тип в ярком вычурном балахоне.
– Простите‑простите, – пролепетал я, привычно изобразив недалекого обывателя.
Тип отправился дальше, не удостоив меня даже взглядом. Обычная реакция: люди считали ниже своего достоинства говорить с невзрачным человечком в дешевой одежке.
Откуда им знать, что этот наряд стоит дороже, чем их шитые золотом камзолы? Что он намного удобней и прочней костюмов из привычных тканей.
Что поделать – агенты должны всегда держаться на уровне. И в то же время нельзя лишний раз «светиться» – у Радуги масса недоброжелателей, да и обычные горожане вряд ли будут чувствовать себя раскованно в нашем присутствии. Определить, что перед вами приближенный к королевскому двору человек, если он не одет в официальный наряд, весьма непросто. Да, все знают, что агенты носят цветные медальоны, соответствующие их статусу, но ведь никто не догадывается, у кого в действительности эти самые медальоны. Показывать же их без особой на то необходимости ни один из нас не станет.
Животное, в форме которого был выполнен медальон, навсегда закреплялось за человеком. А вот цвет мог меняться – в случае повышения агента до нового уровня и следующего за этим изменения статуса.
Радужное деление максимально отражало зависимость одних от других – строго по цветам – и позволяло разделить территорию Веронии на зоны ответственности.
Я, как Зеленый агент, отвечал за порядок в западных провинциях – Вероте и Сдалине. Точнее, приходилось следить за теми, кто этот самый порядок должен обеспечивать: стражей, армией и магами гильдий.
Сейчас же король Маквал пригласил агентов наблюдать за ходом турниров. Благо, ничего особо неприятного в это время не происходило, и со всем прекрасно справлялся Красный агент, которому это полагалось по чину. Остальные спокойно предавались небольшим развлечениям, как то: наблюдение за магическими или воинскими поединками.
Сегодня всё шло, как обычно. Разве что маги раздухарились – то и дело подстраивали участникам различные каверзы. Впрочем, это считалось обязательной частью праздника, и мы не должны были вмешиваться – волшебники ведь тоже не прочь пошутить.
Так… никаких происшествий, судя по всему, не предвидится. Еще минут пятнадцать – и можно спокойно облачаться в парадную мантию и отправляться на обязательный совет с королем.
Лавируя между горожанами, я насвистывал услышанный где‑то мотивчик.
– Зеленый, ты как всегда вовремя! – воскликнула Мелла.
– И всё же мне еще ни разу не удалось тебя опередить, – я ответил легким поклоном.
Мелла была единственной девушкой среди агентов. Ее упорству позавидовал бы любой – в свои тридцать два заняла весьма почетное место Оранжевого агента.
И не будь я ал Рид, если через пару лет ей не покорится титул Красного.
– Что ж, пока никого нет, мы можем побеседовать… Садись, в ногах правды нет! – собеседница указала на соседнее кресло. Сегодня она предпочла вести беседу на расстоянии. Что ж, такое на нее иногда находило. – Ты уже успел познакомиться с победителем воинского турнира?
– По правде говоря, нет. До сегодняшнего дня я не знал, кто им станет, а до площади не дошел – время поджимало, – усмехнулся я. – Впрочем, у нас еще будет шанс перекинуться парой слов на сегодняшней церемонии.
– Вообще‑то он из Ферра, – словно невзначай обмолвилась Мелла.
– Да? – признаться, такого поворота событий я не ожидал. – Но ведь твоя провинция никогда не славилась воинами? Не боишься получить нагоняй от Желтого за то, что Валир снова проиграл?
– Нисколько, Марк, – рассмеялась Оранжевая. Всё‑таки, несмотря на показную серьезность, она была очень легким в общении человеком. Ну, по крайней мере для тех, кто входил в число ее хороших знакомых, друзей и… скажем так, особо приближенных. – Я больше опасаюсь гнева Синего за то, что северянам помешали выиграть третий титул кряду!
– Развлекаетесь, друзья? – раздалось совсем рядом. – И чем же это Зеленый так рассмешил нашу бесстрашную даму?
– Сказал, что ты не придешь, Фиолетовый… Да успокойся, я шучу! Как дела в пограничном Стани?
– Весьма недурственно. В последнее время всё идет на загляденье ладно и спокойно… Я тоже удивлен этим обстоятельством, – добавил он, заметив мой недоверчивый взгляд. – А что, король еще не прибыл?
– Он задерживается – решил лично присутствовать на турнире магов, – ответила Мелла. – Красный, разумеется, с ним. Желтый передал, что, возможно, задержится. Ну а наши друзья синих оттенков снова шерстят неблагополучные районы столицы и наводят ужас на местную шушеру. Впрочем, как всегда…
Фиолетовый покачал головой:
– Я поражаюсь их настойчивости. Как долго они соревнуются таким глупым способом? Лет пять? Шесть?
– Семь, – уточнила Мелла. – Красный как‑то жаловался, что устал извиняться перед несправедливо опороченными. Но агентам‑то что? Есть хоть малейшее подозрение – в камеру! А потом уж считают, кто больше привел.
– Интересно, сможет ли Мартинец в этом году опередить Синего?
– Вряд ли, – покачала головой Мелла. – Хотя скоро узнаем…
Мартинцем мы называли Голубого агента. Он был единственным в Радуге, кого официально принято было называть по провинции, а не по цвету.
По понятным причинам…
– Господа, поздравьте меня! – заявил тяжело дышащий Желтый.
– С чем, если не секрет? – поинтересовался Фиолетовый.
– Валирка победила в магическом турнире!
– Мир сходит с ума, – схватился за голову я. – Кто бы мог подумать: ферриец – лучший воин, а валирка – маг! Если сейчас Мартинец скажет, что он победил Синего, я потребую от короля сплясать на троне – для поддержания всеобщего сумасшествия!
– Ловлю на слове! – немедленно воскликнула Мелла и повернулась к Желтому: – Кстати, ты же клятвенно обещал опоздать, а пришел даже раньше!
– Разве я мог упустить возможность побывать в компании такой прекрасной дамы? – подмигнул ей агент.
– Льстец! – зарделась Мелла. – Но даже не старайся, тебе Оранжевого поста не видать! Как минимум до тех пор, пока Красный не уступит мне свой…
– Жаль, сам Красный на отдых пока не собирается, – отметил я. – А единственная альтернатива – пост короля.
– Боюсь, в подобном случае возражать буду я! – Король, как всегда, был один. На подобные встречи он предпочитал появляться без свиты.
Высокий, статный, в глазах – мудрость прожитых лет. Идеальный правитель, он мог быть и суров, и весел. И если его отец предпочитал держать Радугу на расстоянии, то Маквал, по сути, ввел нас в ранг равных.
– Господа и дама, прошу проходить в зал советов. Сегодня мы начнем беседу раньше, чтобы успеть всё обсудить до церемонии.
Не задерживаясь более, король отправился к себе, чтобы скинуть выходную мантию и переодеться.
Мы же отправились в зал совета – просторное помещение с установленным посредине овальным столом. Позади трона, стоящего во главе стола, находилась ведущая на широкий балкон дверь. Балкон выходил на главную площадь Стома, и с него во время церемонии награждения король оглашал имена победителей. Отсюда же зачитывались все важные указы.
Как обычно, мы расселись за столом в порядке Радуги – по часовой стрелке от трона. По правую руку от меня были Желтый и Оранжевая, а по другую, чуть поодаль и фактически на противоположной стороне стола, – Фиолетовый.
Завязавшаяся было беседа «ни о чем» сама собой стихла, когда в узкий дверной проем одновременно протиснулись сразу два агента. Синий и Мартинец, по одним им ведомым причинам, выглядели одинаково веселыми.
– Неужели ничья? – ахнула Оранжевая.
– Да нет, он победил, – Синий хмуро кивнул на Мартинца. – Просто немного повздорил с начальником тюрьмы из‑за своего цвета, ну, и я не сдержался…
Мартинец шумно вздохнул, но смолчал.
– Всё ясно, – с пониманием кивнула Мелла и повернулась ко мне: – Ну что, Зеленый, будет нам королевский танец?
На этот раз шумно вздохнул я.

Висельники дядюшки Джо

– Нет, Герберт, это невыносимо! Ты всё время стараешься втянуть наши задницы в самое пекло! – Коршун, мой смуглый напарник, отчаянно жестикулировал, силясь что‑то мне доказать.
Высокий, плечистый, с горбатым носом, напоминающим клюв, и черными глазами, которые двумя угольками смотрят из‑под кустистых бровей… Тот, кто совсем не знает Коршуна, не сразу разглядит в нем обычного паникера!
– Самое пекло? – усмехнулся я. – Стоять на стреме – так опасно? Нет, если ты действительно боишься, иди вместо меня, а я…
– Ну уж нет, Лис! Я, может быть, и вправду, всего лишь старый облезлый Коршун, но думать головой еще не разучился!
– Ты‑то – и старый? – иронично сощурился я. – В двадцать семь?
– Ты давай свои годки считай, а на мои не заглядывайся!
– Да прекратите вы! – крик Дейдры прервал нашу шутливую перебранку. – И почему дядюшка отрядил на это дело именно вас?..
– Поверь, детка, с нами лучше, чем, например, со Слюнтяем и Весельчаком! – заверил девушку Коршун.
– Чем же так плохи эти двое? – девушка пропустила «детку» мимо ушей.
– У первого – обильное слюноотделение…
– А у второго?
– Шутник. Даже в самые ответственные моменты приходится ждать от него какого‑нибудь розыгрыша. Вот, помнится, насыпал он Ласке под спальный мешок пригоршню соли…
– Ладно, ладно! – оборвала его Дейдра.
Ну у нее и повадки, словно у капризной и стеснительной девчонки из Дома! Все эти жесты, движения, походка… Где только отыскали такую куколку?
С другой стороны, воли и настойчивости у нее – хоть отбавляй! Не усидит долго на одном месте, как пить дать. Сбежит к дядюшке… или ко мне, хе‑хе. Я, разумеется, возражать не стану. Только красивая пара из нас не получится: она – миниатюрная, грациозная, кареглазая блондинка с прекраснейшим в мире личиком…
А я – урод, чудом бежавший из тюрем Радуги. Если бы не элементарное везение, там бы мне и оставаться…
Да я и рад был бы! Левая половина моего лица ныне – обгоревший кусок плоти. Ума не приложу, почему мне оставили глаз и так и не притронулись ко второй половине, но от их целости мне как‑то не легче. Полюбить меня можно только в профиль. Фас убивает наповал.
Вот и Дейдра, только взглянув на меня, поморщилась, словно от зубной боли. Даже она еще не привыкла к моему уродству… да и вряд ли когда‑нибудь привыкнет.
– Скоро начинаем? – поинтересовалась она.
Я лишь пожал плечами:
– Сразу после того, как получим сигнал от дядюшки. А о том, когда это случится, знает лишь один Джо!
– Господи! – воздев руки к небу, с чувством воскликнула Дейдра. – И почему он не торопится?
Я снова пожал плечами, хотя прекрасно знал причину промедления: накануне нашего отъезда Джо крепко повздорил с Синим. Ходили слухи, что они вконец разругались, и агент даже пообещал «всех сдать». Правда это или нет, но дядюшка не станет торопиться в лавку Тебьена Почтовика раньше, чем Синий окончательно успокоится. В противном случае магическое письмо может привлечь совсем ненужное внимание.
– Ладно, кто как хочет, а я – спать! – сказал Коршун и, мигом стащив пыльную одежду, улегся на кровать, где сразу же и уснул, закутавшись в одеяло и отвернувшись к стене.
Дейдра пробурчала что‑то не очень лестное в адрес моего смуглого приятеля, но этим и ограничилась: ее тоже клонило в сон. Пожелав мне приятных снов, девушка сладко зевнула и отправилась к себе.
Едва Дейдра исчезла за дверью, я последовал примеру Коршуна, разве что раздеваться не стал: в гостинице «Стомская круча» нас могло ожидать всё – от мелких воришек до кого‑то из «радужных». Поэтому терять бдительность не стоило.
Если враги нагрянут, пусть лучше я встречу их во всеоружии.
Лисы спят чутко.

Агенты Радуги

Король вошел в зал совета, облаченный в парадную мантию и с очень серьезным выражением лица. В повседневной жизни он, разумеется, предпочитал простые и, как правило, более удобные наряды, но сегодняшний случай был особым – церемония награждения всё‑таки происходит не каждый день, и даже не каждый месяц.
Правда, снова не было свиты – она появится позже, дабы создать атмосферу торжественности. В обычное время Маквал, вопреки дворцовому этикету, пренебрегал ею – не любил жужжания назойливых мух за спиной.
«Скоро прибудут и наши мантии, – подумал я горестно. – Хотя, скорее, не мантии, а накидки с капюшонами, но даже такое название не сделает их более удобными… к сожалению».
Каждая накидка соответствовала «цвету» своего агента – так, например, я имел мантию зеленую, а Мелла – оранжевую. Капюшон, согласно древнему закону, скрывал лицо от нежелательных зрителей, и снимать его мы имели право, только находясь у себя дома.
На каждой накидке было вышито животное‑символ: у дворян – золотыми нитями, а у не относящихся к знати агентов – серебряными.
Впрочем, идея с различным цветом нитей принадлежала не в меру находчивым портным – агенты не делятся по принципу «знать – простолюдин». Значение имеет только нынешний статус.
Только Радуга.
Хотя, конечно, представители Домов гордились, если одному из них удавалось войти в число агентов. С другой стороны, серебряные нити ясно давали понять, что и для выходцев из бедных или неудачливых семей дорога в Радугу всегда открыта. Главное – не происхождение, а потенциал, предрасположенность.
Красный агент вошел следом за королем – подтянутый, напряженный, готовый грудью встать на защиту короля. Никто не знал точно, сколько ему лет. По расчетам выходило, что за пятьдесят, но он всегда держался на удивление бодро.
Приветствуя старших, мы слегка привстали с удобных кресел. Учитывая то, что король уже поздоровался, вернувшись с турнира, большее соблюдение церемоний просто не имело смысла.
Красный одобрительно кивнул и занял привычное место слева от трона. Маквал только повел рукой, одновременно поправляя рукав мантии.
– Приветствую вас, агенты, – начал собрание Красный, когда Его Величество занял трон. – Повод для сегодняшнего сбора вам, разумеется, известен – через час начнется награждение победителей турниров. Но прежде нам предстоит обсудить несколько важных вопросов. Нас, – Красный легким движением руки указал на короля, и тот важно кивнул, – особенно интересует обстановка на границе с Валитаном. Фиолетовый, что скажете?
– В последнее время у нас всё на удивление спокойно, – ответил агент. – Закончились даже привычные перебежки жителей на границе. Некоторые осведомители утверждают, что в Валитане собираются армейские отряды, но другие эту информацию не подтверждают. Впрочем, я уже сообщал об этом в послании королю, и с той поры мало что изменилось. Даже если армия собирается, это еще не значит, что атаковать станут нас. С Кодией у Валитана также далеко не дружеские отношения… Что еще? Добавлю только, что наши гарнизоны в Стани достаточно быстро могут быть переведены в боевую готовность.
– В какой срок?
– Номинально – полдня. Если же говорить о реальном времени – то не более пары часов.
– Синий, вы можете что‑нибудь добавить?
– Да, хотя на моем участке границы всегда было спокойней, чем у Фиолетового, я решил увеличить количество патрулей. Разведчики сообщили о большом скоплении отрядов, преимущественно состоящих из магов, у реки Рант. Не совсем ясно – то ли они по воде спустятся к нашим землям, то ли перейдут реку на границе с Кодией. Ясно только одно – Валитан готовится к войне.
– Понятно, – кивнул Красный и перевел взгляд на меня: – Зеленый?
Вверенные мне земли граничили с Кодией и частично – с Валитаном, поэтому вопрос был ожидаем.
– На моем участке тоже тишина. Нет тревожных донесений ни от людей в Валитане, ни от разведчиков в Киесте. Я попробую уточнить, ожидают ли в столице Кодии угрозы со стороны Валитана или нет. О том, что выясню, доложу в ближайшие дни.
Красный вновь кивнул и повернулся к королю:
– В целом всё обстоит так, как мы и предполагали. Каков план действий?
Король ответил достаточно быстро и уверенно:
– Я советую подождать. Не будем собирать войска у границ, чтобы не спровоцировать Валитан. Конечно, это решение может нам дорого стоить в случае атаки с севера, но особо напрягаться пока не имеет смысла. И еще – Валитан вряд ли снизойдет до объявления войны, учтите это…
– Ваше Величество, пора! – В дверь вошел Генри, дворцовый церемониймейстер. Этот человек позволял себе не только перебивать короля, но и давать ему различные советы. Тут не было ничего странного: Генри служил еще отцу Маквала, и главенствующим он всегда считал не слово короля, а порядок во дворце. – До церемонии совсем немного времени!
– Хорошо, Генри, зови всех, – кивнул Маквал и вновь повернулся к Красному: – Ну что ж, остальные вопросы обговорим после награждения. Ничего страшного в подобной задержке я не вижу.
В зал начала стекаться бесконечная вереница слуг. Они расходились в разные стороны и выстраивались вдоль стен. Специально выделенные королем пажи принесли наши мантии, которые мы накинули поверх одежд, настолько просторными они были.
На спине у меня золотом был вышит скорпион. Надо признать, на зеленом фоне смотрелся он весьма грозно.
Церемониймейстер вновь показался в дверях и объявил:
– Победители магического и воинского турниров, Ванесса ал Лир и Дэрриен ал Ферр!
Я поспешно оправил капюшон и только тогда осознал, что воин‑триумфатор является не просто уроженцем Ферра, но и представителем одного из старейших Домов этой провинции, по фамилии которого она и получила название.
В зал вошли богато одетые девушка и молодой человек. Держались они несколько скованно, в чем, конечно же, не было ничего удивительного: несмотря на происхождение, им наверняка раньше не приходилось бывать на личном приеме у короля, тем более в присутствии всех агентов Радуги.
Ванесса присела в реверансе, а Дэрриен поклонился, как и положено по веронским обычаям.
– Рад видеть славных воина и мага, – промолвил король. – Вы пришли получить заслуженную награду, не так ли?
Дэрриен чинно кивнул, а Ванесса чуть сконфуженно опустила глаза.
– Незачем смущаться, дорогая моя! – ободряюще улыбнулся король. – Вы ведь действительно заслужили ее! Сейчас Генри объявит о начале церемонии…
– Пора, – кивнул церемониймейстер.
Стражники распахнули двери на балкон, и часть свиты высыпала наружу. Затем вышел сам церемониймейстер и объявил так, чтобы слышал каждый из собравшихся на площади:
– Его Величество, король Веронии Маквал Первый!
Маквал улыбнулся чему‑то и вышел на балкон. За ним, не дожидаясь особого приглашения, последовала семерка агентов Радуги: на подобных церемониях нам отводилась роль личных стражей короля, и мы обязаны были следовать за монархом повсюду.
– Сегодня особенный день, друзья мои! – начал Маквал. – Только что в Стоме завершилось ежегодное соревнование, которое позволило выявить лучших из лучших. Каждая провинция Веронии прислала делегатов для участия в двух турнирах – магическом и воинском. Имена победителей уже известны! Ими стали Ванесса ал Лир, уроженка Валира, маг, и Дэрриен ал Ферр, воин из Ферра!
Толпа, внимательно слушавшая короля, восторженно загудела, приветствуя победителей. Дэрриен и Ванесса подошли к Маквалу и встали по обе стороны от него. Желтый и Оранжевая покинули образованный агентами Радуги полукруг и устроились позади своих протеже.
Король подошел к Мелле и взял у нее из рук кругляш медальона на оранжевой ленте.
– Дэрриен ал Ферр, награждаю тебя этим знаком воинской доблести во благо Веронии! – объявил король и повесил медальон на шею наклонившегося парня.
– Ванесса ал Лир, награждаю тебя этим знаком доблести мага во благо Веронии! – Маквал повесил на шею девушки точно такой же медальон, но на желтой ленте.
Толпа вновь загудела, довольная.
На этом общественная часть церемонии завершилась. Король удалился с балкона первым, за ним проследовали Ванесса, Дэрриен и агенты. Последними вышли слуги.
Поздно вечером состоится ужин в честь победителей для ограниченного числа приглашенных, и там наконец можно будет появиться без надоевших мантий и с открытым лицом. Ни странствуя по Веронии, ни пребывая в гостях у других агентов, мы не имели права пренебрегать капюшонами. Даже спать в дороге каждый из нас обязан был, не открывая лица.
Королевский бал – единственное событие, где агентам разрешалось нарушить этот закон.
Я смотрел на счастливые лица победителей и улыбался.
Ни Дэрриен, ни Ванесса пока еще не знали, что, приняв медальоны из жемьена, они стали возможными учениками агентов. Это, конечно, еще ничего не означало и не гарантировало: они могут как сменить кого‑то из нас в ближайшем будущем, так и остаться в подобном статусе до конца жизни. Впрочем, с той же долей вероятности они могут и перестать быть учениками, даже не осознав этого.
Всё решит завтрашний день.
Отвечать за Дэрриена теперь предстоит Оранжевой, а за Ванессу – Желтому.
И не будь я ал Рид, если с этими учениками им будет легко!

Висельники дядюшки Джо

– Смотри – вон он! – Коршун, словно забыв об осторожности, ткнул пальцем в сторону особняка.
– Чего творишь? – шикнул на него я. – Если слуга заметит, мы пропали!
– Да замолчите вы оба! – фыркнула Дейдра.
Ее голос мигом напомнил, где мы, собственно, находимся. Коршун разом посерьезнел и затих, я же продолжил наблюдение.
Слуга с факелом в вытянутой руке совершал ночной обход хозяйского сада. Подобное ему приходилось делать каждую ночь вот уже десять лет кряду. Понятно, что за это время сия обязанность порядком надоела, злоумышленников, способных прятаться в ближайшей тени, всё не находилось… Как результат – полная расслабленность. Если раньше он вглядывался во тьму, свободной рукой поглаживая рукоять кинжала, то теперь скрывал ладонью зевоту.
За десять лет ему так и не удалось обнаружить хотя бы самого завалящего недоброжелателя. Так откуда ему взяться теперь? Скользнув равнодушным взглядом по ближайшим кустам, слуга еще раз зевнул и засеменил к черному ходу.
Этого я и ждал.
Покинув свой пост, я подкрался к старику и легонько ударил по затылку рукоятью кинжала. Так ничего и не поняв, слуга осел на землю.
Тут же из кустов тенями скользнули ко мне Коршун и Дейдра.
Напарник вопросительно глянул на меня. Странно, вроде ж всё обсудили, еще в таверне…
– Вяжи, чего ждешь? – проронил я шепотом.
Коршун довольно улыбнулся, вынул из сумки на поясе моток крепкой веревки и живо скрутил бедолагу по рукам и ногам. Затем, немного подумав, мой напарник вставил старику в рот его же носовой платок – чтобы не сильно шумел, когда очнется.
Пожелав нам удачи, напарник подхватил слугу на руки и понес в те кусты, где мы до этого скрывались.
– Пошли, – скомандовал я, и мы направились к черному ходу.
Конечно же, я догадался снять с пояса незадачливого слуга связку ключей. Замок скрипнул – раз, другой, и мы вошли внутрь. Как близко и как далеко еще до нашей главной цели!
Нужная нам комната располагалась на втором этаже. Чтобы не поднимать лишнего шума, мы решили идти не по главной, а по боковой лестнице.
Единственная проблема состояла в стражниках, которых наверху было не в пример больше, чем внизу. Впрочем, такие проблемы висельники обычно устраняют коротким ударом ножа.
Миновав небольшой, погруженный в полутьму коридор, мы оказались на кухне. Повар храпел на кушетке в углу. Что ж, приятных снов тебе, дружище…
Я осторожно потянул нижнюю раму вверх. Повеяло ночной прохладой.
Выглянул на улицу: никого. Путь на второй этаж открыт.
Выбравшись на небольшой балкончик, сооруженный незадачливыми архитекторами прямо под окном кухни, я дождался, когда рядом окажется Дейдра, и столь же бережно опустил раму вниз. Повар широко зевнул и отвернулся к стене.
– За мной! – велел я Дейдре. – И, ради бога, не шуми!
Она серьезно кивнула, и мы засеменили вверх по лестнице.
К моему разочарованию, в окне второго этажа горел свет. Заглянув внутрь, я увидел двух стражей, о чем‑то увлеченно беседующих.
– Этого только не хватало… – пробормотал я.
Попасть внутрь и не привлечь внимания стражей было архисложной, а точнее, вовсе невыполнимой задачей. Стоит дернуть раму, и они тут же схватятся за мечи. Поднимется шум, сбегутся остальные стражи…
Нет, тут следует действовать хитро, как полагается лисам…
Взгляд мой скользнул по стене и задержался на одном из окон. Оно находилось всего в четырех футах от того, куда нужно нам.
А что, если швырнуть в него чем‑то и, дождавшись, когда стражники отправятся проверять обстановку, прошмыгнуть внутрь? Идея, конечно, не ахти какая, но попробовать стоит. Не менять же весь план из‑за страдающих бессонницей остолопов?
Я глянул под ноги в поисках мелкого камня или хоть чего‑то, пригодного для метания, – пусто. Проклиная всех и вся, запустил руку в карман и выудил медяк.
Сгодится.
– Как только они скроются из виду, я открою раму, а ты забирайся внутрь! – сказал я.
Хорошенько прицелившись, метнул находку в соседнее окно.
Стекло задребезжало, и парочка стражников, увлеченно что‑то обсуждавших, тут же встрепенулись, выхватили мечи и бросились в соседнюю ветвь коридора.
– Давай! – скомандовал я, живо раскрывая окно. Рама легко поддалась, и девушка беспрепятственно нырнула внутрь. Я последовал за ней.
– В тень! – скомандовал я, прячась за ближайшей колонной.
Дейдра укрылась за противоположной.
По приближающимся голосам я понял, что стражи вот‑вот будут здесь. Чуть взмокшая от пота ладонь обхватила рукоять кинжала; вторая достала из‑за голенища сапога метательный нож.
– А я тебе говорю…
– Что? Что ты говоришь? – голоса звучали совсем рядом. Нужно действовать.
Выскользнув из‑за колонну, я вонзил нож в бок первому и ударил рукоятью кинжала в висок второму. Затем, подхватив едва дышащих стражей на руки, опустил их на пол.
– Давай, помогай! – позвал я Дейдру.
Вместе мы вытащили их на балкон и двинулись дальше. Не успел я, однако, пройти и пару футов, как различил тихие, размеренные шаги – кто‑то шел по коридору и вот‑вот должен был свернуть к нам. Взглядом указав Дейдре на нишу в стене, я присел за небольшим постаментом, украшенным огромной белой вазой с букетом декоративных роз. Ума не приложу, зачем устанавливать подобные штуки в никем, кроме стражи, не посещаемом коридоре, но мне‑то сейчас, на самом деле, грех жаловаться на это чудачество.
Шаги приближались, но я не слышал дыхания стража. Это показалось странным: слух у меня отменный.
Уже заподозрив неладное, я продолжал наблюдать. И через несколько мгновений мне только чудом удалось сдержать крик ужаса.
Из‑за поворота, светясь изнутри чистым белым светом, вышел самый настоящий макгайвер!
Я мельком глянул в сторону Дейдры: девушка кусала губы, буравя призрачного стража взглядом, полным отчаянья и страха.
Дела наши складывались очень и очень плохо.
Макгайверы слыли лучшими во всём королевстве стражами. Услуги бесплотных призраков, способных отлично видеть в темноте и обладающих уникальной возможностью контактировать с материальными вещами, в то же время избегая контактов с людьми, обходились весьма недешево. Иными словами, призрак мог бить меня дубиной и не опасаться, что я проткну его своим клинком или дам кулаком в ухо. По сути, страж был неуязвим.
Именно поэтому один макгайвер стоил примерно столько же, сколько целый десяток великолепно вымуштрованных, но обычных стражников. Призраки были редкостью – мало кто мог позволить себе их содержание.
Но если всё же макгайвер приобретался, дом счастливого обладателя становился самой настоящей крепостью, практически неприступной для обычных воров. Конечно, до сих пор неясно, как волшебникам гильдии удается приручать макгайверов, ведь изначально для них каждый человек – враг… Но магия – штука странная и непонятная; имея дело с нею, никогда не знаешь, чего ждать.
Надеясь, что призрак всё же пройдет мимо, я замер. Страшно было даже дышать.
Макгайвер шел размеренно, неспешно. Торопиться призракам некуда.
До моего постамента ему оставалась лишь пара шагов. Черт, как же проскочить мимо?..
Вот он поравнялся с моим убежищем…
И замер.
Почувствовал близость человека.
Макгайвер стал медленно поворачиваться, и я уже приготовился рвануть с места, побежать дальше, увести тварь от Дейдры, только чтобы она исполнила…
Да, черт возьми, – чтоб она просто уцелела!
И тут за окном заохал стражник. Наверняка тот, которого я приложил в висок.
Макгайвер резко повернулся на звук. Слухом он обладал настолько чутким, что при желании мог услышать, как Коршун сопит в кустах над телом слуги.
Я затаил дыхание: у нас появился шанс. Если макгайвер отправится проверять балкон, мы сможем отделаться от его чуткого наблюдения.
И, на нашу удачу, призрак действительно пошел к окну, за которым уже раздавались сдавленные проклятья.
Я выждал несколько мгновений и махнул Дейдре. Крадучись и постоянно оглядываясь, мы свернули в ответвление коридора, совсем недавно покинутое макгайвером. Только там я наконец позволил себе вдохнуть полной грудью.
Черт, если только удастся выбраться из этой переделки… Я буду требовать лучшего пива за рассказ о том, как мне удалось обвести макгайвера вокруг его же призрачного пальца!

ГЛАВА 2

Великие Дома

– На тебе сглаз, касатик, – как бы между делом произнесла неопределенного возраста темноволосая женщина в цветастой накидке, хватая идущего мимо человека за рукав. – Беда тебя ждет неминучая!
– Да неужели? – скривился прохожий, отдергивая руку. – С этой бедой я как‑нибудь сам справлюсь.
– Ну, удачи, – кивнула вслед гадалка и повернулась к следующему.
– Сглаз? – деловито уточнил тот.
– Больше похоже на порчу, – надула губы гадалка и отошла в сторону, показывая, что разговор закончен.
Однако мужчина и не думал прекращать беседу. Он подошел к гадалке и осторожно взял ее под локоть:
– Послушайте, вы ведь можете и правдиво гадать, не так ли?
– Я всегда гадаю правдиво, – обиженно произнесла она.
– Не верю. Ведь тогда, по вашим словам, каждый встречный «испорчен» или кто‑то его сглазил!
– Это всего лишь повод, иначе никто и не вспомнит о возможности узнать будущее, – холодно пояснила гадалка.
– А что вы можете сказать, к примеру, обо мне?
– Так вот сразу?
– Да. Знаю, опытным предсказательницам пары слов достаточно для понимания человека. Так что прошу вас, предскажите будущее мне! Заодно я смогу убедиться в вашем таланте. Меня, кстати, Алисандр зовут. Не знали?
– Нет, – не стала отрицать гадалка. – Я знаю другое: вы весьма богатый и влиятельный человек. Однозначно находитесь здесь инкогнито, тайком от своих слуг, друзей и врагов. Еще, не сомневаюсь, действительно хотите узнать о ближайшем будущем – своем и ваших близких.
– Ничего из пока сказанного не секрет. Это мог предположить любой встреченный мной образованный человек. Я одет как многие, но речь и манеры плохо поддаются изменению. По крайней мере, когда возможности тренироваться практически нет, – усмехнулся Алисандр.
Гадалка присмотрелась к собеседнику внимательней. Прищурила карие глаза, а потом добавила:
– Здоровье не в порядке. Порча. Я оказалась права.
– Не то чтобы порча, но близко, – вздохнул мужчина. – Всё словно из рук валится. И вообще…
– Мне кажется, для беседы на эту тему нам стоит найти более укромный уголок, – остановила его гадалка. – Мой дом неподалеку. Заглянете?
– Не откажусь.
Алисандр осмотрелся.
Просторная гостиная, размерами больше напоминающая столовую в одном из провинциальных Домов. Темные шторы, слабый полумрак. Легкая прохлада. Идеальная обстановка, чтобы скоротать жаркий летний день, и отшибающая всякое желание выходить куда бы то ни было. Особенно если за порогом ждет раскаленная солнцем мостовая и полное отсутствие ветра.
– Вот, здесь мы и поговорим. – Гадалка почему‑то привела Алисандра именно сюда, хотя он и успел заметить в соседней комнате более подходящую для предсказаний обстановку. Там был столик с традиционным хрустальным шаром на блестящей подставке и два мягких, удобных кресла.
– Хорошо, – кивнул Алисандр, присаживаясь на один из многочисленных стульев. – Если кратко, то в последнее время меня преследуют неудачи.
– Хм. Вообще, человеку свойственно замечать лишь плохое, – заявила гадалка. – Отсюда и впечатление, что ничего хорошего не происходит.
– Да, знаю. Но это не тот случай.
– Так вы хотите, чтобы я вам погадала?
– Нет, пожалуй. За предсказаниями я загляну в следующий раз, не сомневаюсь, что он состоится. На черно‑белом ведь умеете гадать?
– Естественно.
– Вот и славно. Сейчас же я хочу, чтобы вы исцелили меня. На мне своего рода проклятие.
– Вы хорошо осведомлены.
– На меня работают отличные маги, – согласился Алисандр. – Но никто из них так и не сумел разобраться в плетении заклятия. Сказали только, что это работа мастера.
– Не сомневаюсь. – Гадалка, слушая собеседника вполуха, вглядывалась в его лицо. – Да, я вижу следы магии. Если постараться… секунду…
Женщина быстро вышла из комнаты, а вернулась, уже неся в ладони щепотку синеватого порошка. Она рассыпала его на столе и попросила Алисандра приложить ладонь. Спустя некоторое время цвет порошка под его рукой сменился на бледно‑зеленый.
– Это не работа мага из гильдии, – кивнула предсказательница, всем своим видом показывая, что ее предположения оправдались. – Вряд ли я смогу вам помочь. Но я знаю, кто сможет. Подобные заклятия снять очень и очень нелегко. Это под силу или тому, кто их наложил, или же весьма опытным магам гильдии, хотя положительный исход в таком случае считается чудом. Еще вам может помочь кто‑нибудь из агентов Радуги.
– Кто именно? Я лично с ними не знаком. Даже мое… высокое, скажем так, положение вряд ли может повлиять…
– А зачем влиять? – удивилась гадалка. – Нужно просить.
– И кого же из них мне просить? Красного, поскольку он ближе?
– Вообще‑то я бы посоветовала обратиться к Оранжевой. Ей, наверное, будет проще, она с подобным сталкивается чаще.
– Значит, придется ехать в Ферр. Что ж, и на том спасибо, – Алисандр поднялся с места. – Полагаю, мне следует отблагодарить вас за услуги?
– Пожалуй.
– Не возражаете, если я позже пришлю кого‑нибудь из слуг? Ведь я заслужил ваше доверие?
– Несомненно. К тому же вы обещали и сами вернуться, – напомнила гадалка.
– Да, верно. Только ответьте на последний вопрос. Как вас зовут?
– Миралисса.
Алисандр улыбнулся:
– Удачи вам, Миралисса.
– Вам она сейчас нужнее, Алисандр. Всего доброго!

Агенты Радуги

Приглашенных на ужин оказалось гораздо больше, чем я ожидал. Никто из агентов не присутствовал здесь в качестве представителя Радуги. Мы были «всего‑навсего» дворянами и знатными горожанами, одними из многих. Все тревоги следовало оставить до утра, а на празднике, забыв обо всех государственных делах, просто развлекаться.
Мы тоже умеем отдыхать.
Правда, по‑разному.
Мартинец и Фиолетовый, как всегда, не собирались покидать праздничный стол, не испробовав все приготовленные блюда.
Синий изображал впервые попавшего в королевский дворец человека, разгуливая по залам и с открытым ртом рассматривая гобелены. Праздношатающихся зевак хватало, и он совсем не выделялся из общей массы.
Оранжевая увлеченно строила глазки какому‑то излишне полному дворянину и, когда я, проходя мимо, вопросительно посмотрел на нее, шикнула:
– Не мешай работать!
Поймав мой ставший слегка безумным взгляд, она пояснила:
– Этот из Ферра, я давно за ним наблюдаю…
Я хмыкнул и пошел дальше. Раз уж решил подражать Синему, стоит узнать, кто из наших чем занят.
Красного я нашел среди танцующих. Некая дама явно не желала отпускать приглянувшегося ей кавалера, не обращая внимания на уже несколько помятый вид агента. Он же, несмотря на усталость, просто не мог отказать в очередном «еще одном танце».
Желтый пытался что‑то втолковать Ванессе, явившейся на ужин в роскошном платье темно‑зеленого цвета. Девушка еще не знала, что перед ней – не только агент Радуги, но и ее личный покровитель, поэтому ни о каких отношениях «учитель‑ученик» пока не могло быть и речи. Просто симпатичный мужчина и просто привлекательная дама вели светскую беседу. Судя по тому, как рассматривали они яркое освещение зала, речь шла о магической иллюминации.
Дэрриен в полном одиночестве восседал на мягкой подушке кресла в далеко не самом людном зале, и я решил подойти к нему. Тем более что еще утром обещал Мелле с ним побеседовать.
– Дэрриен, если не ошибаюсь? Меня зовут Марк ал Рид. Это вы сегодня победили в воинском турнире?
– Да, было дело, – устало кивнул парень. Судя по всему, назойливость восхищенных горожан успела порядком надоесть ему. То ли еще будет… – Вам что‑то подписать на память?
– Ээ… – смутился я. – Да, конечно! Если можно, распишитесь вот на этом листе.
– Пожалуйста…
– Не возражаете, если я присяду неподалеку?
– Нет, что вы! Но если вы тоже спросите, как это мне удалось победить, я, пожалуй, обижусь.
– Не совсем, – рассмеялся я. – Мне просто интересны ваши впечатления от визита в Стом. Первый раз в столице?
– Да, – услышав такой вопрос, облегченно выдохнул Дэрриен. – Вообще‑то мои братья довольно часто бывают в столице, а мне вот не доводилось. Приехал только как участник от Ферра. И вот…
– А братья – их сколько? Вы младший сын?
– Да. Всего у меня три брата и две сестры, все старше меня. Последнее время в нашей семье все занимаются торговлей. А я вот решил попробовать себя в качестве мечника.
– А теперь какие‑то планы появились? Что будете делать дальше?
– Если честно, не знаю. Король сказал, что завтрашний день следует посвятить какой‑то церемонии, поэтому, наверное, нет смысла загадывать. Но, скорее всего, вернусь в Ферр.
«Ну, это мы еще посмотрим!» – отметил я про себя.
Вполне может быть, что возвращаться и не придется…
– А что за церемония?
– Да я еще сам не знаю! Ванессе, кстати, тоже предложили в ней участвовать.
– Дэрриен, дружище! – Из толпы зевак вынырнул какой‑то рыжий тип. – Как я рад тебя видеть!
– Здравствуй, Джонт, – поприветствовал прибывшего Дэрриен и представил его мне: – Один из друзей одного из братьев.
– Что значит «один из»?! – закричал Джонт, даже не дав мне представиться в ответ. – Лучший друг! И не только брата, но и твой тоже!
– Да‑да, конечно, – поспешно согласился Дэрриен.
– Пошли, мне столько надо тебе рассказать… – «Друг» потянул воина за руку. – Нечего с кем попало разговаривать, ты теперь знаменитость! Тебя все знают! Нужно соответствовать уровню, а не таиться в углу!
– Простите, мне пора, – попрощался со мной Дэрриен и наконец позволил Джонту себя утащить.
– Ничего‑ничего, – ответил я в пустоту. – Такие родственники или друзья есть у всех. Им только дай шанс примазаться к чужой славе…
Я осмотрелся и, заметив, что Желтый остался один, направился к нему.

Висельники дядюшки Джо

Дверь открылась легко и без лишнего шума.
Я, если честно, рассчитывал на худшее, поэтому держал мешочек с сонной пылью наготове. Дядюшка требовал, чтобы девушка осталась жива.
Мы оказались в просторной комнате. Прямо напротив входной двери находился выход на балкон, который меня абсолютно не волновал: спуститься с него можно только по веревке, либо… Впрочем, сворачивать шею я не собирался.
Справа от нас, у стены, располагалась громадная кровать. Укрывшись одеялом из розового атласа, цель нашего путешествия спокойно посапывала на розовой же простыне.
Я подошел к Литолайн поближе. Нужно было лишь заткнуть ей рот и связать, а потом унести отсюда. Дальше в дело вступала Дейдра. Но почему‑то я не смог удержаться и залюбовался безмятежно спящей девушкой.
Лита Ролинхас была невероятно похожа на мою спутницу. И в то же время в ней таилось что‑то особенное, невидимое простому зрению и едва различимое даже внутренним взором…
Невинность, простота – вот что приковывало взгляд к холеному личику.
– Давай же! – Дейдре не терпелось закончить операцию, и она, не раздумывая, ткнула меня кулаком в бок.
Я мигом опомнился и, выудив из кармана мешочек с сонной пылью, бросил щепотку в лицо спящей.
– Снимай с нее ночнушку! – прошипела моя спутница, поспешно раздеваясь.
Я пересилил себя и, приказав сентиментальности идти к черту, стал стягивать рубашку Литы через голову. Краем глаза я следил за Дейдрой, которая без нижнего белья выглядела весьма… гм… аппетитно…
– Интересно? – вспыхнула она, и мне пришлось отвернуться.
Через минуту всё было кончено. Спящую девушку мы нарядили в одежду Дейдры и крепко связали припасенной веревкой, а моя спутница, уже натянув розовую рубашку, забралась под одеяло.
– Удачи, – сказала она мне.
– Удача пригодится тебе. Меня спасет только чудо, – бросил я напоследок и, перекинув спящую через плечо, выскользнул наружу…
Чтобы нос к носу столкнуться с макгайвером.
Несколько мгновений он изучал меня, а я – его. Я опомнился первым – быстро перебирая ногами и тяжело дыша, рванул к спасительной лестнице. Макгайвер, с воздетым над головой коротким мечом, последовал за мной.
Хорошо, что он не умел кричать да и вовсе говорить, иначе весь дом уже давно стоял бы на ушах.
С трудом, но мне удалось выиграть у призрака пару секунд. Не так много, но вполне хватит, чтобы сгрузить девушку на балкон (тела стражей с него куда‑то пропали) и выбраться самому. После чего опустить раму и, вновь подхватив пленницу, отправиться к Коршуну, а оттуда – в «Стомскую кручу».
Наплевав на осторожность, я подбежал к напарнику как раз в тот момент, когда треклятый макгайвер с наслаждением разнес раму на мелкие части.
– Делаем ноги! – воскликнул я. – Быстрей!
– Что случилось? – спросил напарник встревоженно. – Я слышал звон…
– Макгайвер.
Даже в тусклом свете луны было видно, как побледнел мой приятель.
– Да не стой столбом! – прорычал я сквозь зубы. – Уходим!
Эти слова подействовали на Коршуна отрезвляюще, и он бросился к стене.
Ухватившись за заранее приготовленную веревку, напарник ловко забрался наверх.
– Черт, Коршун! – крикнул я ему. – Помоги поднять девчонку!
– Привязывай ее! – велел он, и я, не раздумывая, обмотал девушку свисающей со стены веревкой.
Коршун потянул нашу пленницу вверх, а я стоял, то и дело оглядываясь: нет ли поблизости макгайвера?
Он не заставил себя ждать: Коршун почти вытащил девушку, когда призрачный страж вынырнул из кустов в двух шагах от меня и взмахнул коротким мечом, намереваясь снести мне голову.
Спасла меня только отменная реакция, без которой висельнику долго не протянуть. Отскочив назад, я всем телом вжался в стену, и смертоносный клинок промелькнул в каких‑то дюймах от моего лица.
Едва это произошло, я выхватил кинжал и следующий удар макгайвера принял на его закопченное лезвие.
Краем глаза мне удалось заметить, что Коршун уже справился с задачей и ждал только меня.
– Кидай веревку! – рявкнул я, отражая очередной выпад призрака.
Макгайвер не умел говорить и не понимал веронского. Поэтому он с невозмутимым лицом продолжал наседать на меня.
Я успел немного устать от его размеренных выпадов, когда Коршун всё‑таки сбросил мне веревку.
Теперь предстояло самое сложное.
Отразив очередной удар, я метнулся к кустам. Макгайвер, не задумываясь, устремился следом. Но я не собирался бежать к особняку: резко развернувшись на носках, я рванул к стене и, сильно толкнувшись, прыгнул.
Ухватился я за веревку футах в девяти над землей.
Перебирая ногами так быстро, как только это возможно, я уже был в считаных дюймах от спасительного верха, когда что‑то холодное ужалило меня в спину.
Сознание на миг померкло, и я едва не разжал хватку. Сделал еще «шажок» и понял: выбраться не удастся – сознание оставит меня через пару мгновений. Уже смирившись, я отпустил веревку и… не упал: цепкие руки Коршуна ухватили меня за запястья и потянули вверх.
– Спасибо, дружище, – пробормотал я и провалился в забытье.

Агенты Радуги

Утро началось внезапно.
Я, конечно, привык просыпаться рано… да и провести пару суток вовсе без сна для агентов – дело привычное.
Но пробуждения от вылитой на голову кружки холодной воды в моей практике еще не было!
Я резко сел на кровати, широко распахнув глаза, и приготовился отомстить тому, кто додумался будить меня таким образом. Вода стекала с волос по щекам и придавала мне сходство с известной мокрой курицей.
– Доброе утро, Зеленый! – чуть ли не прокричала стоящая рядом с кроватью Мелла. В довершение к уже совершенному злодейству, она запустила в меня пустой кружкой.
Я отмахнулся и снова повалился на кровать. Когда Оранжевая пребывала в хорошем настроении, от нее можно было ждать и не таких шалостей…
– Между прочим, это месть! – известила Мелла, отходя к двери.
– За что? – вяло поинтересовался я. – И вообще, как ты сюда вошла?
– Как за что? – проигнорировала мой второй вопрос Оранжевая. – За то, что ты не заставил короля плясать! Кто вчера слово давал?
– Ну, я… Но это же была просто шутка! Я даже не давал слово дворянина!
– Не имеет значения. Вечно вы, мужчины, как дело дойдет до выполнения обещаний, находите отговорки!.. А зайти сюда, к твоему сведению, было элементарно: ты забыл поставить защитное заклятие. Считай, что легко отделался, Зеленый! А вообще, ты уже давно должен был проснуться и почтить своим присутствием утреннее совещание. – Оранжевая, шутливо погрозив мне пальцем, вышла.
Я неуверенно посмотрел на закрывшуюся дверь.
Вот те на – я уже стал забывать об элементарных мерах безопасности!
Старею…

Большинство жителей Стома, знакомых с Миралиссой, считали ее самой обычной гадалкой, которая с переменным успехом предсказывала по картам будущее и изредка практиковала лечение травяными настоями.
Но в то же время она была единственным в столице и близлежащих землях человеком, знавшим секрет жемьена. Только Миралисса могла по результату достаточно кратковременного взаимодействия ауры с этим металлом прочитать, какое будущее ждет ее носителя.
Это она пятнадцать лет назад разглядела в юном Марке ал Риде будущего Зеленого агента и отметила его знаком скорпиона. Это от нее каждый из нас получил наставление на будущие деяния. И Миралисса, одна только Миралисса, проверяла каждого из победителей традиционных турниров на пригодность к службе в Радуге.
Жемьеновый медальон находился у победителей ровно сутки, и это более чем достаточный срок, чтобы напитать чудесный металл. Именно поэтому каждый год делегация Радуги во главе с королем прибывала в небольшой дом на окраине Стома. Вереница из трех карет давно не удивляла соседей гадалки: к ней нередко заглядывали богатые горожане, желающие узнать свое будущее.
Только на них Миралисса проверяла многочисленные теории предсказаний, а дар использовать не хотела. Или не могла.
Обычно претендентам не сообщали о роли медальона в будущей церемонии. Редко кто из победителей снимал в первые дни с шеи символ собственного триумфа.
В случае неудачи, если новички не годились, ничего особенного не происходило. Претендентов просто благодарили за участие, и они отправлялись дальше праздновать победу.
Если же всё проходило удачно, цвет медальона изменялся, а лишние края осыпались, оставляя на цепочке амулет в форме некоего животного.
И только в этом случае объявлялось, что один из агентов Радуги готов взять к себе нового ученика. Процедура кураторства была достаточно занятна. Вроде бы за ученика отвечал только один агент. Но те, у кого в данный момент своих учеников не имелось, зачастую брались помогать.
А вот что предстояло дальше, являлось загадкой. Появление новых агентов было возможно всего в трех случаях: если кто‑то погибал, отказывался от поста или так решали остальные шесть агентов. Справедливости ради отмечу, что последний вариант применялся редко.
Соответственно, далеко не каждый ученик становился агентом. А даже если таковое и происходило, он мог получить совсем другой цвет, не следуя за куратором. Впрочем, в данный момент учеников имели только Красный и Мартинец, остальные были свободны и время от времени прибывали к ним в гости для того, чтобы побаловать или, наоборот, постращать учеников.
Вчерашняя беседа с Дэрриеном показала его слишком неуверенным в себе молодым человеком. Не скажу, что это качество полностью закрывает ему дорогу в агенты, но мешать, однозначно, будет.
В отличие от него Ванесса, несомненно, отличалась выдающимися магическими способностями и несгибаемой волей. Но вот опыта девушке явно недоставало – по словам наблюдателей с турнира, она часто пользовалась слишком сложными плетениями, на которые соответственно уходило больше времени. Или, напротив, пыталась использовать простенькое заклятье там, где оно – как плевок для океана. Насколько быстро Ванесса сориентируется, настолько и приблизится к ней пост агента.
Впрочем, всё решится сегодня. И зависит это только от Миралиссы и податливого жемьена.

Висельники дядюшки Джо

Коршун, пыхтя, тащил на себе два бесчувственных тела. И если девчонка была легка как перышко, то Лис весил не меньше своего напарника!
Больше всего на свете хотелось сбросить тяжелый груз в лице Герберта и отправиться дальше налегке. Но Коршун не собирался оставлять друга умирать в одном из закоулков столицы. Он обязательно спасет его, вылечит, поставит на ноги… Неважно, как. Главное – притащить его в корчму. А он, Коршун, еще отдохнет вдоволь… после…
А пока – тащить, тащить!
До таверны было уже рукой подать. Завидев знакомую вывеску, Коршун поднажал. У чернявого висельника словно открылось второе дыхание, на котором он в считаные мгновения преодолел добрые двадцать футов и, пнув дверь, ввалился внутрь.
Зал «Кручи» пустовал: даже любители поздних «ораний‑за‑столом‑в‑обнимку‑с‑собутыльниками» к трем часам ночи расползались по комнатам или близлежащим канавам, где благополучно засыпали до утра. Только хозяин, откровенно зевая, насухо протирал вымытые кружки. Вид у него был настолько сонный, что Коршун возблагодарил удачу: еще немного, и таверна оказалась бы запертой.
Увидев Коршуна, хозяин замер с открытым ртом.
– Че смотришь? – недобро покосился на него висельник.
– А… что с ними, уважаемый? – запинаясь, спросил корчмарь.
– Накушались они. Видишь – на себе тащу!
– Но… почему у дамы во рту платок? – заглянув за спину висельнику, побледнел хозяин.
– Э… – Коршун зло посмотрел на девчонку, будто это она сама в рот платок засунула. – Видишь ли, добрый друг… Даме было очень плохо, и, чтобы не испортить наряд, она заткнула рот платочком. Во избежание, да. Надеюсь, больше вопросов нет?
– Нет, что вы, разумеется, нет! – Бледный корчмарь отчаянно замахал руками перед собой, будто отгоняя невидимых комаров. – Спокойной вам ночи, господин Альберт!
– И вам, типа. Ага, – пробормотал Коршун, с трудом поднимаясь по лестнице на второй этаж. В качестве «труда» выступали Лис и Литолайн.
Ключ попадать в замочную скважину очень уж не хотел. Черт его знает, почему, но с замком пришлось провозиться добрых пять минут, за которые Коршун проклял всех – начиная от дядюшки Джо, пославшего их на это треклятое задание, и заканчивая Лисом, который «слишком много ест».
Наконец они оказались внутри. Герберта висельник положил на его собственную кровать, а Литолайн – на свою, после чего утер пот со лба и, не задерживаясь более, поспешил вниз – допрашивать корчмаря, покуда тот еще не отошел ко сну.
Хозяина «Кручи» висельник застал уже в дверях личных покоев.
– Эй! – окликнул он корчмаря. – Разговор есть!
Бедолага побледнел, но ослушаться не осмелился и мигом повернулся к Альберту.
– Чем могу служить, уважаемый?
– Мне нужен лекарь, – в лоб заявил Коршун.
– Лекарь? В три часа ночи? Но, позвольте, уважаемый, ближайший живет на другом конце Стома, и посылать за ним сейчас…
– Убью, – коротко пообещал Коршун.
Корчмарь с трудом сглотнул набежавший в горле ком: судя по всему, «господин Альберт» не шутил.
– Я… уважаемый… но…
– Мне что, нужно десять раз повторять? – угрожающе засопел висельник и потянулся к висящему на поясе кинжалу.
– Подождите! Не надо! – заверещал корчмарь, вскидывая руки перед собой. – Я вспомнил! Тут, неподалеку, живет гадалка…
– Гадалка?
– Не только! – поспешно поправился хозяин таверны. – Она еще и врачевать умеет! Даже лучше, чем тот, что на другом конце города…
– И где твою… гадалку искать?
– Через три дома вниз по Ремесленной, – выпалил корчмарь, желая поскорее окончить разговор. – Зовут Миралисса!
– Хорошо, – одобрительно кивнул Альберт. – Можешь быть свободен… Только вот еще что…
Корчмарь, как был, замер с занесенной над порогом ногой и осторожно повернул голову к собеседнику.
– Про наш разговор забудь. Забудь вообще, что у тебя жили некто Альберт, Вильям и Жанна. А если вдруг захочешь продать нас страже или, того хуже, Радуге, обязательно вспомни вот этот нож. – С этими словами висельник метнул непонятным образом появившееся в его ладони «перо» в корчмаря.
Тот вскрикнул и зажмурился, мысленно прощаясь с жизнью…
Но ничего не случилось.
Осторожно раскрыв левый глаз, корчмарь вздрогнул: в считаных дюймах от его холеного лица мелко подрагивал кинжал. Удар на себя принял дверной косяк.
Взгляд корчмаря опустился ниже, упал на собственные штаны… Похоже, стирка их уже вряд ли спасет…
– Дарю, – проронил Коршун, едва сдерживая приступ дикого хохота, и поспешил к Лису и Литолайн наверх.
Могло быть и хуже, философски рассудил корчмарь. Рука бы там дрогнула, например, у многоуважаемого. А тогда бы не только штаны запачкались, а и рубаха с фартуком – но уже кровью.
С такими мыслями он и отправился на боковую.

В дверь постучали. Настойчиво, даже нагло.
«Кого там несет?» – подумалось Миралиссе.
Стук повторился.
«Вот возьму и не открою!»
Вновь – стук.
«Нет, придется, – вздохнула гадалка. – Наверное, что‑то важное».
Кряхтя, она поднялась и, на ходу протирая рукавом заспанные глаза, подошла к двери.
– Кто? – спросила Миралисса.
– Быстрее! – Голос был гадалке незнаком. – У меня раненый!
– Сейчас! – времени на раздумья не было: если там действительно раненый, промедление смерти подобно, если нет – ночной гость поплатится за неуместную шутку.
На пороге стоял высокий мужчина в черных одеждах. Волосы и глаза его были того же цвета, что и куртка.
А на плечах у ночного гостя громоздились два недвижимых тела. Одно – светловолосый молодой человек с ужасно изуродованным лицом. Второе – милейшей наружности девушка.
– Кто из них ранен? – тут же воскликнула Миралисса.
– Он, – ночной гость мотнул головой в сторону урода.
– Неси в мои покои и клади на кровать, живо! – велела гадалка. В такие моменты весь этикет и манеры отходили на второй, а то и третий план. Когда умирает человек, а ты можешь помочь, не стоит терять времени даром, к примеру, раздавая дежурные комплименты «силачу‑гостю» и расспрашивая, «кто же его так?».
Когда человек в черном уложил друга на кровать и отошел, освобождая простор Миралиссе, гадалка склонилась над телом.
– Боюсь, с его лицом я ничего не смогу поделать, – покачала она головой.
– Да при чем тут лицо… – скрипнул зубами Коршун и, подойдя к Лису, перевернул его на живот.
Миралисса охнула, увидев кровоточащую рану, но тут же взяла себя в руки. Как и где этого парня зацепило, она сможет узнать после. Сейчас же необходимо сделать всё, чтобы удержать в молодом теле жизнь.
Гадалка положила пальцы на края раны и, закрыв глаза, принялась шептать что‑то на неизвестном Коршуну языке.
Сначала ничего не происходило – точнее, он этого не видел. Не видел, как под руками целительницы вновь срастаются ткани, как по венам бежит свежая кровь, как сильней начинает стучать сердце Герберта…
А вот голубое сияние вокруг раны, которое в считаные мгновения обратилось голубыми же иголкой и ниткой, он прекрасно разглядел. Невидимый портной принялся зашивать прореху: иголка входила в кожу легко, протягивая за собой тонкую нить, и пускалась в очередной стежок. Несколько мгновений – и голубой узор соединил края раны. Кожа порозовела, приобрела естественный оттенок, а сам Герберт, похоже, задышал ровней.
Миралисса еще некоторое время сидела зажмурившись, а потом резко убрала руки. Перед Коршуном вспыхнуло пламя, ослепив его, и он, тихо ругнувшись, принялся тереть глаза кулаками. Когда же зрение к нему вернулось и висельник вновь решил посмотреть на рану друга, его ждал маленький сюрприз: от нее не осталось и белесого шрама. Голубые нити тоже исчезли.
– Всё, – вытирая лоб кружевным платком, сказала Миралисса. – Жить будет, но до обеда пусть поваляется здесь.
– Хорошо, – кивнул Коршун. – Если вы не против, мы посидим с ним?
– Конечно, не против. Только для начала вам придется рассказать мне, где, чем и, главное – кто его продырявил.
– Да драка в таверне была, в «Стомской круче», – не моргнув глазом, соврал висельник. – Кто‑то в пылу сражения пырнул моего друга ножом в спину и… того.
– Мерзавец, – покачала головой Миралисса. – Он хоть наказан?
– Получил свое, – зло хмыкнул Коршун.
– Ясно… – Гадалке хватило ума не спрашивать, каким образом чернявый наказал обидчика. – А кто эта девочка?
– Это… сестра его. Она наверху спала, в нашей комнате, а как я Вильяма туда принес – ну, друга моего, – так ее такая истерика взяла… Я ее, девчушку‑то, и связал, от греха подальше. А то натворит еще чего…
– Оно и верно, – сказала Миралисса, поднимаясь. Слова Коршуна ее ничуть не удивили: мало ли до чего может дойти молодая девушка, когда не в себе?
С такими мыслями она и отправилась спать, на диван в прихожей.
И всё‑таки жаль, что с лицом этого Вильяма ничего нельзя сделать…

Агенты Радуги

– Уважаемый, чего забыл здесь? – В голосе стражника не было и капли уважения. Скорее, даже проскальзывали некоторые нотки презрения. Его напарник молча ждал моей реакции.
– Простите, это здесь живет гадалка Миралисса? – спросил я, указав на домишко.
– Вообще‑то здесь, но сегодня она никого не принимает.
– А вы что, ее охрана?
– Нет, но мы следим за порядком в этом районе, – нисколько не смутившись, пояснил стражник. – И почему‑то мне кажется, что ты данный порядок собрался нарушить…
– С чего бы это? – поразился я.
– Слишком подозрительно выглядишь. Пойдем‑ка с нами, капитан разберется, что к чему…
– Не надо меня к капитану! – возмутился я. – За что?! Я ведь не сделал ничего плохого!
– А ты посмотри вокруг.
Я послушно огляделся.
– Кого‑нибудь видишь?
– Нет, – честно ответил я.
– Вот именно. Как считаешь, разве не странно выглядит человек, разгуливающий по незнакомому району в столь ранний час? Впрочем, мы можем решить этот вопрос и мирным путем.
– Это как? – Я сделал вид, что не понимаю, куда он клонит.
– Пара монет вполне может изменить наше мнение о тебе в лучшую сторону…
– Сейчас‑сейчас, – кивнул я и, делая вид, что достаю кошель, вытащил из‑за пазухи медальон агента.
– Этого будет достаточно?
Стражники стали одного цвета с жемьеновым скорпионом.
– Вот так и стойте. – Я хлопнул в ладоши, и стражники застыли. Конечно, заставить застыть такого же агента, как я, было бы не так просто, а вот любого служаку – пожалуйста!
Замораживание – одна из разновидностей контроля над теми, кто ниже рангом. Когда данная возможность только обсуждалась к введению, было много споров: а не смогут ли злоумышленники украсть секрет этого заклятья и таким образом натворить немало бед? Однако, после ряда мер королю удалось добиться, чтобы эта возможность осталась только у Радуги. Ну а общий вариант этого заклятия на несколько порядков сложнее любых других и требует просто бешеных временных затрат.
Для рядового мага из Гильдии гораздо проще оглоушить стража чем‑то тяжелым, чем битый час пытаться его заморозить.
Уже слышные в момент беседы со стражниками шум и скрип стали еще громче, когда вереница карет выехала на булыжную мостовую из‑за поворота. Не обращая на меня никакого внимания, кучера выстроили экипажи около дома Миралиссы в ряд, чтобы прибывшие могли выйти прямо к порогу. Таким образом, вскоре делегация из девяти человек оказалась на противоположной от меня и скульптурной композиции из двух стражников стороне дороги.
– Красный, принимай груз! – крикнул я.
– Что на этот раз? – спросил глава Радуги, шагая ко мне. Остальные, заинтересовавшись, также перешли улицу.
– Меня тут пытались ограбить…
– Ай‑яй‑яй, какой ужас, – покачала головой Оранжевая. – И кто же посмел?
– Неужели ты их упустил? – предположил Желтый.
– Нет, наверное, эти доблестные стражники поймали злоумышленников и отвели их в участок, – проявил догадливость Синий.
– А заморозил он их тогда зачем?
– А чтобы от награды не убежали! – пояснил я.
– Ну а если серьезно, в чем дело? – спросил король. – Мы тут не на застывших стражников любоваться прибыли!
– Вот эти, с вашего позволения, стражники вымогали у меня деньги только за то, что я появился здесь один и вызывал у них некие подозрения.
Мартинец скептически оглядел меня:
– Ну, у нас ты тоже вызываешь некоторые подозрения.
– Денег дать?
– Обойдусь, – гордо отказался Мартинец. Но, немного помолчав, всё же спросил: – А сколько дашь?
– Прекратите цирк, – отмахнулся Красный. Он повернулся к стражникам и сунул в руку одному из них (тому самому, который тянулся ко мне за деньгами) лист с записью: «Выговор обоим. Красный агент Радуги», а затем, как и я, хлопнул в ладоши.
Стражники с абсолютно стеклянными взглядами прошли мимо нас. Где‑нибудь на следующей улице они придут в себя, вспомнят далеко не все, но бумагу о выговоре обязательно передадут капитану – просто потому, что не рискнут наблюдать Красного в гневе.
Я с интересом изучил реакцию наших победителей на наказание стражей. По взгляду Дэрриена было ясно, что его доверие к страже и воинской службе в целом подверглось очередному испытанию. Лицо Ванессы не выражало ничего.
– Какого лешего ты отправился сюда сам? – толкнула меня в бок Оранжевая. – Нет чтобы со всеми прибыть, на карете!
– Ты не поняла – я же оградил ваши кошельки от посягательств! Ведь взятку могли потребовать сразу со всех! – шутливо всплеснул руками я.
– Благодетель… – фыркнула она.

– Мы пришли, Миралисса!
– Не кричи, Маквал. Других я сегодня и не ожидала. Проходите в ту комнату. У меня тут беспорядок, так что расхаживать по дому не стоит…
– Как изволит хозяйка, – кивнул король. Вереница гостей послушно прошла в комнату.
В центре стоял небольшой стол, к которому с противоположных сторон были приставлены два кресла. Вдоль одной из стен в ряд выстроились стулья, на которых и устроились все пришедшие. В комнате, как всегда, царил легкий полумрак, ставни на окнах закрыты, освещение – исключительно магическое. Миралисса его очень долго настраивала, но так и не добилась желаемого эффекта. Я помню, как в прошлом году она жаловалась, что никак не может достигнуть необходимой степени затененности. Очевидно, за прошедшее время этот недостаток ей исправить всё же удалось.
– Ну и что тут у нас? – Миралисса заняла одно из кресел. – Проходи сюда, девочка, садись!
– Ванесса ал Лир, – представил волшебницу король. – Победительница магического турнира.
– Очень хорошо, – кивнула Миралисса. – Наверное, нелегко далась победа?
– Весьма.
– Ну и славно. – Миралисса протянула руку через стол и приподняла жемьеновый медальон, но не стала снимать его с шеи девушки. Лишь положила медальон на левую ладонь и прикрыла правой. Ванесса замерла, не зная, что делать.
Несколько секунд ничего не происходило. Но затем из ладоней Миралиссы стал сыпаться песок ярко‑желтого цвета.
– Ой! – вскрикнула Ванесса. – Вы его сломали?
– Нет, всё так и должно быть. Просто я тебе поменяю его на другой, – пояснила гадалка. Она не стала уточнять, что новый медальон выдадут лишь в случае неудачи.
Песок посыпался совсем тонкой струйкой, пока не кончился совсем.
– Ну‑ка, посмотрим, – Миралисса раздвинула руки, и остатки песка ссыпались на стол. – Волчица!
Образ желтой волчицы удивил Ванессу так же сильно, как нас. Но если для девушки всё происходящее было в диковинку, то на нас нахлынули воспоминания о той, что ранее носила маску желтой волчицы. Впрочем, эта история из разряда тех, что рассказывают шепотом за бокалом вина с ядом. Чтобы никто лишний не узнал.
– Ванесса, присядь пока здесь. Все объяснения – потом. Молодой человек, пожалуйте на ее место.
– Дэрриен ал Ферр, – представил юношу король. – Победитель рыцарского турнира.
– Что ж, покажи свой медальон…
Миралисса вновь взяла в руки жемьеновый кругляш. Уже через секунду на стол стал сыпаться оранжевый песок. Гадалка отняла руки, и все мы увидели, что оставшийся металл приобрел новый образ.
– Оранжевый лис!
– Символично, – хмыкнула Мелла. – Я бы сказала, даже рыжий.
– Ванесса и Дэрриен! – Король встал со своего места. – Позвольте теперь, когда церемония практически закончена, открыть вам главную цель нашего собрания. Итак…
Сегодня вы, как никогда, близки к высшей степени – званию подданных Радуги. Чтобы стать одним из них, достаточно хорошо подумать и дать свое согласие. Вроде бы нетрудный выбор, не находите? Но сложностей в будущей карьере намного больше. Годы учебы. Редкие встречи с родными и близкими. Никаких обещаний и масса требований к вам с нашей стороны. Подумайте хорошо. У вас есть на это сутки. Завтра утром к вам придут за ответом. Мы не будем более отвечать на ваши вопросы, всё зависит только от вас. Всё, что могли, – мы уже сделали… Спасибо, Миралисса, мы уходим.
Реакция Ванессы и Дэрриена на слова короля оказалась такой, какой и должна быть. Они были шокированы.
Впрочем, это уже не важно. Посмотрим, что они скажут завтра.

– Почему ты не ушел со всеми, мой славный король? – выгнула бровь Миралисса.
Маквал, следящий через оконное стекло за удаляющейся процессией, повернулся к гадалке. Хмыкнул:
– А ты будто не догадываешься?
– Разумеется, нет, – соврала Миралисса. – Пути королевских дум неисповедимы…
– Да, пожалуй, с последним утверждением ты права! – кивнул король и вновь отвернулся к окну.
Гадалка терпеливо ждала.
– Нехорошие у меня предчувствия, Мира, – сказал король наконец. – На границах неспокойно…
– Там всегда неспокойно!
– Но сейчас всё походит на то, что наши враги объединились и решили ударить со всех сторон, чтобы просто сровнять Веронию с землей. Да и внутри…
– Что внутри, мой король?
– Этот турнир выдался необычным, Мира. Мыслимо ли – оба победителя подходят для службы в Радуге! И, знаешь, мне почему‑то кажется, что это – какое‑то знамение. Что только с их помощью можно будет предотвратить крах Веронии.
– Пророчества всегда туманны, мой король. – Миралисса оставалась спокойной. Как всегда. – Рыжий Лис и желтая Волчица – это, конечно, очень символично… но мне думается, что не всё в конечном счете окажется так просто.
– Что ты имеешь в виду?
– Да, похоже, Лис и Волчица сыграют важную роль в судьбе Веронии. Они могут одинаково легко ее и сгубить, и сберечь…
– Я так и сказал! Разве нет?
– Милостивый государь, позвольте мне закончить! – воскликнула Миралисса в гневе.
Король пристыженно замолчал: во всём королевстве только один человек мог безнаказанно повышать на него голос. И сейчас Маквал находился у этого человека в гостях.
– Так я продолжу?
– Продолжай, Мира…

ГЛАВА 3

Великие Дома

Алисандр неуверенно взялся за дверную ручку. Вообще‑то он привык, что другие смущаются, когда он входит к ним в покои, а не наоборот. Но сейчас случай был особый, как‑никак, он пришел в гости к Оранжевой.
– Я могу войти? – спросил Алисандр, приоткрыв дверь и заглянув внутрь.
– Можете попробовать, – улыбнулась сидящая в высоком кресле молодая женщина. – Вы у нас из какого Дома? Чтобы знать, как к вам обращаться?
– Для вас просто Алисандр.
– Что ж. Тогда называйте меня просто Оранжевой.
Алисандр улыбнулся:
– К сожалению, я по весьма деликатному делу. Меня направила сюда Миралисса, стомская гадалка. Она сказала, что только вы сможете снять наложенное на меня проклятие.
– Польщена. Только это не проклятие. Заклятие, – Оранжевая махнула рукой. – Готово.
– И это всё?! – поразился Алисандр.
– А вы хотели увидеть представление с клубами дыма, горящими шарами огня и прочей мишурой? Я не фокусник, чтобы развлекать гостей всяческой ерундой.
– Ну, по правде говоря… я считал, что снять это проклятие будет не так легко.
– А мне и не было легко. Быстро – не значит просто, запомните это.
– Конечно, – смутился Алисандр.
– Скажите прямо: вы ведь хотели еще о чем‑то поговорить?
– Да, – не стал отрицать собеседник. – Мне бы очень хотелось подружиться с агентом Радуги.
Оранжевая засмеялась:
– А вы выражаетесь до безобразия открыто! И знаете что? Мне это очень нравится… Вполне возможно, у нас и получится подружиться, Алисандр!

Висельники дядюшки Джо

Проснулся я ближе к полудню. Тело полнилось силой, словно и не было кошмарной ночи, бегства от макгайвера и жуткой раны.
Я инстинктивно потрогал то место под рубашкой, куда попал кинжал призрака. И, к своему удивлению, ничего там не обнаружил! Нет, это непостижимо! Не могла такая рана затянуться за пять, десять, даже за двадцать часов! По‑хорошему, я должен был умереть, прежде забывшись в бреду, но я жил, дышал и… чувствовал себя полным дураком.
Комната, в которой я оказался, была мне незнакома. Она ничуть не походила на ту, что отвели нам в «Стомской круче»: подо мной – мягкий диванчик вместо твердой кровати, а Коршун храпит, развалившись в кресле, которых на постоялых дворах не было сроду.
– Эй, Альберт, дружище! – позвал я полушепотом.
Верзила с явной неохотой приоткрыл левый глаз и укоризненно посмотрел на меня.
– Чего тебе не спится, герой? – пробурчал он. – Я из‑за тебя всю ночь по Стому бегал, целительницу искал!
– Нашел?
– А ты в чьих покоях находишься, по‑твоему? Или думаешь, что мы всё еще в «Круче»? Да и гореть бы тебе в аду, коли б не нашел…
– А где Литолайн? – Меня прошиб пот: неужто задание провалено?
– Да вон она, в кресле сопит! – фыркнул Коршун.
Я повернул голову, и наши взгляды встретились. Конечно же, девушка уже не спала – ее разбудил наш разговор. Она так и лежала, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту.
– Ты когда‑нибудь будешь соображать головой? – накинулся я на Коршуна.
– Чего опять не так? – нахмурился Альберт.
– Мог бы и развязать нашу гостью! – почти прорычал я и наклонился к Литолайн.
Девушка испуганно задрожала. Глаза ее мигом наполнились слезами.
– Тише, девочка, – произнес я шепотом и приложил палец к губам. – Когда я вытащу кляп, пожалуйста, постарайся не кричать. Хорошо?
Она неуверенно кивнула. Я бросил гневный взгляд на Коршуна: надо ж так девчонку запугать!
Он отвернулся, чтобы не смотреть мне в глаза.
– Альберт, Альберт, – укоризненно хмыкнул я, вновь поворачиваясь к Литолайн.
– Оп! – Я осторожно вытащил кляп. – Готово! Сейчас развяжу руки и ноги… – Я снял с пояса кинжал и…
– А‑а‑а! – заверещала девчушка при виде остро отточенного лезвия.
– Замолчи! – рявкнул я. – Мне нож нужен, чтобы веревки разрезать… а не что‑то другое…
Она замолчала. Правда, не сразу. Визг становился тише, тише, тише… пока не прекратился совсем.
– Что тут происходит? – В комнату влетела черноволосая женщина лет сорока. Судя по всему, это была хозяйка дома – целительница, которая спасла мне жизнь.
Завидев меня, склонившегося над Литолайн с ножом в руке, женщина негодующе воскликнула:
– А ну‑ка, отойдите от нее, любезный!
– Да с чего же? – фыркнул я. – Неужто я не могу разрезать ее веревки?
«Легенду», которую Альберт скормил целительнице, я не знал, и потому не называл имен.
Благо, Коршун влез в беседу очень своевременно:
– Простите ее, госпожа Миралисса: сестричка Вильяма всё еще немного не в себе. Увидев нож, она, должно быть, решила, что мой друг вздумал ее убить, но он просто хотел высвободить ее!
Моя «сестричка», продолжая мелко подрагивать, переводила взгляд с Коршуна на женщину и обратно.
Целительница, выслушав Альберта, немного успокоилась и попросила:
– Вильям, пожалуйста, освобождайте сестру поскорее – мне надо осмотреть вашу рану перед тем, как вы сможете уйти.
– Да‑да, госпожа Миралисса, – закивал я и, перерезав веревку, незаметно нажал на точку чуть пониже подбородка девушки. Миг – и она вновь потеряла сознание.
Если бы я подержал палец на три‑четыре секунды дольше, в доме целительницы действительно появился бы труп.
– О боже! – воскликнул я, имитируя испуг. – Похоже, ей совсем плохо!
В мгновение ока Миралисса оказалась рядом со мной. Ее руки легли на плечи девушки, и целительница, закрыв глаза, пробормотала что‑то неразборчивое.
Я с любопытством наблюдал, как к ее пальцам от девушки бегут маленькие желтые змейки, ныряют под ногти и там исчезают. Мало кто из моих знакомых знал, что я могу видеть любую магию.
Да, по правде говоря, только Коршун и знал. У него тоже был дар видеть волшебство, но гораздо слабее моего – он мог различить только самое грубое плетение.
Впрочем, это сейчас было не важно. Главное, что девочка не успеет рассказать моей спасительнице о том, как мы похитили ее из Дома Ролинхас.
Наконец Миралисса вновь подняла веки, облегченно вздохнула:
– Всё в порядке: дышит. Думаю, через полчаса придет в себя.
Конечно, придет, хмыкнул я про себя. Примененный мною прием «вырубал» человека ровно на тридцать минут.
– Давайте, показывайте вашу рану, а то весь рынок разбежится! – потребовала хозяйка.
Я беспрекословно стянул заляпанную кровью рубаху и повернулся к женщине спиной. Она потрогала место, куда, по всей видимости, попал кинжал макгайвера, и удовлетворенно пробормотала:
– Никакого следа, Вильям. Могу тебя поздравить.
– Спасибо, госпожа Миралисса, – сказал я, одеваясь. – Вы отлично поработали, но, к сожалению, нам нечем вам заплатить…
– Пустяки, молодой человек! – отмахнулась целительница. – Я спасала вам жизнь не ради награды! А теперь, извините, мне надо спешить. Пойдемте, я провожу вас до дверей, а сама…
– Но как мы можем уйти, если Жанна всё еще без сознания! – неожиданно воскликнул Коршун.
– Молодой человек, – строго произнесла целительница, – я не могу ждать еще полчаса!
– А что, если мы подождем вас? – предложил Альберт.
– То есть? – нахмурилась целительница.
– То есть вы пойдете на рынок, купите всё нужное, а мы пока приведем малышку Жанну в порядок и, когда вы вернетесь, сразу же покинем дом.
Миралисса хотела сказать что‑то (наверняка о слишком назойливых гостях), но, бросив взгляд на Литолайн, лишь вздохнула.
– Хорошо, – сказала она. – Можете подождать. Я скоро вернусь.
С этими словами она вышла из комнаты.
– Зачем нам оставаться здесь, Коршун? – спросил я, когда шаги целительницы стихли.
– А как ты собираешься девку тащить? – огрызнулся он. – Стража нас мигом возьмет в оборот! Да и потом я хотел кое‑что тебе рассказать…
– Рассказать?
– Да. Не знаю, важно это или нет, но мне удалось подслушать разговор Миралиссы с самим Маквалом.
Я тихо присвистнул.
– И чего он здесь делал?
– Король вместе с агентами Радуги привел победителей двух турниров к нашей целительнице и попросил определить их дальнейшую судьбу. Она охотно взялась, и, как я понял, случилось небывалое: оба подошли для службы в Семицветной! Но более всего меня заинтересовало не это…
– А что же?
– Судя по всему, во время обряда гадалка каким‑то образом представила собравшимся два образа животных – желтую волчицу и оранжевого лиса…
– И что? Как мне кажется, цвета означают, кто станет учителями новичков!
– Да, я тоже так подумал. Но когда агенты и победители покинули дом, у Маквала и Мералиссы произошла очень интересная беседа… Похоже, эти двое отлично знают друг друга. Так вот… король трепался об угрозе на границах, о том, что все враги объединились против Веронии… и добавил, что столь необычный день – когда оба победителя турниров оказались пригодными к службе, – это знамение. Некий знак свыше, говорящий о том, что эти двое могут спасти Веронию от падения!
Я подождал немного и спросил:
– И?
– Оранжевый лис, Герберт?
– И что?
– Ну, как же, Герберт… Разве у тебя есть знакомые Лисы? Вот возьмешь и спасешь королевство вместо этого кретина… – Коршун довольно заржал и ткнул меня кулаком в бок.
Я усмехнулся, но не очень уверенно.
Последняя фраза друга почему‑то заставила меня вздрогнуть.

Агенты Радуги

Посыльный прибыл вовремя. Я очень рассчитывал, что уже к вечернему совещанию у меня на руках окажутся сведения о текущей обстановке в Вероте, Сдалине, а также на границе. Возможности съездить в провинции лично пока не было – участие любого из агентов могло понадобиться в случае, если Дэрриен и Ванесса завтра примут положительное решение.
Я поднялся с кресла у камина, накинул на голову капюшон и вышел к дверям встречать прибывшего. Он не мог оставить пакет кому‑то из слуг – слишком высоким был уровень послания.
За дверью стоял молодой человек лет двадцати пяти‑тридцати в сером наряде с синими вкраплениями. Он с нескрываемым волнением осмотрел мой зеленый плащ и протянул конверт. Судя по всему, посыльного не столько радовала возможность побывать в королевском дворце, сколько пугала перспектива общения с агентом Радуги.
– Спасибо, – кивнул я, забирая письмо. Посыльный поспешил откланяться и чуть ли не бегом покинул коридор. Я с усмешкой закрыл дверь и, вернувшись в комнату, скинул капюшон.
Пакет адресовался мне лично, а в качестве доказательства подлинности содержимого края скреплялись мастичной печатью. Я задумчиво поскреб коричневую массу, а затем разломил ее, вскрывая конверт. Первым делом обратил внимание на подпись – она действительно принадлежала главе магической гильдии Верота.
В начале текста следовали краткие дифирамбы Зеленому агенту. Меня лично глава Гильдии не знал, ведь я редко бывал у него, а если и захаживал, то особо не общался. Затем сообщалось, что обстановка на границе с Валитаном остается по‑прежнему неясной и сомнительно‑спокойной. Из соседних провинций поступают в Верот тревожные донесения, нашим же разведчикам почти ничего не удалось обнаружить.
«То ли шпионы не отличаются профессионализмом, то ли рискуют что‑то не договаривать мне», – сделал я для себя вывод. И заметку на будущее: вернусь – обязательно попытаюсь разобраться.
Я повертел лист в руках, после чего бросил его в камин – на радость прожорливому огню.

– Ну что ж, обстановка более‑менее вырисовывается, – подвел итог часовой беседе Красный. – И наши планы на ближайшие действия тоже. Завтра мы ждем ответа от Дэрриена и Ванессы. После чего – с ними или без них – разъезжаемся по провинциям. То есть вы разъезжаетесь, – усмехнулся агент. – Гарнизоны в приграничных землях переводятся в состояние боевой готовности первого уровня. На этом, пожалуй, всё.
– Не совсем, – поправил король. – На этом закончен разговор лишь по военному вопросу. Хотя он и остается наиболее важным, не стоит забывать о насущных проблемах. Речь идет, например, о безопасности в Стоме. Вернее, о ее отсутствии. Стража работает из рук вон плохо. О магах я вообще молчу – в лучшем случае они станут предотвращать что‑то, грозящее им лично.
– Ваше Величество, вы ведь не просто так этот разговор затеяли? – спокойно спросила Оранжевая.
Маквал внимательно посмотрел на Меллу и вздохнул:
– Нет, к сожалению. Сегодня я разговаривал с главой Дома Ролинхас. К ним в особняк вчера пробрались… э… воры. Пострадали слуги, один из них убит, еще двое остались живы.
Дом Ролинхас – один из самых влиятельных дворянских Домов в Веронии. Интересно, кому же хватило дерзости попробовать туда пробраться?
– Что‑то украли? – поинтересовался Красный.
– В том‑то и дело, что нет!
– Весьма интересно… Весьма… – пробормотал Синий. – Ни за что не поверю, что главу Дома так расстроила гибель слуги, что он побежал жаловаться королю.
– А я вот не могу поверить, что особняк практически не охранялся, – заметил Мартинец. – Трое слуг из числа охраны – малость для настолько крупного здания.
– Особняк охранял макгайвер, – ответил король. – Но разбойников это не остановило.
– Случай, оказывается, гораздо интересней, чем показалось сначала, – заметил Фиолетовый. – А самого ал Ролинхаса, наверное, пугает, что разбойники в следующий раз доберутся до него?
– Нет. Дело в том, что после нападения его дочь стала вести себя очень замкнуто, хотя раньше отличалась веселым нравом. Ал Ролинхас подозревает, что она видела разбойников, но говорить на эту тему девушка отказывается.
– А что требуется от нас? – уточнил я.
– Как всегда, ответить за то, что не доглядели другие. Разузнать, зачем разбойники пробрались в особняк… обеспечить надежную охрану на будущее…
– Пожалуй, я этим займусь завтра с утра, – согласилась Оранжевая. – Поговорю с девушкой, осмотрю двор и особняк.
Красный благодарно кивнул.
– А Зеленый мне поможет, – добавила Мелла. – Ведь правда?
– Конечно, – улыбнулся я. – Для тебя – всё, что угодно.

Висельники дядюшки Джо

Вскоре гадалка вернулась, и нам пришлось покинуть ее уютное жилище. Трогаться из города без разрешения дядюшки было чревато так же, как возвращаться в «Стомскую кручу» после того, что Коршун устроил ее хозяину. Он‑то назвал это «безобидной шалостью», но меня не так легко обмануть. Я знал Альберта не год и не два и резонно считал, что нас уже ищет парочка матерых костоломов из таверны.
Вот почему я выбрал «Второй дом» – постоялый двор неподалеку от северных ворот. Не позже следующего утра нам предстояло покинуть город и ехать до самого Кортила. Дело осталось за дядюшкой – мы свою работу выполнили чисто.
Главной проблемой по дороге во «Второй дом» стала, конечно же, Литолайн. Вставив ей кляп, я надел на девочку свою накидку и прикрыл ее лицо капюшоном, чтобы скрыть от посторонних глаз перепуганную мордашку и тряпку во рту. На тихое мычание девушки проходящий люд внимания не обращал: мало ли немых на этом свете? Поэтому оставалось только взять Литу под локоток и тащить до самого «Дома». Задача эта усложнялась тем, что Литолайн всё время пыталась вырваться и броситься наутек. Пришлось слегка попотеть, чтобы избежать побега.
Наконец мы добрались. Лед в голосе хозяина удалось растопить серебряной монеткой и обещанием заплатить еще тремя за ужин на двоих и свиную ляжку в тряпице. На вопрос «Какая комната интересует господ?» лучше всего ответил золотой, мигом поселивший нас в трехместные апартаменты.
Взяв свиную ляжку, мы отправились наверх, предупредив «растаявшего» корчмаря, что ужин должен быть готов через полчаса. Он не нашел что возразить на пяток медяков.
Кормить молодую, очаровательную дворяночку оказалось изнурительным и неблагодарным занятием. Литолайн пару раз укусила меня за палец, один раз порывалась закричать и изредка пускала слезу, видимо, стараясь нас разжалобить.
Наконец мне удалось скормить ей всю ляжку, и, снова заткнув девушке рот, мы отправились вниз – ужинать.
Ко второй смене блюд возле стойки появился неизменный гость подобного рода заведений – высохший старичок‑бард с побитой дорогой (или сапогами недовольных слушателей?) лютней. Лицо странствующего из таверны в таверну певца за годы путешествий осунулось и напоминало теперь морду охотничьего пса. Сопливый нос, из которого торчали жесткие рыжие волоски, шмыгал, улавливая ароматы угощений, а взгляд голодных глаз перебегал с одного стола на другой.
– Эй, ты, старый чурбан! – кто‑то метнул в барда обглоданной костью. – Ты чего сюда приперся?! Давай пой!
Менестрель с трудом уклонился от пущенного в него снаряда и, пригладив засаленные волосы, ударил по струнам.
– Песня, – хрипло оповестил он и, откашлявшись, добавил: – Песня о темных днях!
Толпа жиденько поаплодировала и приготовились слушать.
Бард еще раз прокашлялся и начал:

И темные тучи запляшут в небе,
И враг на границах прорвет оборону,
Как стая ворон налетает на лебедя,
Так будут кружить враги над короной.

Да, не ахти какое начало – размер ни к черту да и смысл мрачноват для спокойной попойки. Впрочем, барда мое мнение нисколько не интересовало, поэтому он продолжил:

Надежда побита врагами с чужбины,
Всё ближе конец и всё дальше победа,
Не сможете вы, господа‑господины,
Расправиться с этими глупыми бедами.

Но выйдет один, не замеченный раньше,
На сцену, под свет, из‑за темных кулис,
Лицо перекошено в страшной гримасе,
И имя герою пришедшему – Лис!

Мне показалось, что он хочет ткнуть в меня пальцем. Чтобы все увидели, кто этот самый Лис есть!
Стало не по себе. Хотя чего только не придумают эти бродяги?!
Но тут бард продолжил:

И ринутся злые враги в свое логово,
Оставят израненных тут догнивать,
Погонит их Лис, погонит их, боровом
В берлоге проклятой век доживать.

И вновь установятся те же границы,
Всё те же враги – только там, за лесами,
Опасны в опале голодные Лисы,
Опасна Волчица своими клыками.

Закончилось повествование замысловатым пассажем на лютне. Собравшиеся в зале одобрительно загудели, и в шляпу старика полетели первые медяки.

Агенты Радуги

– А ты уверена, что это необходимо? – скривился я. – Лезть ночью в особняк Дома Ролинхас, подобно последним разбойникам… И главное – зачем?
– Чтобы обнаружить слабые места, которыми воспользовались злоумышленники! И вообще, неужели ты не чувствуешь в этом ни капли романтики? Ночь. Луна. Звезды. Богатый особняк.
– И два вора, – закончил я. – Начинающих.
– Не скромничай. При желании мы легко одолеем и десяток макгайверов!
– Ты сама‑то в это веришь?
– Не очень. Но в это верит большинство людей, посему следует активно поддерживать слухи, которые нам на руку. Только сегодня мы не будем использовать какие‑то свои способности. По словам короля, воры, которые забрались в это здание, магами не были. Так что забудь обо всём, что знал, и готовься карабкаться по стенам.
– Мне так и видится горячее приветствие главы Дома, когда он обнаружит, что в этот раз вместо воров к нему пробрались два агента Радуги!
– Зеленый, ты что, боишься? Опасаешься разозлить какого‑то дворянина, пусть и одного из самых известных людей Стома?
– Мне кажется, ты сама ответила на этот вопрос.
Я немного помолчал. Да нет, всё же это глупо пытаться подобным образом выведать способ, каким разбойники пробрались в дом.
Я вышел к воротам особняка и с удивлением отметил, что они открыты! Интересно, охрану этого здания хоть что‑то может научить бдительности? Судя по отсутствию шагов за спиной, Оранжевая не стала следовать за мной. Я дошел до дверей и громко постучал в дверной молоток.
Никто не откликнулся. Такое ощущение, что передо мной – абсолютно пустой дом.
Еще одна попытка. И снова в ответ – тишина.
Я, с трудом сдерживая ругательства, схватил дверную ручку и дернул ее на себя.
Дверь легко поддалась, и я, потеряв равновесие от рывка, едва не упал.
Что за шутки? Ал Ролинхас обязан был усилить охрану, а не распахивать двери на радость ворам и грабителям! Или он и вправду думает, что оплошность макгайвера – всего лишь нелепая случайность, которая больше не повторится? Что ж… В таком случае у меня есть возможность преподать заносчивому дворянину пару хороших уроков…
Я вошел в дом как в свой собственный. Огляделся. По обеим сторонам от дверей лежали стражники.
– Ага! – злорадно воскликнул я. – Спать на посту?!
И, недолго думая, хорошенько пнул одного из них.
К моему удивлению, он никак не отреагировал. То есть не только не вскочил, а даже не всхрапнул возмущенно!
Я с очень нехорошим предчувствием пригляделся к стражу внимательней. Послушал сердце – тишина.
Мертв. Похоже, задушен.
Значит, грабители решили вернуться? Или здесь побывал кто‑то другой?
На всякий случай вынув из ножен кинжал, я медленно пошел наверх, в кабинет ал Ролинхаса.
Каменная лестница под ногами отливала в пробивающемся через окна лунном свете как‑то по‑особому мрачно. А ведь где‑то поблизости наверняка бродит макгайвер… При одной мысли о сторожевом призраке меня пробрал озноб. Конечно, теоретически агент Радуги вроде меня мог спокойно расправиться даже с двумя‑тремя подобными тварями, но на практике встречаться с ними мне пока не доводилось. Оставалось только подбодрить себя и приготовиться использовать какое‑нибудь заклятие, достаточно сильное, чтобы справиться с привидением.
Лестница закончилась, и я оказался на втором этаже. Дверь в кабинет ал Ролинхаса располагалась прямо по коридору, буквально в пяти шагах. Я успел сделать только два, прежде чем поскользнулся и рухнул на пол.
Проклятье! Этот шум наверняка спугнул грабителей и привлек внимание призрака! Нужно срочно бежать в кабинет, пока не поздно…
Я поднялся и глянул на лужу у ног. Ничего особенного – просто коричневая жижа, в которой лежит небольшой жетончик на цепочке, пара метательных ножей и короткий меч.
Аккуратно выудив из лужицы жетон, я вытер его прямо о свой плащ и с трудом – буквы оказались чертовски маленькими – прочитал надпись.
«Ал Ролинхас».
Я тихо крякнул и тупо уставился на лужу. Единственное, что осталось от практически непобедимого макгайвера, грозы воров и грабителей!
Похоже, проникшие в дом люди – не обычные домушники… Совсем не обычные…
Я бросился к кабинету и пинком распахнул дверь. В комнате никого не оказалось.
Конечно, если не считать ал Ролинхаса, который сидел в кресле, широко раскрыв рот и выпучив глаза. Из груди дворянина торчал метательный нож.
– Они… они убили папу… – неожиданно раздалось сзади.
Обернувшись, я увидел Литолайн, дочь ал Ролинхаса, застывшую на пороге. В розовой рубашке до колен, с гривой пышных волос… Она была…
Тряхнув головой, я выбросил лишние мысли из головы и заставил себя устыдиться собственной глупости: насколько я знал, девушке только‑только стукнуло восемнадцать.
– Литолайн, – я осторожно обнял наследницу Дома за плечи. – Кто это – они? Ты их видела?
– Да, – губы ее предательски дрожали. Девушка была настолько взволнованна, что даже не стала спрашивать, кто я такой. Хотя по зеленому плащу и лицу, скрытому капюшоном, можно было легко обо всём догадаться, но не в ее состоянии. – Я… видела их… Видела, как расправились они с призраком…
Я прижал девушку к себе и погладил по светлой головке.
– Ну же, соберись, Литолайн! Мне нужно знать, как выглядели эти двое… Ты ведь запомнила их?
– Только одного, – сказала она, давясь слезами. – Он был очень… страшный. Половина лица нормальная, а вторая… вторая… куча шрамов… словно один большой ожог! – И Литолайн, ткнувшись носом мне в плечо, зарыдала.
Я стоял, шепча что‑то успокаивающее, и гладил ее по голове, но мысли мои были уже далеко от всей этой трагедии.
Убийц надо найти. И чем быстрее, тем лучше.
Для начала, разумеется, отвезем Литолайн во дворец: король не оставит дочь покойного ал Ролинхаса в беде. А потом сразу же займемся поиском этого урода…
Возле дверей нас поджидала взволнованная Мелла.
– Что там стряслось? – без прелюдий спросила она, едва мы вышли наружу. – Я думала, ты уже никогда не выйдешь!
– Дома Ролинхас больше нет, Оранжевая, – на людях мы старались не называть друг друга по именам, ни при каких обстоятельствах. – Хозяин убит, вся прислуга и стража – тоже. С грабителями не справился даже макгайвер.
– Как?! – поразилась Мелла.
– Я обнаружил его останки на втором этаже. Да и Литолайн видела, как расправились убийцы с призраком.
Мелла повернулась к девушке:
– Что же они сделали, малышка?
– Они… у того, со страшным лицом, была какая‑то коробочка… Он ее открыл, и… от макгайвера ничего не осталось.
– Вот оно что… – Мелла быстро глянула на меня, и я кивнул.
Убийцы использовали покупное заклятие. Причем четвертого или пятого порядка – а оно стоит очень и очень недешево. Заказчик – явно не бедный человек. И, ко всему, страстно жаждущий уничтожения одного из Великих Домов.
– Поговорим после, Оранжевая. А сейчас мне нужно отвести Литолайн к Его Величеству.
– Ты хочешь сказать, что поедешь один?
– Да.
– А чем в это время буду заниматься я?
– Ты должна отыскать начальника стражи и передать ему описание одного из налетчиков. Он же в свою очередь передаст это описание подчиненным и велит им перетрясти город. Запоминай: у одного из убийц половина лица изуродована шрамами и ожогами.
– Я не нанималась работать курьером, Зеленый!
– Я знаю. Но и ты пойми: после такого дела налетчики не останутся в городе надолго, а искать их по всей Веронии – удовольствие малоприятное и, скорее всего, бессмысленное. Будем надеяться, что стража сможет их обнаружить еще в Стоме… Ты пойми – я же не могу разорваться на две половины!.. Да и женщину из Радуги начальник стражи примет гораздо охотней, чем мужчину!
– Ты прав, – признала Оранжевая. – Я отправлюсь прямо сейчас.
Мелла собралась уже идти, когда я окликнул ее:
– Оранжевая!
– Ну, что еще, Зеленый?
– Скажи, чтобы обязательно удвоили охрану на выходах из города. Чтобы прочесали столицу прямо сейчас. И… береги себя. – Последние слова я произнес уже на ходу и тут же отвернулся от Оранжевой, чтобы не видеть ее ехидную улыбку.
Хотя, может, она и не улыбалась?

Мы ждали короля в зале совещаний. Литолайн сидела, закрыв лицо руками, я думал о своем, даже не пытаясь успокоить девушку. Прошло уже достаточно времени, чтобы Генри не только оповестил Маквала о случившемся, но и пешком привел с любой окраины Стома.
Я искренне надеялся, что начальник стражи не вздумает противиться Оранжевой. Бывали моменты, когда на мелких сошек в «колесе власти» неожиданно снисходило озарение, будто они стоят во главе всего и вполне могут не слушать агента Радуги. Обычно уже на следующий день такие горе‑начальники снимались с постов, чтобы другим неповадно было. Другое дело, что времени на подобную нервотрепку уходило немало, а в нашем случае даже минута промедления могла привести к тому, что убийцы ал Ролинхаса навсегда покинут Стом. А то и Веронию.
– Литолайн, девочка моя, – король вынырнул из коридора и скорым шагом подошел к наследнице Дома. – Тебе ни к чему здесь сидеть! Пойдем, Генри отведет тебя в твою комнату.
Вошедший в зал следом за Маквалом церемониймейстер помог девушке подняться и повел ее куда‑то по бесконечным коридорам дворца.
Король убедился, что они отошли достаточно далеко, и только тогда повернулся ко мне:
– Я хочу знать всё. Кто? Зачем? Как? И что там делали вы?
Я кивнул и принялся рассказывать. Пришлось пропустить лишь историю о глупой затее Меллы с подражанием ворам. Я представил всё так, будто мы сразу после совещания и завершения мелких дел отправились в особняк Ролинхасов, чтобы подробнее расспросить всех о случившемся прошлой ночью.
Маквал задумчиво теребил рукава мантии. И почему король в столь поздний час оказался в парадной одежде? То ли надел первое, что попалось под руку, то ли я заставил его прервать какое‑то мероприятие…
– Так что Дома Ролинхас больше нет, – закончил я рассказ.
– Не совсем. Дом – это ведь не только особняк и даже не отец семейства. Дом – это весь дворянский род, всё фамильное дерево. Та же Литолайн осталась жива, да и многие из родственников ал Ролинхаса находятся сейчас в разных частях Веронии. Конечно, этому Дому придется нелегко. В последнее время он ассоциировался прежде всего с фигурой самого ал Ролинхаса. Да и немалую часть богатств глава Дома предпочитал хранить в своем особняке. Если они пропали, Ролинхасов ждут еще и финансовые трудности. Впрочем, посмотрим. Вполне возможно, что Литолайн удастся стать достойной леди Дома.
– Тогда меня несколько смущает, почему ее оставили в живых…
– Меня тоже. Я, конечно, рад этому факту. Но если целью разбойников было как можно сильнее подорвать положение Дома Ролинхас, разумным действием с их стороны стало бы уничтожение наследников, то есть Литолайн в первую очередь. Тогда ко всем проблемам Дома добавилась бы еще и грызня за власть…
– Думаете, она как‑то ко всему этому причастна? Ведь когда в первый раз в особняк проникли разбойники, она наверняка что‑то видела, но не захотела рассказывать…
– Необязательно. Хотя такую возможность исключать также нельзя…
Мы немного помолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию.
– Сейчас всё зависит от того, удастся ли Оранжевой что‑то выяснить, – сказал я. – В любом случае она добьется того, что человека с изуродованным лицом будет искать вся стража, и рано или поздно это принесет результат…
– Рано или поздно, – эхом повторил Маквал.

Оранжевая вернулась во дворец уже через час. Мы с королем по‑прежнему сидели в зале совещаний и даже успели немного перекусить. Не знаю, кому как, но лично мне еда помогает бороться с такой вредной привычкой, как сон. Мы не тревожили поваров, за едой сходил я сам и отыскал на кухне всё, что нужно. За ужином компанию нам составил только Генри.
Церемониймейстер даже предложил разбудить других агентов, чтобы провести полноценное совещание, но мы отказались от такой идеи. Вполне возможно, утром, на свежую голову, выспавшиеся агенты предложат идеи более ценные, чем сейчас.
Мелла принесла интересные новости.
Начальник стражи не только не стал мешать агентам, но и проявил небывалую прыть. В течение получаса были собраны дежурные капитаны стражи, которых обязали усилить бдительность, а также увеличить число патрулей за счет отдыхающих в эту смену стражников. К городским воротам отправились гонцы, и теперь выехать за пределы Стома стало весьма трудной задачей – проверялось всё и вся.
Были и плохие новости: большинство магов Стома сейчас оказалось за его пределами. Гильдия после окончания турнира решила провести какие‑то испытания новых заклятий. Поэтому усилить патрули волшебниками можно будет не ранее чем через день‑другой, которые понадобятся гонцам для того, чтобы найти и оповестить магов. Но главное – даже не это.
Один из капитанов вспомнил, что человек с изуродованной частью лица давно разыскивается стражей! Начальник даже сумел найти рисунок тюремного художника, на котором последний изобразил этого человека.
Мелла протянула нам лист бумаги. Мы с королем торопливо схватили его, но после секундного изучения портрета недоуменно воскликнули хором:
– Но он же здесь без шрамов!
– Я то же самое сказала начальнику стражи. Знаете, что он ответил? «Так мерзавец выглядел до того, как его забрала к себе Радуга».
Угрюмый парень на картинке никак не походил на хладнокровного убийцу. Впрочем, по своему опыту я знал, что возможно и не такое различие внешности с характером. Я попытался прикинуть, как должен выглядеть этот человек сейчас, но получилось плохо.
– Как его зовут? – спросил Маквал.
– Судя по тюремным записям, Гербертом, – ответила Оранжевая. – Но стражники говорят, что среди других заключенных он был больше известен как Лис.
– Значит, Герберт‑Лис… Хорошо. Покажем это изображение Литолайн утром. А сейчас надо хоть немного отдохнуть. Скорее всего, завтра нам предстоит непростой день…

ГЛАВА 4

Агенты Радуги

Литолайн вошла в зал совещаний в самый разгар обсуждения. Это король попросил Генри, чтобы утром он отвел девушку сначала поесть, а затем – к нам.
Впрочем, бурные и даже в чем‑то возмущенные высказывания проспавшихся не помогли нам сдвинуться в расследовании ни на шаг. По всему выходило, что либо предположительно виновна дочь ал Ролинхаса, либо вся эта история – одно белое пятно.
Семь агентов Радуги, сидящих рядом с королем, да еще и скрывающих лица под капюшонами, слегка напугали девушку. Она застыла в дверях, словно увидела перед собой нечто действительно страшное. Вроде волчьей стаи, гложущей свежие кости.
– Проходи, Литолайн, – пригласил Маквал, – присаживайся.
Агенты присмотрелись к девушке внимательней, пытаясь оценить: а могла ли она вообще оказать помощь разбойникам в столь жестоком убийстве?
– А ведь вы маг! – сказал вдруг Красный.
– Правда? – совсем по‑детски поразилась Литолайн.
– Да, – подтвердил агент. – Интересно, почему же ал Ролинхас не сообщал мне об этом раньше?
Литолайн, вспомнив о смерти отца, тут же сникла. Оранжевая повернулась ко мне, слегка отстранив Желтого:
– Странно, что мы вчера в суматохе ничего не почувствовали.
Я скромно промолчал. Определение скрытых способностей никогда не было моим коньком.
– Пожалуй, имеет смысл показать ее Миралиссе, – произнес Маквал, но никак не отреагировал на вопросительный взгляд девушки. Вместо этого он сказал: – Литолайн. Сейчас мы покажем тебе портрет одного человека. Мы считаем, что это он мог участвовать в нападении на ваш Дом. Если ты его узнаешь, скажи, хорошо?
– Да, конечно…
Мелла подала Литолайн лист с рисунком.
– Да, это он! – чуть ли не вскричала девушка, едва увидев портрет. – Только он вчера выглядел страшнее, у него была куча шрамов на лице… Но это точно он!
– Хорошо, – кивнул король, – по крайней мере с главным виновным мы определились. Это некто Герберт, который однажды уже сумел сбежать от агентов Радуги. Так?
– Не совсем, – мягко поправил Красный. – Агенты отвечали только за то, чтобы поймать преступника. Мы организовали всё так, чтобы он оказался в тюрьме. Дальнейшее от нас мало зависело. То, что за ним недосмотрели, – это уже не наша вина.
– В любом случае, можете считать поимку этого Герберта делом чести. Не забывайте, у него есть как минимум один напарник. И, вполне возможно, еще не использованные покупные заклятия.
– Это осложняет дело, но мы справимся, – кивнул Синий. Мне показалось, или он действительно был излишне напряжен? – Ваше Величество, так что мы будем делать с Литолайн? Неразумно отпускать ее одну куда бы то ни было. Ей может грозить опасность…
– Я всё же считаю, что девушку следует отвести к Миралиссе. По крайней мере она поможет Литолайн справиться со свалившимся на нее горем… Впрочем, всем при этом визите присутствовать необязательно. Думаю, Оранжевой вполне по плечу эта задача. Зеленый?
– Да‑да, я ей, конечно же, помогу.
– Я рад, что вы сработались, – усмехнулся Маквал.

Висельники дядюшки Джо

Ранним утром пришло письмо от дядюшки. Конверт, как всегда, был черного цвета и благоухал дорогими валирскими духами – Джо не скупился на мелкие приятности.
Внутри, как и следовало ожидать, находился свернутый вдвое листок с дальнейшими указаниями. Ничего из ряда вон выходящего в письме не обнаружилось, но я отчего‑то встревожился.
– Коршун! – позвал я напарника.
Он мигом открыл глаза и сел на кровати, тупо уставившись на меня.
– В чем дело, Герберт? – спросил он, позволив себе широко зевнуть.
– Дядюшка настаивает, чтобы мы немедля покинули город и отправились в Кортил на встречу.
– Отлично, – улыбнулся Альберт. – Сейчас только позавтракаем…
– Нельзя, ты же знаешь. Дядюшка ненавидит промедления.
– И когда же старый брюзга хочет нас видеть в Кортиле?
– Через три дня.
Глаза Коршуна полезли на лоб.
– Через три дня? – повторил он неуверенно. – Я начинаю сомневаться в умственных способностях нашего дядюшки…
– Если мы поедем верхом, то управимся вдвое быстрей.
– И где же ты собрался искать коней?
– Спросим у корчмаря.
– Так, да… А с ней что? Ее же одну на лошадь не посадишь?
– А мы сейчас дадим ей немножко подчиняющего порошка…
– Хочешь убить девчонку?
– Нет, просто заставить хоть какое‑то время слушаться взрослых дядей! – сказал я и сунул горсть подчиняющего порошка Литолайн под нос.
Этот чудесный порошок дядюшка купил у одного безумного мага из Олии, забредшего в Кортил и начавшего стрелять молниями направо и налево. Конечно, купил – это сильно сказано… Обменял на жизнь, так верней.
Девушка вдохнула его в себя… и, громко чихнув, попыталась вскочить. Я понаблюдал за ее страданьями с минуту, ожидая, когда порошок окажет должное влияние, после чего перерезал веревку, связывающую девушку, и вынул кляп.
Как и предполагалось, кричать она не стала.
– Кто вы?
– Мы, Литолайн, друзья одного очень хорошего человека. Этот человек хочет видеть тебя живой и здоровой через три дня в Кортиле.
– Хорошо. Папа не будет волноваться?
– Э‑э‑э… – Признаться, подобного вопроса я не ждал. – Мы вернемся быстрее, чем твой папа что‑то заподозрит!
Коршун отвернулся к стене и тихо хмыкнул.
– Всё, Литолайн, нам пора. – Я протянул ей одежду и заплечный мешок. – Собирайся и пошли.
Она не возражала.
Спустя десять минут мы покинули «Второй дом» верхом на трех здоровых меринах, а хозяин махал нам, согревая в ладони мешочек с десятью серебряными монетками – невероятно дорого, но не в нашем положении торговаться.
Город только просыпался: из домов выходили заспанные люди и шли умываться к бочкам со сточной водой; кузнецы раздували мехи, гончары разминали глину. Всё как обычно.
Вот только Северные ворота почему‑то закрыты, а стражи возле них – в несколько раз больше, чем вчера. Вместо двух оглоедов стоял целый десяток. Причем каждый норовил заглянуть в лицо проезжающим или проходящим мимо горожанам.
Похоже, они кого‑то ждали.
– Сворачиваем, – шепнул я Коршуну, и мы завернули за ближайший дом.
– В чем дело, Лис? – спросил Альберт, едва ворота скрылись из виду.
– Ни в чем, дружище, – успокоил его я, спешиваясь. – Ни в чем. Просто те парни на воротах кого‑то ждут. И что‑то мне подсказывает, что именно нас.
– Ха! Да они даже не знают нас в лицо! – не слишком уверенно возразил Коршун.
– Отчего же? Если ты не забыл, мне доводилось бывать у них в тюрьмах. А пленников, которыми интересуются Семицветные, принято запоминать раз и навсегда! Странно, конечно, что они спохватились через семь лет… но, может, что‑то заподозрили насчет Ролинхасов?
– И что ты намерен делать теперь?
– Есть идея… Лита, дорогая, верни мне мою накидку!
Коршун, не найдя что спросить, вздохнул и важно подбоченился.
Я же спокойно переоделся и опустил капюшон по самый подбородок.
– Тронулись! – возвестил я, запрыгивая на коня.
– Точно – тронулись! – буркнул Коршун. Он, похоже, до сих пор не уловил сути моего простого и оттого еще более гениального плана.
Стражники у ворот приветствовали нас хмурыми мордами. Я мог только надеяться, что никто из них не осмелится лезть мне под капюшон.
– Куда? – спросил один из них чуть взволнованным голосом. Похоже, встречаться с настоящим Гербертом ему не больно хотелось.
– В Верот.
– Зачем?
– А важно ли об этом знать каждой встречной шавке? – надменно бросил я.
Лицо стражника перекосила маска гнева.
– Это кто здесь шавка, а? – Он выхватил меч, собираясь, видимо, разрубить меня вместе с конем, но значок, который я ткнул ему под нос, заставил служителя порядка надолго задуматься о правильности своих действий.
– Простите его, господин! – Один из стражей подошел к разозлившемуся напарнику и вырвал меч из его рук. – Нам велели тщательно проверять выходящих из города людей…
– Я понимаю, мой недоразвитый друг! – с издевкой сказал я. – Но теперь, думаю, проверка окончена?
– О да, разумеется! – радостно закивал стражник и крикнул через плечо: – Сэмми! Шон! Откройте ворота господину!
Послышался скрежет пудового засова, и две половинки ворот разошлись в стороны.
Путь свободен.
– Всего наилучшего, господин! – крикнул нам вслед тот самый стражник.
Я небрежно махнул им на прощанье и пришпорил коня: вряд ли стоит ждать, пока кто‑то из них всё же умудрится разглядеть под капюшоном мои шрамы.
Когда мы отъехали от ворот на достаточное расстояние, я спрятал значок Радуги во внутренний карман. Значок достаточно старый и, как мне сказал дядюшка, лет десять уже не в ходу. Впрочем, настоящим агентам они без надобности, так что стражи порядком забыли, что и как должны им показывать семицветные.
Пусть думают, что я – Зеленый агент, отправившийся в свои владения.
Так будет спокойней и им, и мне.

Агенты Радуги

Время тянулось на удивление медленно. С минуты на минуту во дворец должны прибыть Ванесса и Дэрриен, чтобы сообщить о своем решении. По себе знаю, в эту ночь каждому из них пришлось очень и очень нелегко. Постоянное взвешивание того, что приобретешь, став агентом, и того, чего лишаешься, элементарно угнетает. Мы все прошли через это сомнение. Кто‑то раньше, кто‑то позже. Бывало и такое, что пришедший сказать «Нет» менял свое решение абсолютно неожиданно даже для себя. Наверняка случалось и обратное, но спрашивать об этом у тех, кто не стал агентом, не принято.
Подозреваю, что сейчас ход мыслей радужных был примерно схож с моим. Все молчали.
Голос Генри вырвал меня из некоего подобия полудремы:
– Дэрриен ал Ферр!
Молодой дворянин вошел в зал, но не решился подойти к столу ближе чем на несколько шагов. Он приветственно кивнул и сказал, обращаясь к Красному:
– Я обдумал ваше предложение. И решил отказаться.
Сколько раз я уже слышал эту фразу? Пожалуй, десятки…
– Это ваше право, Дэрриен, – кивнул Красный, открывая стоящую перед ним шкатулку и извлекая из нее круглый медальон. – Что ж, давайте меняться. Медальон Оранжевого Лиса вам больше не принадлежит. Думаю, этот знак победы в турнире – вполне достойная замена подобной утрате.
Ал Ферр стащил с шеи жемьенового Лиса и положил его на стол. Взяв из рук Красного медальон, Дэрриен не стал вешать его на шею, а просто сжал в ладони. Судя по всему, ферриец до сих пор сомневался в правильности выбора.
– Спасибо, Дэрриен. Жаль, что так получилось – вы действительно умелый воин, – отметил Красный. – Но заставлять вас мы просто не имеем права.
Молодой ал Ферр благодарно кивнул и вышел из зала. Практически сразу же мы вновь услышали голос Генри:
– Ванесса ал Лир!
Девушка вела себя более решительно, чем Дэрриен. Она чуть ли не вбежала в зал и сразу же протянула Красному медальон:
– Спасибо, но он мне не нужен. Я решила вступить в Гильдию магов и думаю, что мне этого будет вполне достаточно.
– Очень разумное решение, – одобрил ее выбор Красный. – Если вы маг в душе – зачем себя неволить и заниматься нелюбимым делом?
Агент протянул Ванессе круглый медальон взамен символа Волчицы.
– Спасибо, – поклонилась девушка и столь же быстро ушла.
– Что ж, это их право, – вновь сказал Красный, когда мы остались всемером.
– Если честно, я думал, что Ванесса согласится, – произнес Желтый. – В Дэрриене же сомневался изначально. Слишком он неуверен в себе. Со стороны и не скажешь, что воин…
Несколько агентов, в том числе и я, синхронно кивнули.
– Ну что ж, пойду отнесу медальоны в хранилище. Раз уж они не обрели своих владельцев… – приподнимаясь со своего места, сказал Красный.
– Вполне возможно, еще обретут, – перебил его молчавший доселе король. – Миралисса отметила важную вещь: в этот раз жемьеновые символы несколько необычны. Они лишь точно указали, что в Веронии есть Оранжевый Лис и Желтая Волчица, которым суждено стать их хозяевами. Осталось только найти этих счастливцев.
– Непростая задача, а может быть, вообще невыполнимая, – покачал головой Фиолетовый. – Конечно, если Миралисса не описала их приметы…
– Невыполнимых задач для Радуги нет! – поучительно отметил Синий. – Вполне возможно, что будущие обладатели медальонов найдутся сами.
– Приметы не описала, – ответил Маквал. – Если честно, я даже не представляю, как их отыскать! Думаю, пока оставим всё как есть и разберемся с другими проблемами… которых на сегодняшний день слишком много!
Король немного помолчал, затем добавил:
– Не смею вас больше задерживать, друзья. Вы можете покинуть столицу прямо сейчас и отправиться в свои провинции. И прошу: внимательно следите за границами. Я жду от вас вестей каждый день… Ах, да! Зеленому и Оранжевой сначала предстоит отвезти Литолайн к Миралиссе. Надеюсь, вы не забыли об этом?
Мы с Меллой разом кивнули.
– А кто такая Миралисса? – спросила Литолайн, забираясь в карету. Оранжевая пояснила:
– Это гадалка, одна из многих хороших знакомых короля.
– Король слушает советы какой‑то гадалки?!
– Не то чтобы советы… Но – да, слушает. И не простой гадалки… Впрочем, это трудно объяснить.
– Да и незачем, – добавил я. Мелла вопросительно взглянула на меня, но потом согласно кивнула.
Литолайн не стала больше ничего спрашивать, лишь слегка отодвинула штору и, придерживая ткань одной рукой, принялась рассматривать улицы Стома.
– Ты любишь поездки в карете? – поинтересовалась Оранжевая.
Мне показалось, что девушка слегка смутилась, отвечая на этот вопрос:
– Не то чтобы очень… просто давно не было такой возможности… – Литолайн вновь отвернулась к окну.
Миралисса встречала нас на крыльце своего дома. Не знаю уж, отправляли к ней гонца или же гадалка сама выведала, что мы собираемся навестить ее, но она стояла возле крыльца и кого‑то высматривала.
И повела себя как‑то очень уж странно.
Увидев выходящую из кареты Литолайн, Миралисса удивленно вскинула брови. Дождавшись, когда мы подойдем к ней поближе, поприветствовала:
– Рада вас снова видеть. Жанна, не так ли? – спросила она вдруг у Литолайн. – Как ваш брат?
– Что? Я? – не сразу поняла наследница ал Ролинхаса. – Нет, мое имя Литолайн. Наверное, вы меня с кем‑то спутали…
– Очень даже может быть, – легко согласилась гадалка, пропуская меня и девушку вперед. Оранжевую она несколько задержала и стала что‑то ей тихо объяснять. Мне ничего более не оставалось, как провести Литолайн в комнату предсказаний. В помещении по‑прежнему царил полумрак.
Прошла пара минут, и в комнату вошли Миралисса с Оранжевой. Гадалка направилась к устроившейся в одном из кресел Литолайн, Мелла же потянула меня за рукав:
– Зеленый, пока они будут знакомиться, давай поговорим.
Мы перешли в другую комнату. Я никогда здесь не бывал, да и Оранжевая, насколько я знал, до этого навещала гадалку только вместе с остальными агентами. Очевидно, побеседовать со мной именно в этой комнате Мелле только что посоветовала хозяйка дома.
– Миралисса рассказала очень интересные вещи. Не далее как вчера к ней приходили три человека. Один из них был ранен, и его принес на себе второй. Так вот, у этого раненого на лице безобразные шрамы. Судя по описанию, это – тот самый Герберт. Про второго же гадалка ничего определенного сказать не может. Ну, высокий, широкоплечий, смуглый… и всё. А вот третьей была Литолайн.
– Значит, Миралисса всё‑таки не ошиблась?
– Конечно, нет. Но вели они себя очень странно. Например, Литу обозвали какой‑то Жанной. А тот смуглый еще сказал, что Герберта ранили в «Стомской круче».
– А сама девушка?
– Литолайн практически всё время была без сознания и даже падала в обморок на глазах у Миралиссы.
– Весьма занятно. Так почему же сама девушка не сообщила… стоп. Но ведь Литолайн не могла одновременно быть и здесь, и в доме ал Ролинхаса! Значит, мы имеем дело либо с удивительным совпадением, либо с очередным проявлением магии. Подмена?
– Но зачем и кому это понадобилось?
– Тут может быть множество вариантов. Возможно, злоумышленники использовали вторую девушку для того, чтобы выведать секреты Дома ал Ролинхас? А потом забрали свою подельницу и вернули в Дом настоящую Литолайн. Обмороки могли стать результатом того, что заклятие действовало слишком долго.
– Похоже на правду. Но ты упустил еще одну деталь. Никто не говорит, что наша Литолайн – настоящая. Может быть, дочь ал Ролинхаса похитили, а вместо нее оставили эту?
– Хм, тоже возможно. Пожалуй, первым делом стоит убедиться, что мы имеем дело с настоящей Литолайн.
– А Миралисса не может это проверить?
Тут я серьезно задумался: все возможности гадалки не были известны даже мне.
– Почему бы нам не спросить у нее самой? – резонно заметил я, и Мелла меня поддержала.
Мы зашли в зал и обмерли на месте – Литолайн без чувств лежала в кресле, а Миралисса, насвистывая, убиралась на столе.
– Вы уже вернулись? – спросила она как ни в чем не бывало. – Можете забирать вашу девочку…
– Миралисса, ты…
– Да.
– Что – «да»?
– Да, она – дочь Ролинхаса.
Мы с Меллой, словно по команде, раскрыли рты.
– Ты… как… но мы же…
– Да, меня никто об этом не просил, – спокойно пояснила Миралисса. – Но мне тоже было интересно знать это… Поэтому, проверяя способности девушки, я позволила себе заглянуть в ее память… и нашла там все подтверждения того, что перед нами действительно дочь ал Ролинхаса.
Я не знал, что сказать: гадалка оборвала последнюю ниточку, которая могла привести нас к преступникам. Мелла, похоже, думала так же, но на всякий случай решила перестраховаться:
– А нет ли в ее памяти воспоминаний о человеке с изуродованным лицом?
– Я, конечно, понимаю, что ал Ролинхас не очень красив… – начала было гадалка, но Мелла подняла руку. Она всё поняла.
– До свидания, Миралисса!
– До свидания…
Подхватив девушку, мы покинули домишко гадалки и направились во дворец.
Когда мы были уже в дверях, Миралисса тихо сказала:
– Она подходит Радуге. И, уверена, согласится к вам примкнуть…
На этом визит к предсказательнице закончился.

Висельники дядюшки Джо

– Не хочешь же ты сказать, Лис, что дядюшка нас подставил?
Я в задумчивости вертел в руке ножик.
Как же его судьба похожа на нашу! Он тоже остр, быстр, смертельно опасен… И им тоже кто‑то манипулирует, использует в своих целях…
Вот только мы, в отличие от ножа, можем еще выбирать… или хотя бы попытаться выбрать!
– Чего молчишь, Герберт? – не успокаивался Коршун.
Стоило мне поделиться с ним подозрениями, и Альберт начал говорить без умолку. Отвязаться от него можно было только одним способом – ответить на его вопросы.
– Да, я так думаю.
– Это немыслимо, Герберт. – Коршун отвернулся к костру, чтобы я не видел, как подрагивает его левое веко – верный признак того, что Альберт очень сильно взволнован. – Просто немыслимо!
– Посуди сам, – не стал спорить я. – Мы посетили особняк Ролинхасов, ничего там не взяли, подмену никто не обнаружил, в противном случае к Литолайн стражи присматривались бы получше – и ко всему наши лица в особняке никто не разглядел – разве не идеально сработано?
– Идеально, – согласился Коршун. – Но ты ведь говоришь, что они искали именно тебя!
– Человека со шрамом на лице отыскать легче, чем полностью здорового человека – не находишь?
– Что‑то я совсем запутался… – потряс головой Альберт. – То ты говоришь, что наши лица никто не видел, а теперь утверждаешь, что искали именно тебя!
– Ну да.
– В чем логика, Лис?!
– Логика? – беззлобно усмехнулся я. – Логика – в моем заключении под арест семь лет назад. Именно оттуда у них мой портрет. Плюс Дейдра, которая запросто могла выдать нас с потрохами.
– Но зачем ей нас выдавать?
– Кто знает, дружище. Мне почему‑то кажется, что дядюшка Джо не хотел оставлять исполнителей в живых.
– Раньше же оставлял… – не очень уверенно заметил Альберт.
– Раньше мы не занимались подменами. Воровали, убивали, грабили – но не меняли наследниц Великих Домов на своих соучастниц. Это в любом случае политика, а в политику лезть – себе дороже.
– Но мы‑то уже влезли?
– По уши, Альберт, по уши. Именно поэтому, пока мы в дороге, нам надо хорошенько обдумать план операции…
– Операции? – удивился Коршун.
– …по устранению дядюшки Джо, – пропустив его вопрос мимо ушей, закончил я.
В воздухе повисла неловкая тишина. Коршун замер, как был – с открытым ртом и вытаращенными зенками.
– Устранении… дядюшки?.. – переспросил он с трудом.
– Я понимаю, это звучит довольно дико, но тут расклад очень простой: либо мы убираем дядюшку, либо он убирает нас.
– Но ты… ты же сам сказал, что это только подозрения?
– Да, подозрения. Но если мы ничего не сделаем, может статься, что эта поездка в Кортил – наше последнее путешествие вообще.
Коршун молчал.
– Не волнуйся, дружище, – я похлопал его по плечу и встал. Пора идти спать… – Дядюшка уже отжил свое. Берется за невыполнимые задания, а таким, как мы с тобой, простым парням, их потом разгребать… Не волнуйся!
Он сидел и смотрел в небо.
Словно ожидая падающей звезды, которая позволила бы загадать любое желание…
Но небо оставалось немым к его молитвам.

ГЛАВА 5

Великие Дома

Навестить своего соседа Квенира глава одного из влиятельнейших Домов Веронии Алисандр ал Ниненс решил после того, как по Стому разнеслась весть о произошедшей в семье ал Ролинхаса трагедии. И хотя особняк Дома ал Онн находился буквально в паре шагов, Алисандр отправился в путь на парадной карете. Впрочем, на востоке Стома передвигаться пешком имели право разве что слуги, да и то не из числа особо приближенных. Ведь тот, кто помогает богатым Домам, пусть лишь прислуживая и выполняя порученную работу, и сам не бедствует.
Как это было принято, богатого гостя, а с недавних пор еще и родственника – двоюродная кузина Алисандра и брат главы Дома ал Онн сочетались узами брака месяц тому назад – вышел встречать сам Квенир. Обменявшись короткими приветствиями, они направились в особняк. Отклонив предложение побеседовать за обедом, глава Дома ал Ниненс предложил немедленно начать деловую беседу. Само собой, в приватной обстановке – в изолированном от чужих ушей кабинете.
– Чем обязан столь высокому визиту? – Квенир поудобней устроился в кресле, сложив руки на животе. – Явно ведь не добрососедским отношениям.
– Да уж, отношения у нас с вами несколько отличаются от таковых, – согласился Алисандр. – Речь пойдет о Доме ал Ролинхас. Вы слышали, что произошло?
– Да, конечно, – кивнул Квенир. – Редкая, неожиданная трагедия…
– Согласен, я уже выразил соболезнования от лица Дома ал Ниненс. Полагаю, вы поступили аналогично?
Квенир кивнул.
– Но вы не можете не понимать, эта трагедия, помимо всего прочего, означает для нас, что Дом ал Ролинхас выходит из политической игры. В ближайшее время его представители вряд ли смогут повлиять на кого‑то из высшего света. Не редкая ли удача?
– Вы меня поражаете, Алисандр, – покачал головой глава Дома ал Онн. – Можно ли быть насколько расчетливым и жестоким? Ведь погибли люди…
– Не жестоким, Квенир. Но, да – расчетливым. Точнее, дальновидным. Ибо чувства вроде скорби и сожаления вскоре забудутся, а Верония останется. И влиятельность в столице – весьма ценная штука. Попрошу заметить – я никогда не позволял себе грязных игр. А вот тот же ал Ролинхас такие действия считал вполне нормальными. Если бы подобное – не дай бог, конечно, – произошло у меня или у вас в Доме, он бы постарался извлечь из этой ситуации выгоду. Он был жесток и властолюбив, и потому я не испытываю ни капли сочувствия к этому человеку.
– Может быть, вы и правы. Но тогда позвольте полюбопытствовать – каковы же ваши планы? Зачем вам понадобилось повидаться со мной именно сегодня?
– Не переживайте, уважаемый Квенир – от вас мне не нужно ровным счетом ничего. Я просто желал убедиться, что вы не измените себе. Сейчас нам нужно немного выждать. Совсем немного. Может быть, неделю, а может, месяц. И уже потом мы, пожалуй, должны будем навестить Маквала. На мой взгляд, напомнить королю, что он и вся Верония многим обязаны нам, будет совершенно нелишним.

Висельники дядюшки Джо

Темнота…
И вдруг – яркая вспышка!
Миг – и я уже сидел, отчаянно протирая слезящиеся глаза.
Мы прибыли в Кортил через два дня после того, как получили записку от дядюшки. За эти два дня я, не без помощи Коршуна, разработал план наших действий в Синей столице. Всё было просчитано до мелочей – вплоть до секунд. Мы даже с Литолайн успели немного подружиться за эти два дня – ну, по крайней мере в веревках, кляпе и тем более в подчиняющем порошке нужды больше не возникало. Девушка скакала рядом, порой мы перебрасывались парой фраз… Похоже, она поняла, что ценнее сейчас не свобода, а жизнь.
Я не уставал ею любоваться: грациозная, ладно сложенная, одно слово – ангел! В груди возникло странное ноющее чувство… Я боялся признаться, что это чувство – любовь, но…
Но что может сделать человек, которого поразила стрела Амура?
Любовь не вырезать кинжалом, не выжать силой, разлюбить не заставят и под пыткой. Любовь может пройти – со временем, когда‑то, через много‑много лет, – но это уйдет ненастоящая любовь, мимолетная симпатия, перетекшая с годами в банальную привязанность. Настоящая любовь будет жить, пока жив человек, который любит.
К сожалению, вместе с любовью возник и страх: ведь я уже не тот, прежний Герберт, красавец и щеголь. Лишь жалкая его тень, урод, сбежавший из плена Радуги; некто Лис, висельник и ублюдок.
Я не нужен ей, как не нужен только‑только распустившемуся цветку губящий нож садовника.
И сейчас, спящая, она была так прекрасна, что я с трудом оторвал взгляд…
…и замер, глядя на пустое место в углу.
Вещей Альберта там не было. Только клочок бумаги, на котором восседал жирный паук – единственный хозяин этого полуразрушенного здания.
Я схватил листок, не обращая внимания на молчаливый протест восьмилапого, и сразу узнал почерк Коршуна:

«Лис, дружище, 
Есть только один способ проверить наши догадки. 
План отменяется. 
Прощай. 
Коршун. 

P . S . Ты же знаешь, я никогда не умел писать письма!» 

Я смял клочок бумаги и швырнул его обратно в угол, едва не зацепив достопамятного паука.
Альберт, братец, что же ты удумал?..
Неожиданная догадка заставила меня метнуться к окну…
…чтобы увидеть дядюшку Джо с двумя мордоворотами, Халком и Вэллом, по бокам.
Старый хряк ничуть не изменился за тот месяц, что мы провели в столице – ну, разве что прибавил на пару фунтов в весе. Всё та же бочкообразная фигура, крохотные свиные глазки, хомячьи щеки, черная борода, усики, пышная шевелюра того же цвета… Мясистые губы напоминают двух разжиревших дождевых червей.
Мало кто мог подумать, что этот человек – наиболее влиятельный из всех, оказавшихся по ту сторону закона. Те, кто пытался сместить его, уже давно покоятся в сырой земле, ибо конкурентов дядюшка привык устранять, едва прознав о их появлении.
Чего‑чего, а ума и хитрости Джо было не занимать.
Неожиданно губы‑червяки сошлись в подобие улыбки.
Я проследил за взглядом дядюшки и побледнел.
Навстречу главному висельнику уверенно шел Коршун.
– Кого я вижу? – Дядюшка расплылся в широченной улыбке и распахнул навстречу Коршуну объятья. – Мой дорогой Альберт! Рад тебя видеть живым и здоровым!
Коршун учтиво склонил голову, приветствуя главаря.
– Но где же моя ненаглядная Литолайн? – спросил дядюшка, выгнув губы в скорбной печали. – А, Коршун? И твой друг, Лис?
– Их схватила стража.
– Не стоит так шутить, мой дорогой, – лицо дядюшки посуровело. – Времена нынче сложные, не до хохм… Так что ты попробуй объяснить мне, недалекому, с чего бы это страже вдруг хватать Лиса с девчонкой?
Герберт видел, как заколебался его друг. Видимо, подобный вопрос окончательно сбил его с толку, и Коршун уже почти поверил в то, что дядюшка тут ни при чем… но он всё же сдержал сиюминутный порыв и холодно произнес:
– С того, что ты, Джо, решил нас убрать!
– Убрать? Вас? – Толстяк зашелся в приступе дикого хохота, более похожего на свинячий визг. – Ох, не смеши меня, Коршун! Мог бы и Дейдре поручить с вами расправиться, коли б надо было…
– Но не стал же, так ведь? Решил всё сделать чужими руками… ни себя, ни своих кровью не марать… Гнида ты, Джо. И по главному закону висельников ты должен умереть…
Выхватив кинжал, Коршун метнулся к дядюшке. Тот явно не ожидал такого поворота событий и громко заверещал:
– Убейте его!
Кинжал вошел в его правый бок. Джо закатил глаза и рухнул на тротуар, а Альберт, повернувшись к одному из домов, крикнул:
– Бегите, Лис! Бе…
Выбежавшие из укрытий прислужники Джо бросились к указанному зданию, чтобы расправиться с нами.
Коршун уже не мог их остановить.
Он лежал на мостовой, незрячими глазами к небу, а под белой рубашкой медленно растекалось алое пятно.
Я отскочил от окна будто ошпаренный.
Проклятье! Коршун, дружище, что же ты наделал?!
Нужно уходить. Срочно. Забирать Литолайн и бежать прочь из Кортила…
Куда?
Я еще не совсем обезумел, чтобы с девчонкой на руках лезть в Валитан. Продажные свиньи – так по всей Веронии именовали жителей этой страны – берегут границу, как личное корыто с отбросами. А погоня из лучших висельников, для которых найти наш след – плевое дело, отрежет пути к бегству.
В столицу дорога также закрыта – ведь, скорее всего, стражники на воротах ждали именно меня. А если так, то мой портрет наверняка есть почти во всех уголках королевства…
Почти, да не во всех!
Я ухватился за новую мысль, как хватается утопающий за брошенную с корабля веревку, и принялся дюйм за дюймом ползти к спасению.
Надо ползти скорее… висельники не успокоятся, прочесав один дом… надо бежать…
Вот! Вот оно!
Подхватив на руки Литолайн, я бросился к подземному ходу – единственному безопасному пути из города.
У зева открытого люка я на мгновение остановился и в последний раз оглянулся. Через распахнутую дверь подвала голубело просыпающееся небо.
Прощай, Коршун.
Может, когда‑нибудь встретимся… там…

Агенты Радуги

Его Величество король Веронии Маквал нервно теребил край мантии. Эта, несомненно, дурная привычка появилась у него не так давно, но уже стала порядком раздражать. Король встряхнул руки, как только заметил, что вновь занят этим делом. Потом встал и прошел по комнате взад‑вперед.
Уверенность не приходила.
С каждым принятым решением королю всё больше казалось, что он поступает абсолютно неверно и нелогично. А где взять логику, если противник действует настолько непредсказуемо, что его поступки не поддаются объяснению?
Еще пару дней назад казалось, что Валитан и Кодия объединятся и совместными силами нападут на Веронию. Ответным шагом Маквала стало решение усилить бдительность на границах и стянуть часть войск в северные провинции. По возможности – незаметно для вероятного противника.
Сегодня же складывается впечатление, что Валитан и Кодия решили воевать друг с другом, абсолютно не считаясь с мнением своего южного соседа. Все силы две страны сосредоточили на их общей границе. Еще более странным было то, что основу войск Кодии составляли маги. И это в стране, где религиозный фанатизм затмил всё и вся!
Нынешнее положение дел представляло собой новую головоломку, которую Маквалу предстояло решить. И чем скорее, тем лучше.
С одной стороны, Верония могла позволить себе дождаться исхода и вмешаться в противостояние на стороне одного из враждующих государств. Впрочем, если потери обеих стран будут значительны, можно ни с кем не считаться и получить при этом максимальную выгоду.
С другой стороны, можно и не ждать начала войны, а вступить в нее вместе с Ваштаном и Кодией. Даже в таком варианте возможен дополнительный выбор: стоит ли создавать альянс с одной из сторон или представлять только свои интересы?
Был еще и третий вариант, самый неприятный – две страны встретились на границе только для того, чтобы создать объединенную армию. Затем они либо двинут на юг и атакуют Верот, либо пойдут к Кортилу, сделав небольшой крюк. Сколько времени потребуется Зеленому и Синему, чтобы собрать силы, достаточные для отражения атаки? Если не обеспечить наличие воинов заранее, пожалуй, им не устоять.
Как назло, до сих пор ни один агент не прислал сведений о происходящем в провинциях, и поэтому приходилось пользоваться только донесениями личных осведомителей короля.
Маквал еще раз обошел комнату и снова сел в кресло. Он даже не заметил, как вновь принялся теребить край мантии…

Я, наверное, самый непостоянный из всех агентов. Меня ничто не держит ни в Вероте, ни в Сдалине, вверенные мне города не являются родными, я просто немного к ним привык.
Вот Красный, например, устроил в Стоме главное представительство Радуги. Десятки слуг ежедневно отвечают на вопросы простых горожан и выслушивают их жалобы. Проводятся турниры, ярмарки…
Может, это и правильно. Столица как‑никак. В любом случае, ему, Красному, видней.
Другие агенты тоже имеют постоянные резиденции. И они тоже устраивают самые разные встречи, семинары… Не такого размаха, конечно, но всё‑таки.
Ни в Вероте, ни в Сдалине я подобных порядков не заводил.
Да, черт возьми, у меня даже нет постоянного дома!
Я всё время кантовался по гостиницам, за что регулярно получал от короля шутливый нагоняй за «излишнее пользование казной». Впрочем, не менее регулярно я отказывался от предложения занять то или иное здание.
Зачем? Я привык жить в дороге и спать где придется.
Да, Зеленый агент непостоянен, как ветер. Может, это связано с тем, что я обожаю путешествовать? Знаю, есть люди, которые принимают переезд из одного места в другое как вынужденную и неприятную обязанность. Я же наслаждался самим процессом перемещения. В седле, в карете или при помощи магии – не столь важно. Главное – само чувство дороги!
Хотя, не скрою, в свободе перемещений была еще одна прелесть – никто не знал, когда я нагряну с проверкой.
Вот и глава магической гильдии Верота никак не ожидал увидеть меня сегодня на пороге собственного дома. Нерабочее время? Ну и что? Я‑то в гости пришел. Просто побеседовать.
По‑дружески.
– Здравствуйте, Верек! – дружелюбно поприветствовал я слегка побледневшего хозяина дома.
Плотный низенький человек неуверенно кивнул.
Глава веротской Гильдии магов выглядел гораздо старше своих лет. Округлое лицо и неаккуратная лысина в рыжеватых волосах явно не добавляли его образу шарма. Волшебнику не было и тридцати, а он напоминал приближающегося к порогу старости мужчину. Не раз и не два я ломал голову, замешено ли тут неосторожное обращение с магией или во всём виновата природа, но так и не нашел ответа на этот вопрос.
– Можно войти? – последовал закономерный вопрос с моей стороны.
– Да, конечно, – засуетился глава Гильдии. Что меня в нем раздражало – так это постоянные попытки заглянуть под мой капюшон. Было бы глупо считать, что, помимо самого капюшона, лицо не скрывает какая‑то волшебная маска. В данном случае – магическая дымка, заклятие весьма сложное, вплетаемое в саму ткань. Верек прекрасно знал, что моего лица ему не разглядеть, но попытки увидеть хоть что‑то не прекращались.
– Пройдемте в столовую, мы как раз собирались ужинать!
– Мы? – заинтересовался я.
– Да, я тут немножко… ээ… женился.
Занятная формулировка…
– О, что ж, поздравляю. И кто же эта счастливица?
– Арина, подойди, у нас гости! – позвал Верек.
Арина оказалась весьма приятной и, что меня удивило, достаточно молодой девушкой. Не скажу, что она блистала красотой, но ладная фигура и довольно милое лицо – явно в ее пользу. Не знаю уж, что заставило эту девушку выйти замуж за такого человека, как Верек… Внешне Арина не показалась мне дамой, готовой на всё ради возможности получить крупную сумму в наследство. Впрочем, уже через пару дней я узнал, что падкой на деньги оказалась мать Арины. А скромная дочь не сумела ничего возразить против выгодного замужества.
Но узнал я это только через пару дней. Пока же лишь сказал:
– Поздравляю, поздравляю! С меня, конечно же, подарок. Ну, так вы накормите скромного агента, как пообещали?
Арина ойкнула и бегом отправилась за дополнительными приборами. Сам Верек буквально впился в меня глазами, считая, что деловой разговор следует начинать агенту. Я же решил, что побеседовать мы вполне сможем и после ужина, поэтому только пожал плечами.

– Спасибо, всё было очень вкусно, – поблагодарил я. Действительно, жареный сладкий перец с гарниром был выше всяких похвал. Теперь, на сытый желудок, можно и побеседовать. – Арина, мы с вашим мужем должны поговорить наедине.
Девушка кивнула и вышла.
– Может быть, пройдем ко мне в кабинет? – предложил Верек.
– Если не возражаете, останемся здесь.
– Не возражаю.
– Если кратко, то я очень недоволен тем, что ваши… наши разведчики не сумели обнаружить ничего серьезного, в то время как из Кортила приходят подробные сведения о ситуации в Валитане и даже в Кодии! Я, конечно, понимаю, что вы, Верек, были отвлечены свадьбой, но уже пора браться за работу. Отлагательства могут стоить Веронии очень дорого.
– Я понимаю. Но у меня есть для вас очень важная новость. Сообщили буквально перед вашим приходом. Я сейчас вернусь. – Верек вскочил со стула и быстрым шагом устремился к двери из кухни.
Покуда он будет бродить, можно как следует оглядеться.
Да… Я попытался вспомнить, каким был дом во время моего прошлого визита. И невольно улыбнулся.
Этот дом глава гильдии строил вот уже два года. Ему постоянно не нравилось то одно, то другое, и планы здания менялись на ходу. Судя по всему, появление Арины вынудило Верека всё‑таки закончить строительство. По крайней мере никакие глобальные перемены обиталищу волшебника уже не грозили…
– Вот, – вернувшийся Верек протянул мне белый конверт, без подписей и печатей. Я достал из него лист и пробежал текст глазами. Закончив чтение, с невозмутимым видом сложил бумагу пополам и сунул за пазуху.
Кажется, мне вновь предстоит ехать в Стом. Будет лучше, если это письмо я передам королю лично в руки.

ГЛАВА 6

Висельники дядюшки Джо

– А где твой друг? – подала голос Литолайн, когда мы уже лежали на лесной полянке.
Я глубоко вдохнул носом, выдохнул ртом и, дождавшись, когда в глазах перестанет мельтешить, повернул голову к ней.
Литолайн хватило моего взгляда. Удивительно, но она… она заплакала, будто Коршун был не только моим, но и ее другом!
– Успокойся, Лита, – сказал я, отвернувшись. – Он спасал нас с тобой…
Девушка лишь тихо всхлипывала. Скосив глаза, я увидел, что она свернулась в комочек и закрыла лицо руками.
Еще совсем юная… Черт, кому ты могла понадобиться?
По небу плыли мягкие пушистые облачка. Ярко светило солнце, грея размокшую от весенних дождей землю.
Коршун должен быть где‑то там… Я верю в это. Мы убивали, да, но чужая смерть не приносила нам радости. Обычная работа, которую выполняешь, чтобы есть, пить, жить. Сродни той же скотобойне… ну по крайней мере я хочу в это верить. Те, кого убивали мы с Коршуном, успели заслужить смерть – по большому счету, это были сволочи, которые выезжали наверх на шее других.
Наверное, у нас с Альбертом был даже собственный кодекс чести. Наша жизнь – не беззаконье, хоть мы и отвергаем привычные остальным людям каноны. Просто мы считали, что каждый устанавливает правила сам. Ведь те, что предлагают нам, тоже, по сути, установлены кем‑то. Так пусть у них, умников, семь пядей во лбу, но и у меня тоже есть голова на плечах, а значит, я и сам могу придумать не хуже! Всё, что диктует мне сердце – это мои законы. Главный из них – беречь близких людей…
А сейчас я этот закон нарушил. И тот, кто вынудил меня лишиться близкого мне человека, заплатит большую цену.
Я дал себе слово. Обычное человеческое слово, данное самому себе, стоит много больше, чем закрепленное титулами и прежними наградами. На престол может взойти абсолютный кретин, награды несложно заработать смертями своих подчиненных, пущенных на убой во время очередного сражения, а вот человеком стать могут лишь единицы.
Остается только надеяться, что я в это число вхожу.
– Помню, он рассказывал мне о своей… мечте. – Слова давались с трудом, но я чувствовал, что высказаться просто необходимо. – Мы тогда сидели после задания в таверне… И Коршун говорит: «Завязывать надо, Лис. Не протянем мы вечно на удаче! Состаримся – и кому нужны будем? Нас же молодые уделают, дружище, чтобы потом хвастаться – мол, Коршуна и Лиса к праотцам отправили!»
Я еще смеялся тогда, говорил, что чушь всё это, пьяный бред… что мы еще любым юнцам фору дадим… А потом вспомнил, как сами авторитет зарабатывали – и словно тучи солнце закрыли.
А Коршун всё не останавливался: «Домик бы мне, на берегу речушки тихой, жену‑красавицу, сынка… Я бы его воспитал не так, как меня – отец! Он бы по улицам не шастал…»
Такая мечта у него была, Лита. Жаль, ей уже не дано сбыться… – Сказав это, я перевернулся на другой бок.
Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы Литолайн запомнила Альберта не убийцей и грабителем, а отличным другом, который просто‑напросто мечтал о несбыточном – как и любой другой человек, склонный к нелепым, но прекрасным грезам.
– Теперь нам с тобой придется спасаться бегством, Лита. Пока не отвяжутся висельники, не успокоится Радуга. А потом – обещаю – я верну тебя домой. До того момента тебе придется слушать, что я говорю… если ты действительно хочешь остаться в живых.
Несколько мгновений она молчала, только изредка всхлипывая. А потом, собравшись на секунду с силами, сказала:
– Хорошо, – и снова заплакала.
Я устало вздохнул и вновь отвернулся.
Мысли путались. Сознание упрямо подбрасывало образы простой бревенчатой избы у речушки, серпантином убегающей вдаль по холмам… смуглой девушки в простом крестьянском платье, стоящей у порога с малышом на руках… мальчишки, бегущего ко мне и радостно кричащего…
– Опа! А это кто тут у нас? – насмешливо поинтересовались у меня за спиной.
Нет, Лис, ты слишком рано собрался на отдых…
Я рывком вскочил на ноги, готовый дать мгновенный отпор. Но наставленный на меня арбалет заставил поумерить пыл и не лезть на рожон.
Их было двое. На стражников не похожи – мало, что выправки никакой, так еще и вместо формы совсем уж ветхие одежки. Один – высокий, тощий, как палка, с длинным носом и пышными ржаными усами – щурил зеленые глазки, пытаясь рассмотреть меня получше. Второй – чуть поплотней, щекастый и чернобородый, – целился в меня из арбалета. Серые его глазки заливал пот – мужичок слишком уж разволновался.
Конечно – нечасто увидишь в чаще…
– Куды полез? – вскрикнул плотный, от перевозбуждения едва не ударив по спусковому крючку.
– Да тише ты, Джек, – успокоил его тощий. – Узнать надобно сначала, кто такие да как сюда попали. А то пришибем важного кого, ненароком – и мигом в тюрягу сошлют, волки!
– Волки? – Я демонстративно выгнул бровь. – Неужто вы, мой дорогой друг, говорите о нас?
– О ком это – «о вас»? – нахмурился тощий, обменявшись взглядом с плотным.
– Если твой друг перестанет трястись и хотя бы на минуту отведет арбалет в сторону, я достану одну вещичку, которая мигом разрешит наши разногласия!
– Угу, разрешит, – буркнул плотный. – Щас я отведу арбалет в сторону, а он мне в глотку ножиком – шмяк! – и поминай как звали! А потом и тебя, Дрогбан, порешит!
– Может, и порешит, – задумчиво произнес тощий. – Да только ежели мы какую важную птицу прихлопнем – нам даже не тюрьма, нам виселица светит!
Плотный, подумав, согласился с приятелем.
– Лады, я его убираю. Но смотри: лишнее движение – и я всажу тебе железку в грудину!
– Хорошо, – спокойно согласился я и медленно запустил руку за пазуху. Потом столь же медленно вытащил оттуда значок Радуги – с зелеными вкраплениями – и продемонстрировал его приятелям.
– Мать честная! – ахнул Дрогбан и бухнулся на колени. – Господин, милуй нас, охотников глупых, за то, что слепы мы были и не признали сразу повелителя Верота Зеленого!
– Прощаю, – милостиво разрешил я и жестом велел мужику встать.
Плотный был бледен как снег. Выпучив глаза на бляху, он так и стоял с раскрытым ртом уже почти минуту. А когда я наконец убрал значок в карман, тоже упал мне в ноги.
Впрочем, я в тот день был на удивление добр и позволил ему встать тоже.
– А теперь, друзья, – сказал я, когда ошарашенные приятели немного пришли в себя, – проводите‑ка нас с госпожой Гретхэн на ближайший постоялый двор!
Тощий и плотный тут же заспорили, куда повести почетного гостя с дамой и сошлись на таверне «Тригано мессило», расположенной совсем близко к полянке.
– Если мне не изменяет память, «Тригано мессило» – это с древневеронского «Лесной приют»? – спросил я Дрогбана: он, судя по всему, был умнее товарища.
Тот лишь пожал плечами:
– Да мне почем знать, господин агент? Мое дело маленькое – руби да откидывай!
На этом разговор о названии таверны закончился.

Агенты Радуги

– Дэрриен, Дэрриен, ну почему же ты отказался стать одним из нас? – тихо спросила Мелла.
В Ферр Оранжевая и Дэрриен отправились вместе. Путь предстоял неблизкий, но ни агент, ни молодой дворянин не решились уменьшать его при помощи заклятий, предпочтя магическим изыскам обычную карету. Дэрриен недолюбливал магов (что, впрочем, свойственно всем воинам), а Оранжевая, хоть и сведущая в волшебстве, в разновидностях транспортных заклятий не преуспела. Обращаться же в гильдию – слишком дорого и непочетно.
– Вас это так беспокоит? – спросил молодой ал Ферр, пытаясь по движениям собеседницы уловить ее настроение. Воина действительно смущало, что агенты Радуги скрывают свои лица. Смысла в напускной таинственности он не видел.
– Беспокоит. Впервые за долгое время представитель Ферра мог стать Оранжевым агентом. В последнее время подобного не случалось. Я, например, родом из Сдалина.
– Послушайте, даже если бы я согласился, это ведь ничего бы не значило, верно? Предстояла учеба, вечное послушание и элементарное ожидание своего часа…
– Если ты подразумеваешь, что место Оранжевого агента сейчас занято, то могу успокоить: рано или поздно всем приходит время сдавать дела. И для нас, к сожалению или счастью, чаще всего получается именно «рано»…
Дэрриен промолчал.
Прибыв в Ферр, они разойдутся и наверняка больше не увидятся. Может, оно и к лучшему?
А может, и нет…
– А вы знаете, где в Ферре находится магическая гильдия? – спросил вдруг Дэрриен.
Мелла с неподдельным интересом вновь повернулась к дворянину, который одним вопросом нарушил все ее представления об отношениях воинов и магов.
– Знаю. Но, прости за любопытство, тебе‑то это зачем?
– Просто я много наслышан об одном заклинании… – протянул Дэрриен. – И хотел бы на деле узнать, правда ли то, что мне рассказывали.
– Ты можешь о том же спросить и меня, – предложила Оранжевая.
– Нет. Боюсь, как раз в этом вы мне помочь не сможете.
– Ты меня заинтриговал, – призналась Мелла. – Ну да ладно, не буду больше выпытывать. Не хочешь говорить – твое дело. Теперь по поводу твоего вопроса… Гильдия магов у нас – на Фонтанной площади, в таком большом белом здании с колоннами. Думаю, ты помнишь, просто раньше не интересовался тем, кто его занимает.
– Да, кажется, помню. Спасибо!
– Не за что, – отмахнулась Мелла.
Дэрриен и вправду ее заинтриговал. Надо будет потом уточнить у старого Пасла из гильдии, о каком заклинании говорил дворянин. И, что особенно интересно, почему не доверился ей.
– Ричи! Какая встреча!
– Чтоб я под землю провалился! Оранжевая наконец одумалась и вернулась в Ферр! – Ричи, высокий темноволосый торговец, чуть ли не подбежал к Мелле и приготовился даже обнять ее, но быстро передумал. Лишь слегка кивнул:
– Ты всё еще ходишь в этом омерзительном балахоне? Сколько мне надо потратить времени, чтобы уговорить тебя заменить его чем‑то более привлекательным… из моих запасов?
– Можешь даже не начинать снова – ты ведь знаешь наши порядки! – рассмеялась Оранжевая и в тон ему спросила: – А ты всё еще торгуешь всякой ерундой?
– Какая ерунда, о чем ты?! Только лучшие предметы старины! Впрочем, ты никогда не отличалась высоким чувством прекрасного, так что тебе не оценить…
– Да что тут оценивать? Продаешь разную рухлядь за бешеные деньги…
– Рухлядь?! – Возмущению Ричи не было предела. Подхватив Оранжевую под руку, он потащил ее к себе в лавку, на другую сторону улицы. – Ты просто обязана увидеть новые вещи!
– Новые? – скептически спросила Мелла.
– Новые… то есть старые, но поступившие ко мне совсем недавно! Буквально вчера привезли, не всё сам успел рассмотреть, но пару шедевров уже обнаружил!
– Кстати, Ричи, а кто тебя этими безделушками снабжает? Как‑то странно, ведь большинство лавок покупает вещи у одних жителей, а продает другим. Ты же постоянно получаешь предметы для продажи со стороны…
– Места знать надо, – усмехнулся торговец, пропуская Меллу в дверь. – Но если серьезно, то у нас та же самая система, просто лавок несколько, и все они в разных городах. Собственно, мы просто обмениваемся товаром друг с другом.
– То есть всю дрянь, скажем, из Мартины везут к нам в Ферр?
– Да. То есть нет! Всё лучшее везут, всё лучшее! Ты только посмотри, какая прелесть. – Ричи протянул Оранжевой сомнительной чистоты трость. Мелла брезгливо взяла ее в руку и тут же ахнула.
Не потемневшая от времени палка, а настоящая трость черного дерева. Удивительно! То, что издалека Оранжевая приняла за разводы грязи, на самом деле оказалось резным узором, который испещрял всю поверхность.
– Красиво, – признала Мелла. – Вполне сгодится для подарка кому‑нибудь.
– Это что! Ты взгляни, что у меня есть еще. – Ричи раскрыл ладонь и продемонстрировал… медальон Оранжевого агента!
Мелла отбросила трость в сторону и выхватила у Ричи медальон.
– Кто рискнул подделывать знаки агентов?! Он может очень дорого заплатить за такое…
– Посмотри внимательнее.
– Хм… действительно… Это же копия со старого знака. И рысь не вписана в круг, и перелива нет, и стилизации под корону… Боже, а ведь за подделку старых знаков даже не существует наказания!
– Да, и за их продажу тоже. А подделка весьма качественная, насколько я могу судить. Впрочем, если тебя это успокоит, таких знаков всего один комплект. И почти весь он у меня. Могу продать, если заинтересуешься.
– Сколько?
– Цена условна: всего одна маленькая услуга. Ты даже знаешь какая.
– Согласна. Давай медальоны.
– Держи. Но напоминаю – у меня они не все.
Мелла взяла из рук Ричи разноцветные подделки. Мимолетного взгляда хватило, чтобы определить: недостает зеленого и красного.

Висельники дядюшки Джо

Дрогбан и Джек провели нас коротким путем: не более часа блуждали мы под сводами великанских сосен и вязов, а на второй вышли к «Тригано мессило».
Ветхий двухэтажный домик сполна оправдывал название – если я, конечно, правильно его перевел – хотя, на мой вкус, это был «Лесной приют на грани»: бревенчатые стены изрядно обглодало беспощадное время, окна местами зияли черными провалами без стекол. Домишко не внушал мне доверия и, казалось, готов был рассыпаться от старости, но искать другое убежище пока не представлялось возможным.
– Как звать хозяина? – спросил я Дрогбана.
– Терри. Терри Круглый, господин агент, – ответил тощий и ткнул пальцем в сторону крыльца. – А вон и он сам – легок на помине!
Действительно, Терри сидел там. При виде его розовощекой физиономии, сильных рук и огромного пивного брюха мне захотелось смеяться от радости.
Я хорошо знал Круглого. Мы с ним коротали вечера в тюрьме Семицветных. Правда, его быстро освободили из‑под стражи, потому как весомых улик против хитрого толстяка не нашлось; меня же тогда пустили «в разработку»…
Одолеваемый воспоминаниями, я невольно потянулся к памятному шраму, но живо взял себя в руки.
Откидывать капюшон – нельзя. Подходить к Терри раньше, чем я избавлюсь от сопровождающих меня охотников, – тоже.
– Отлично, Дрогбан, – я повернулся к мужичкам. Те тут же раскрыли рты и навострили уши, ожидая нового приказа. Но вместо очередного распоряжения они услышали от меня только: – Вы свободны. Дальше я разберусь сам.
– Что‑что? – не понял Джек.
– Уймись, дубина! – шикнул на него Дрогбан. – Господин агент разрешает нам отправляться домой!
– А… – протянул его спутник и расплылся в желтозубой улыбке. – Тады прощевайте, господин агент! Всего вам хорошего!
Отвесив мне земные поклоны, они развернулись и сноровисто нырнули в чащу.
– И что дальше, Лис? – спросила Литолайн, когда охотники скрылись из виду.
– А ничего! – Я чуть приподнял капюшон и подмигнул девочке. – Вон тот господин поможет нам, уверяю! Только всё время молчи и делай, как я велю.
Она неуверенно кивнула, и мы направились к «Приюту».
– Это кто же к нам пожаловал? – спросил Круглый недружелюбно, стоило нам только приблизиться к крыльцу. – Молодая пара, ага. Чего в такой глухомани забыли?
– Круглый, – я расстегнул рубаху. – Узнаешь?
Небольшой лис, свернувшийся в клубок над сердцем.
Брови корчмаря поползли вверх. Трубка упала на ступеньки, но Терри не обратил на это внимания.
Он узнал. Настоящий мастер не забывает о созданных им шедеврах.
А Круглый, бесспорно, был лучшим из всех известных мне татуировщиков.
– Лис, – прошептал он, поднимаясь. – Ты ли это?
Секунда – и мы с Терри уже обнимались, счастливо смеясь и хлопая друг друга по спине.
– Вот уж кого не ожидал увидеть в этой глухомани, так это тебя, дружище! – сказал Круглый, утерев набежавшую слезу. – Каким ветром в наших землях?
– Бегу, Терри, – осмотревшись по сторонам, тихо сказал я. – Судя по всему, Радуга назначила большую цену за мою голову.
– Да ну? – удивился Терри. – Помнится, тебя они долго держали и выпускать не собирались вовсе… Как же ты очутился на свободе?
– Сбежал. Через месяц после того, как тебя освободили.
– Через месяц? Ну, так уже семь лет прошло! Чего сейчас боишься? Столько за тобой гоняться ни у какой Радуги терпения не хватит! – фыркнул Круглый.
– И не хватило. Сейчас меня ищут по совсем другому поводу… о котором тебе лучше не знать.
«И о котором мне самому неизвестно ровным счетом ничего!» – добавил я про себя и тихо скрипнул зубами.
– Ясно. – Допытываться Круглый не стал, так как не хуже моего знал правило: меньше знаешь – крепче спишь. – Но почему ты отправился именно в вотчину Мартинца?
Я криво усмехнулся:
– У Голубого агента – самые ленивые стражники в Веронии.
– С чего ты взял?
– Доводилось бывать в тех краях… Местные стражи порядка так и не узнали, что я заходил к ним в гости, – сидели себе, кто позевывая, а кто и посапывая, в тенечке или в казармах на кушетках, и совершенно не мешали моему заданию… Да и не думаю я, что ты, старый пройдоха, станешь торговать краденым в провинции, где стражников, как мух на куче сам знаешь чего! – я легонько, по‑дружески, толкнул Терри в его объемистое пузо.
– Как… как ты узнал? – растерялся корчмарь.
– Что именно?
– Что я… м‑м‑м… торгую?..
Я посмотрел на Литолайн. Та, мигом уловив, что от нее требуется, отошла в сторонку и сделала вид, что любуется щебечущими в небе птичками. Умная девочка…
Склонившись к уху Терри, я прошептал:
– У Джека, охотника местного, арбалетик – просто чудо! Особенно мне понравилось вырезанное сбоку «VI. Джереми. Юго‑западная башня».
Он вымученно улыбнулся:
– Да… Правильно говорят, что лиса не перехитрить! Ну, ладно хоть ты, а не мартинские гады определили! Не выдашь же меня, дружище?
– Конечно, нет, – поморщился я. – Но только в обмен на твое молчание!
– Договорились, – ухмыльнулся Круглый, чуть успокоившись, и предложил: – Может, пойдем ко мне в комнатку, винца бочонок откупорим? За встречу выпьем… Зови свою… как ее звать‑то?
Я посмотрел в сторону Литолайн, вновь повернулся к корчмарю и сказал:
– Волчица.
Не успел он и рта открыть в ответ, а я уже нырнул внутрь.

Агенты Радуги

– Марк, ну как так можно? Не успел уехать, как тут же возвращаешься назад, взмыленный и возбужденный… – Король что‑то писал на листе пергамента, время от времени отодвигаясь и любуясь результатом. – В Вероте небось уже забыли, как ты выглядишь!
– Они и не знали, – дежурно пошутил я.
– Неважно, это так, к слову. Я так понимаю, случилось что‑то важное?
Я без слов протянул Маквалу конверт с письмом и отошел к окну, сделав вид, что меня жутко интересует происходящее снаружи.
Садовник пытался прогнать большого лохматого пса, облюбовавшего для себя центральную клумбу и ни в какую не желавшего ее покидать.
– Это правда? – раздалось сзади. Я обернулся. Маквал двумя пальцами держал письмо в руках и в упор смотрел на меня.
– Судя по всему, да.
– Значит, они встретились на водной границе и теперь собираются спуститься по реке в зеленые провинции?
– Боюсь, что так. Мне кажется, будет уместно рассредоточить войска, причем большую их часть переместить в Верот и Сдалин. В то же время не стоит забирать у Синего всё – неизвестно ведь, чего от нас хотят добиться валитанцы.
– Согласен. Я отдам приказ о переводе пяти тысяч мечей в Зеленую провинцию сегодня же.
– Отлично… Да, и еще… Я хочу, чтобы в числе переведенных мне войск были маги. Все донесения говорят, что на передовой у Кодии идут волшебники. Мне же, по сути, нечего им противопоставить.
– А как же местная гильдия?
– В ней слишком мало тех, кто действительно сможет помочь в сражении. Да и заняты они были последнее время… пока еще сосредоточатся…
– Чем же, интересно, они были заняты? – с издевкой поинтересовался Маквал.
– Женитьбой Верека, главы Гильдии. Все ее члены, разумеется, не преминули поучаствовать в официальной части торжества.
Король пожевал губами.
– Очень уж не вовремя…
– Но что теперь поделаешь?..
– Теперь – ничего. Да и сердцу не прикажешь, верно? – усмехнулся Маквал.
Я кивнул и вновь повернулся к окну. Садовнику вконец надоело орать, и теперь он просто стоял подле пса, с укоризной глядя на него. Кобель же как ни в чем не бывало лежал среди цветов, опустив голову на передние лапы и изредка виляя хвостом. Серые глаза преданно смотрели на садовника.
– Чей это пес? – спросил я Маквала. Король подошел и встал рядом со мной. – Кто его хозяин?
– Генри.
– Не знал, что у него есть собака…
– Мэтр живет у него уже несколько лет, но он не считает необходимым рассказывать об этом кому‑то. Просто потому, что это вряд ли кого‑то интересует. – Маквал вернулся к столу и, усевшись на стул, продолжил черкать что‑то на пергаменте.
– И все эти годы пес воюет с садовником?
– Именно. Еще с той поры, когда был щенком. Далась им эта клумба… Один там спит постоянно, другой цветы бережет…
Я усмехнулся, затем подошел к столу поближе:
– А что вы там пишете, Ваше Величество? Если не секрет?
– Не пишу – рисую.
– Посмотреть можно?
– Пожалуй, не стоит. – Король положил лист рисунком вниз и поднялся с кресла. – Пойдем, нам нужно поговорить с Красным.
Маквал спешно направился к двери. Я сделал вид, что иду следом, но как только король вышел из кабинета, повернулся к столу и перевернул пергамент.
Художник из Маквала весьма средний, да и рисунок еще далек от завершения. Впрочем, уже сейчас видно, что на нем изображено. Вернее, кто.
Мелла.
Вернув рисунок на место, я поспешил за королем.

Висельники дядюшки Джо

– Значит, ты хочешь попытать счастья в землях кочевников? – выслушав мой план, переспросил Круглый. – Знаешь, по мне, так лучше самому пойти и сдаться в Радугу, чем к дикарям этим ехать!
Мы сидели в его кабинете. Обстановка – проще не придумаешь: письменный стол, пара стульев, кушетка в углу. И только мне да Круглому была известна небольшая тайна его сокровищ: все они были зашиты умелой рукой татуировщика в обивке подушек. Сопри я хоть одну – и можно было бы купить всю стражу с Мартинцом во главе.
– Если ты поможешь мне пересечь границу с Корлогой, то есть шанс избежать и семицветных, и кочевников! – покачал головой я. – Ты знаешь эту провинцию лучше меня! Выведи к границам, а дальше я справлюсь сам!
– Лис, дружище, – сказал Терри. – Не хочется тебе такое говорить, но… ты ведь понимаешь, что за здорово живешь я рисковать шкурой не стану? Мне нужно будет минимум на две недели оторваться от дел, а это значит, что ни таверна, ни… хм… моя лавка оружия и… прочих безделушек не будут работать. Да ее же разграбят к черту, эту старую рухлядь! – Корчмарь в сердцах стукнул кулаком по столешнице.
– Построишь новую.
В голове уже созревал план. Мерзкий, неприятный… но иного выхода я просто не видел.
– На какие средства? У меня их нет. Но если ты дашь мне денег, много‑много денег, чтобы я мог безбедно жить до глубокой старости, я, конечно же, поеду с тобой хоть на край света!
Отлично. Ты сам это сказал, дружище.
Я встал и подошел к кушетке.
– Ты куда, дружище? – не на шутку взволновался Терри.
Я молча схватил одну из подушек и занес над ней выпавший из рукава в ладонь ножик.
– Стой! – завопил Круглый, словно он был бедным крестьянином, а я собирался зарезать последнюю его коровку.
Но в подушке хранилось гораздо больше, чем стоил целый десяток рогатых.
Бренча, на пол высыпалось множество золотых монет.
– Вот тебе деньги, Круглый! – воскликнул я радостно. – За них ты сможешь отстроить еще две таких таверны! Интересно только, каким образом они сюда попали? Ну да это уже не наши проблемы…
Терри с отстраненным видом кивал головой.
– Ага, – произнес он наконец. – Действительно – не наши! Завтра поутру, значится, поедем!
Я, разумеется, не стал возражать, поэтому кивнул корчмарю на прощание и покинул его маленькую комнатушку.
Ему необходимо было немного прийти в себя, чтобы наконец осознать – Лиса нельзя перехитрить. И если он всё же не уймется, третья попытка может закончиться совсем уж печально…
Возле входа стояла пара неотесанных, как будто вырубленных из камня, громил. Один из них поигрывал внушительного вида дубиной, второй же любовался отражением собственной безобразной физиономии в лезвии меча.
Судя по всему, им было скучно. Полдня стоять на солнцепеке – развлечение не самое приятное. Хотя… если за это платят звонкой монетой…
Человек в сером плаще вынырнул из переулка и направился прямиком к охраняемому верзилами дому. Он хотел проскочить мимо позевывающих стражей, но те не даром ели свой хлеб.
– Куда? – острие меча уперлось серому в грудь.
Тихая усмешка.
– Вэлл, кретин, ты меня не узнал, что ли?
– Сам ты кретин, Меган, – буркнул верзила, убирая меч. – Спрятался под капюшоном – как же тебя распознать?
– Не моего ума дело, – холодно проронил серый. – Если я сейчас доложу дядюшке, что ты пытался меня задержать да еще и мечом угрожал, как думаешь, что он с тобой сделает?
– Если ты доложишь дядюшке о случившемся, – глумливо осклабился верзила, – я не дам за твою жизнь и гроша! Что скажешь?
Меган отпрянул и несколько секунд стоял, пристально глядя на верзилу из‑под капюшона.
– Знаешь, – проговорил он медленно, – я, пожалуй, повременю с докладом.
– Отлично, дружище, отлично, – снова ухмыльнулся Вэлл. – Теперь можешь проходить.
Меган осторожно шагнул вперед, не выпуская из виду меч стража, однако Вэлл, похоже, утратил всякий интерес к жалкому доносчику, и серый беспрепятственно прошмыгнул внутрь.
Дядюшка возлежал на мягких подушках огромной, под стать королевской, кровати. Рядом суетился лекарь – сухонький старичок в очках, с пузырьком малиновой дряни в руке. На стуле подле стояли еще несколько колбочек с различными снадобьями.
Ставни на окнах закрыты, горят только две свечи в изголовье кровати. Создавалось ощущение, что дядюшку уже собрались отпевать служители церкви.
Впрочем, Меган отлично знал, что Джо в бога не верит, а потому легко объяснил наличие свечей прихотью седобородого врачевателя.
– И чего тут так темно? – проворчал серый, споткнувшись о завернувшийся край дорогого валирского ковра.
Лекарь от неожиданности едва не выронил колбу. Повернув махонькую головенку к Мегану, он с укоризной произнес:
– Вы бы потише, молодой человек! Дядюшке нужен покой!
– Да, да, покой, – кивнул парень и направился прямиком к кровати.
Врачеватель неожиданно резво развернулся и преградил ему дорогу.
– Не подходите к нему, молодой человек! Я же вам сказал уже – дядюшке нужен покой! Полный покой!
– Полный покой – только после смерти! – огрызнулся серый и попытался обойти лекаря, но тот упрямо не давал ему этого сделать, приговаривая:
– Покиньте нас, мой юный друг! Иначе я за себя не ручаюсь!
Разозлившись, Меган ухватил лекаря за бороду:
– Если ты, старый козел, сейчас же не отойдешь в сторону, за себя не поручусь я!
Даже в царящем здесь полумраке было видно, как побледнел врачеватель.
– Оставь нас минут на пять, – велел Меган и отпустил козлиную бороду лекаря.
Тот отпрянул, огладил встопорщенные волосья, поморщился. Попытался возразить:
– Но покой…
– Ты о нем позабудешь, если сейчас же не уйдешь! – пригрозил серый.
Надо ли говорить, что врачевателя словно ветром сдуло?
Меган удовлетворенно кивнул и откинул надоевший капюшон.
Он был молод – всего двадцать пять весен от роду. Красив – девушки любили его кудри цвета соломы, большие серые глаза, тонкую линию губ, чуть изогнутый нос. Мегану ничего не стоило бы охмурить даму из высшего общества и потом прожить остаток жизни в удобстве и роскоши.
Но ему, дерзкому, захотелось приключений, острых переживаний… Когда он узнал о висельниках, юноша тут же загорелся мыслью стать одним из них. Упрямец прошел через множество испытаний и завоевал таким образом дядюшкино доверие. Не было среди висельников другого человека, который знал бы так же много, как Меган.
Старый висельник с трудом открыл глаза и приветливо улыбнулся серому.
– Приветствую тебя, мой мальчик… Зря ты накинулся на Лоренса – старик вытащил меня с того света…
– Пусть в следующий раз как следует подумает, прежде чем вставать у меня на пути! – фыркнул парень.
– И всё же… Лоренс хотел как лучше… Повинись перед старым врачевателем, когда будешь уходить…
– Хорошо, дядюшка, – смиренно склонил голову Меган.
– Вот и отлично, – Джо улыбнулся уголками рта. – А теперь расскажи мне, чем закончилась твоя миссия в Валитане?
– Прежде я хотел бы узнать, кто нанес тебе рану!
– Это уже не важно, мой мальчик… Того, кто это сделал, нет в живых… Но если тебе всё же интересно – это был Коршун.
– Коршун? – не поверил ушам Меган. – Тот самый, что с Лисом и Дейдрой…
– Да, тот самый, – прервал его дядюшка. – Насколько мне известно, им удалось выполнить задание, но потом Лису неожиданно пришло в голову, что я хочу от них избавиться… Черт, нужно было выпотрошить его, когда он был еще неумелым лисенком… Теперь лови хитреца по всей Веронии!
– Так ему удалось уйти?
– Да. Коршун пришел на встречу один – Лис и Литолайн, дочь Дома Ролинхас, прятались где‑то поблизости. Сколько мы ни искали, никаких следов не обнаружили – Герберт с девчонкой бесследно пропали.
– Всё ясно, дядюшка. Спасибо, что посвятил меня.
– Да об этом и так… все висельники знают… Чего уж скрывать?
– И всё же…
– Успокойся, мой мальчик. Лучше вспомни, что теперь твоя очередь рассказывать…
– Ах да, конечно… – опомнился Меган и, подойдя совсем близко к кровати, сказал: – Король Валитана благодарит тебя за предложение, но, по его мнению, ты слишком стар…
– Стар? При чем тут мой возраст?
– Правитель Валитана считает, что старик не сможет возглавить восстание. Поэтому в знак своего почтения, – Меган запустил руку за пазуху, – он дарит тебе это!
Пламя свечи отразилось в кромке лезвия. Джо охнул, но от волнения не смог произнести и слова – не то что закричать.
Меган откинул укрывающее старого висельника одеяло и вонзил кинжал точно в рану, так и не успевшую толком зажить. Выдернул – ударил снова. Выдернул – ударил. Выдернул… Ударил. Провернул, словно пытаясь намотать внутренности Джо на лезвие.
Снова выдернул. Обтер одеялом. Снова укрыл им Джо и спрятал кинжал во внутренний карман плаща. Туда же отправился значок из нагрудного кармана дядюшки.
Лицо мертвого висельника выражало удивление.
– Чему дивиться, дядюшка? – тихо усмехнулся Меган.
Осталось разыграть последнюю часть спектакля…
– Беда! Беда! Лоренс! – заорал он и бросился к двери.
Врачеватель влетел внутрь, едва не сбив парня с ног. В последний момент Меган отошел в сторону и поспешно накинул свой капюшон – в этот раз память его подвела.
– Боже! – услышал он плачущий голос старого лекаря. – Он скончался! Как, как это произошло? Что ты сделал? – накинулся Лоренс на Мегана.
– Я?! Да я его и пальцем не тронул! – очень неплохо разыгрывая отчаяние, воскликнул парень. – Может, это ты, со своими снадобьями?! Уж не король ли тебя подослал?!
Врачеватель втянул голову в плечи да и сам весь сжался, отчего стал выглядеть еще меньше и тоньше.
– Не гневайтесь, уважаемый, – попросил он робко. – Я тут ни при чем, но и вы, разумеется, тоже. Похоже, рана всё‑таки оказалась смертельной, и мои лекарства всего лишь оттягивали скорую кончину.
– Да, похоже, так всё и было… – тихо проговорил Меган, опуская глаза. – Простите меня, Лоренс, за мои подозрения. Вы сделали всё, что могли. И не мне судить ваши действия. А теперь, извините, я должен сообщить о дядюшкиной смерти всем его подопечным…
– Да‑да, разумеется, – поспешно закивал лекарь. – Идите, конечно же, идите!
– Тогда прощайте, Лоренс, – бросил Меган, выходя.
– Прощайте, молодой человек, – ответил врачеватель, грустно глядя на мертвеца в постели.
Похоже, за это дело он не получит ни гроша.
Охнув, врачеватель принялся убирать пузырьки и колбочки в свою сумочку.
А Меган, попрощавшись с Вэллом и Халком, направился к выходу из города.
Со смертью дядюшки его пребывание в Кортиле утратило всякий смысл.

Пьеса 2. ЛИВЕНЬ

ПРЕЛЮДИЯ

Голубой город просыпался неохотно. Неудивительно, ведь каждое утро в Мартине было до боли похоже на предыдущие. Вот шагающий по главной улице стражник неохотно поворачивает голову то в одну, то в другую сторону, убеждаясь, что всё спокойно, что всё идет своим чередом…
Вот бредущий по дороге булочник грузно подходит к дверям лавки и вставляет ржавый ключ в старый замок.
Вот сидящие на обочине дети что‑то рассматривают в мелкой луже. Они не спорят и даже не рассказывают ничего друг другу, как это было бы в любой другой части Веронии. Все старые истории давно исчерпаны, а ничего нового кругом не происходит.
Удивительно, но стоит приезжему человеку попасть в Мартину, как он начинает считать такой неспешный стиль жизни естественным.
Нет, нельзя сказать, что жители голубой провинции совсем не умеют веселиться, что им абсолютно чужды привычные большим городам ритмы. Просто утро не предназначено для веселья, и жителям не подобает в это время суток стремиться куда‑то. Да, к вечеру они станут более расположены к общению, улицы заполнятся довольными жизнью людьми, а торговцы начнут бойко предлагать свой товар. И всё же вечернюю суету провинции не сравнить со столичным утром. Может, отсюда и легкая ленца, свойственная всем без исключения жителям Мартины?
Самое главное, что никто из них не представляет другой жизни. Мартинцы привыкли: всё идет своим чередом. День за днем. Год за годом. И если однажды этот порядок нарушится, никто не возьмется предсказывать, как поведут себя жители голубого города.
Даже они сами.

ГЛАВА 7

Агенты Радуги

То, что Мартинца звали Эланом, знал, пожалуй, только он сам. Даже радужные уже не помнили его имени и называли агента исключительно по названию провинции, за которую он отвечал. Впрочем, Элана это нисколько не трогало, скорее наоборот – он был этому несказанно рад. Вот серебряные нити на мантии его немного смущали, хотя для остальных не имели ровным счетом никакого значения.
Утро Мартинец обычно проводил в кабинете. Он неспешно разгребал те бумаги, что скопились здесь со времени прошлого разбора заметок. Несмотря на обширный фронт работ, Элан никуда не торопился. Не в его обычаях было придавать работе лишнюю да и, по его мнению, абсолютно ненужную поспешность.
Любой гость кабинета был бы чрезвычайно заинтригован наличием неофициальных записок в ворохе бумаг. Причем удивление вызвало бы не их количество и даже не содержание, а подпись, состоящая из одной буквы «Я».
Несложно догадаться, что эти записки Мартинец писал себе сам. Ему в последнее время стало трудно держать в голове все планы, и, чтобы случайно не позабыть о чем‑то важном, он перешел на систему шпаргалок, служащих своеобразным напоминанием. Впрочем, ничего особо точного Элан бумаге не доверял. В записке обычно указывалось лишь несколько слов, имеющих значение только для автора.
Сейчас агент держал в руках именно такую.

«Поиск. Герберт. Лис. Человек со шрамом. Я» 

Вспомнить, о каком именно Герберте идет речь, было несложно. Но Мартинец всё равно недовольно скривился: он совершенно позабыл озаботиться, чтобы кто‑то из дворцовых художников изготовил копию оставшегося у короля портрета.
Хотя… можно сказать, в данном случае ему повезло. Уж больно запоминающимися были шрамы на лице преступника. Пожалуй, достаточно указать начальнику стражи Мартины, чтобы задерживали всех с обезображенным лицом и доставляли прямо сюда. А дальше Элан сам разберется, тот ли это негодяй… да и негодяй ли?
Довольный простым решением сложной проблемы, Элан направился в кабинет к начальнику городской стражи – благо, находился тот неподалеку. Как раз к обеду успеет вернуться, если не станет долго засиживаться у магов.
Говорят, их скоро потребуется перенаправить к северным границам – пусть будут наготове.

Висельники дядюшки Джо

Мой план был прост и оттого – рискован. Малейший промах – и продуманная схема рассыплется, словно карточный домик.
Наверное, мне следовало найти способ обойти Мартину и пересечь границу без проклятой грамоты агента, но…
Убегать от разъяренных «голубых» в глубь Корлоги, где за каждым поворотом рискуешь наткнуться на конный отряд степняков, – удовольствие еще более сомнительное, чем идти за пропускной грамотой к Мартинцу в гости, прикидываясь Зеленым агентом.
Весомая часть моего плана отводилась, как ни смешно это звучит, надоевшему капюшону: стоит его снять, и любой из «голубых» тут же опознает Герберта, преступника, которого ищут по всему королевству. А если кого‑то объявляют во всеверонский розыск, поймавшему такую сволочь, как я, полагаются солидные барыши.
Ну, и зачем же вводить людей в искушение? Спали спокойно в своей Мартине – пусть продолжают спать. Приезд Зеленого агента – эка невидаль! Свой ведь Мартинец под боком!
Такими словами я успокаивал себя во время сборов и первых двух часов тряски в старой телеге Круглого. Потом плюнул и решил: будь, что будет. Терять мне особо нечего. Единственное, что заставляет следовать этому плану, а не скакать через голубую провинцию с открытым забралом, – желание отомстить за смерть Коршуна.
Желание остаться в живых тоже присутствовало, но его легко было убить окончательно: нанести удар по своим врагам я пока не мог (да и смогу ли когда‑нибудь? Не знаю…), а беготня по всей Веронии от невидимых врагов меня не очень прельщает.
Ну, имелось еще небольшое желание вытащить Литолайн и Круглого из этой переделки. Не знаю, чем так дороги они были, немолодой уже татуировщик и глупенькая девочка из богатого Дома, но спасти их я почему‑то считал своим долгом.
Сентиментальным ты стал, Лис.
Стареешь.

Агенты Радуги

Здание службы дрессировки не отличалось помпезностью. Обычный одноэтажный домик грязно‑белого цвета. А вот дворовая территория была поистине огромна – ее специально отвели, чтобы дать животным порезвиться.
К зданию я подошел без привычного зеленого плаща. Лицо было открыто, но одно весьма полезное заклятие я всё же использовал. Скажу честно, это был любимейший способ сокрытия образа среди агентов. Заключался он в следующем: все, кто успевал увидеть лицо, забывали его черты буквально через полчаса.
Охранник у дверей внимательно выслушал мою легенду, после чего отвел нас с Мэтром в небольшую, скудно обставленную комнату и попросил немного подождать. Пожелав нам приятного дня, он отправился в обратный путь, а я уселся на старую кушетку в углу и прикрыл глаза – этой ночью мне снова не удалось как следует выспаться.
Ждать пришлось и в самом деле недолго. Уже через минуту в комнату вошел человек в потрепанной куртке и протертых на коленях штанах. О том, что передо мной дворцовый служащий, говорила лишь махонькая нашивка на рукаве. Если она не врала, это был даже не рядовой страж, а капитан.
– Доброго времени суток, уважаемый, – чуть склонил голову он. – Вижу, вы привели к нам собачку?
– Это Мэтр, – сообщил я. – Мне бы хотелось, чтобы он стал не только сильным, но и хорошо выдрессированным псом.
– По правде говоря, вы привели его поздно… Таких собак следует тренировать уже тогда, когда они впервые твердо встали на лапах!
– То есть вы не сможете помочь? – нахмурился я. Мне или не верят, или пытаются набить цену. – Вероятно, вы просто не совсем поняли? Мне нужно, чтобы пес стал хорошим охранником. От воров. От разбойников. От людей. Сами знаете – время сейчас неспокойное.
– Я понимаю… Но почему вы обратились именно к нам?
– Мне вас порекомендовал один хороший человек. Сказал, что вы справляетесь с дрессировкой исключительно умело. Прошу учесть – за ценой я не постою. Мне нужен хороший пес‑сторож, а сколько денег будет стоить его обучение – не важно.
– Если не секрет, кто порекомендовал?
Да, так я вам и сказал!
– Этот человек просил не называть его имени, – еще бы Красный не попросил… – и я считаю сие решение вполне обоснованным. Так вы беретесь за дрессировку Мэтра?
Капитан пожевал губами, а потом отрывисто кивнул:
– Да. Пойдемте, я покажу, где будет жить ваш пес. А потом мы обсудим вопросы оплаты. Ну, вы понимаете…
Мы вышли во двор и прошли к ряду клеток. Собственно, уже сейчас можно было предъявить обвинение падкому на взятки капитану. Его служба вообще не должна принимать от горожан собак, и уж тем более натаскивать их против людей. Тем не менее мне было интересно, какой размах приняла незаконная дрессировка.
Результат превзошел все ожидания.
Собак, принятых от жителей Стома, оказалось более двух десятков! Если их отдадут хозяевам, неизвестно, что может произойти – самих хозяев управлению натасканными псами никто не учил!
Стражники обязаны проходить двухнедельное обучение работе со своими собаками; но у богатых горожан на это нет ни времени, ни желания.
И ведь неизвестно, сколько собак уже вернулось к своим хозяевам!..
Кажется, у капитана прямо сейчас начнутся неприятности.
А Красный теперь – мой должник.

Висельники дядюшки Джо

Стоящий посреди дороги человек поднял руку вверх, приказывая нам остановиться.
Был он смугл и низкоросл, но достаточно крепок на вид и достаточно серьезно настроен.
По крайней мере его гримаса не располагала к мирной беседе.
– Это еще что? – пробормотал Круглый недовольно, но всё же натянул поводья.
Клячи было взбрыкнули, но Терри безжалостно одарил их кнутом по спине, и лошади замерли, обиженно сопя.
Человек довольно улыбнулся и воскликнул:
– Ба! Да это же сам Круглый, скупщик краденого из «Тригано мессило»! Вот уж не думал, что когда‑нибудь придется тебя грабить, старик!
– Правильно не думал. – Терри оставался спокоен, в то время как в груди у меня зашевелился червячок беспокойства. – И, кстати, привет тебе, Змей!
– Привет, привет, Терри. Но ты не старайся заговорить мне зубы – я тебя всё равно обчищу!
– Жить надоело? – выгнул бровь корчмарь.
– Смотря кому, – хмыкнул крепыш и, задрав голову, крикнул: – Давай, парни!
С раскидистого вяза, стоящего в двух шагах от Змея, спрыгнули два разбойника. Телосложением они явно не уступали, а может, даже превосходили вожака.
Впрочем, двум ножам, пущенным мною, совершенно неинтересно было, кто сильней. Клинки одинаково легко вошли в горло обоим, и приятели Змея замертво рухнули в траву.
Надо отдать вожаку должное – он не растерялся и, выхватив из ножен кинжал, бросился к телеге. Но Круглый уже был начеку: кнут взмыл вверх, чтобы мгновением позже выбить оружие из рук разбойника.
– Черт! – воскликнул Змей, хватаясь за горящее болью запястье. Кинжал улетел далеко в сторону, оставляя хозяина в полном одиночестве перед нами.
– Убьем его, Терри? – спросил я равнодушным голосом. Ножи ужасно холодили ладони, и мне не терпелось от них избавиться.
– А что делать? – вздохнул татуировщик. – Иначе наверняка же в спину ужалит, змеюка…
Парень, растерявшись, упустил момент броска и не смог хоть как‑то среагировать. Ножи вонзились ему в грудь, и он, бездыханный, упал на землю.
Изо рта на траву хлынула алая кровь.
– И ведь знал же, на что шел! – покачал головой Круглый. – Что скажешь, Лис?
– Дурак, – невозмутимо пожал плечами я. – А дураки, как известно, долго не живут!
– Согласен, – усмехнулся трактирщик и хлестнул лошадей: – Но! Пошли, родимые!
Через несколько минут мы с Терри уже не вспоминали о случившемся.
И только плачущая в телеге Литолайн напоминала нам о трех молодцах, которым не удалось перехитрить Лиса.
Знала бы она, сколько таких было. Впрочем, ни к чему это. Если всё пройдет согласно моему плану, крови не будет вовсе. Ну, а если что‑то не получится, это она запомнит надолго… если вообще останется в живых. У нее есть возможность сдаться, но готова ли она на подобное, вот в чем вопрос?
Как бы то ни было, мне пути к отступлению заказаны. Лучше умру в бою, чем снова долгие месяцы гнить в темной камере, питаясь вонючими отбросами и ожидая всем известного приговора.
Почему известного? А какой приговор может ждать висельника? 
Потом уже вся эта суматоха – нечто, похожее на справедливый суд, помост на главной площади, толпы зевак, обязательная речь короля…
И только затем – смерть!
Конечно, даже из тюрьмы Семицветья можно убежать. В конце концов, не я ли тот единственный, кому это удалось?! Да и с помоста при желании, можно…
Но где гарантия, что в этот раз стража будет так же невнимательна? Что именно в моей камере отыщется тайный ход, устроенный каким‑то гениальным преступником прошлого? Что этот ход не зарыли? Что дядюшка – а он жив, я уверен, иначе я совсем не знаю Джо, – не подошлет кого‑то, чтобы «ускорить судебный процесс» и быстрейшим образом «привести приговор в исполнение»? Слишком много мелочей должно совпасть, чтобы побег удался.
В то время как главное условие успешности нынешнего плана всего одно – чтобы никому не пришло в голову заглянуть под скрывающий мое лицо капюшон.
За размышлениями я и не заметил, что на горизонте показались шпили Мартины. Только восхищенное аханье Литолайн заставило меня поднять голову.
– Вот она, треклятая! – хохотнул корчмарь. – Молись, если веруешь, чтобы твой план удался, Лис!
– Да я уже от самой «Тригано мессило» молюсь! – фыркнул я, но получилось не очень убедительно.
Червячок беспокойства никуда не уполз.
Напротив, по мере приближения к Мартине, он увеличивался в размерах…
Даже не представляю, что с ним будет у самых ворот.

Агенты Радуги

Каблуки сапог стучали по мостовой, точечными уколами нарушая атмосферу городской тишины.
С недавних пор Элан весьма пренебрежительно относился к магическим телепортам, каретам и другим средствам передвижения. Нет, разумеется, все они были ему по карману. При желании Мартинец мог перенестись в гильдию магов с помощью одной лишь мысли…
Вот только зачем ему это?
Чтобы сэкономить время? Так ведь не слишком Мартина и велика, чтобы предпочитать экипаж пешей прогулке.
Чтобы не попасться на глаза неизвестным недоброжелателям? В Голубой‑то провинции? Смешно…
Чтобы показать свою важность немногочисленным прохожим? Возможно. Но вот именно сегодня подобного желания не было: Мартинец прекрасно знал, что город просыпается только к обеду, а то и к самому вечеру.
А вот косые взгляды бывают везде, даже в сонной провинции. Если людей нет на улицах – они сидят дома, за неимением лучшего занятия изучая прохожих через окна. И неудивительно: стоящих внимания событий вокруг или нет вовсе, или их слишком мало. Люди же устроены так, что им свойственно что‑то постоянно обсуждать. Пусть тихо. Пусть сидя у себя дома в компании с одной только немногословной кружкой пива. Пусть осторожно, как никто и нигде.
Но – обсуждать.
Собственно, Мартинец знал все сплетни о себе наизусть.
Говорили, что он использует казну в личных целях. В этом, разумеется, была капля истины, но король‑то о многом знал и не имел ничего против. А порою даже давал советы…
Говорили, что Мартинец непоследователен, прощает одних и наказывает других за одни и те же проступки. Но только в этом и состояла справедливость – применять одни и те же требования к разным людям совершенно невозможно.
Говорили, что он постоянно один. И этот вопрос Мартинец не желал обсуждать ни с кем…
За подобными размышлениями агент и не заметил, как приблизился к дверям искомой гильдии. Обветшалое здание, построенное из деревянных бревен, в прошлом году обложили камнем. По стенам. На прочности это, судя по всему, не сказалось, зато любой прохожий мог решить, что строение новое. Если, конечно, не следил за тем, как шло преображение здания с самого начала.
А вот дверь магам стоило сменить. Негоже оставлять в «новом» строении ту, что была здесь раньше!
Мартинец вошел в здание гильдии и осмотрел дверь изнутри. Оттуда она выглядела ничуть не лучше.
– И еще мне припоминают фонтан… – пробормотал Голубой агент и направился к уходящей вверх лестнице.
Ступеньки тихо поскрипывали под Эланом, хотя веса он был совсем небольшого. Просто лестница была еще старее двери, и маги неоднократно жаловались, что очередной поход наверх может оказаться для них роковым. Мартинец эти слова обычно пропускал мимо ушей. Если дать гильдии денег на ремонт, лестница не станет хоть чуточку меньше скрипеть. Деньги просто испарятся, а через неделю он увидит в кабинете магистра новые настенные часы, или портрет самого магистра, или роскошное кресло. Не только он любил запускать руку в казну – волшебники тоже отличались большим стремлением к деньгам.
С этими мыслями Голубой агент закончил подъем и толкнул дверь кабинета.
– Ба! Кого я вижу! Мое почтение, господин Мартинец! – Ломидаль, скучавший доселе в мягком зеленом кресле, живо оказался на ногах. – Какими судьбами к нам?
– Довольно, – поморщился Голубой агент, опускаясь на такой же зеленый диван. – Я принес новости… которые тебе вряд ли понравятся…
Магистр тут же посерьезнел и вновь опустился в кресло.
– Что такое, господин Мартинец? – спросил он тихо. – Случилось что‑то ужасное?
– Пока еще нет. Но обязательно случится, если вы в точности не исполните приказ Его Величества.
Бирюзовые глаза Ломидаля столь пристально смотрели на агента, что тот едва сдержал неуместную в этот момент улыбку. И всё‑таки какой же он еще ребенок, этот новоиспеченный магистр! Слово «опасность» для него – слаще вина: Ломидаль не мыслит себя без риска. Он горяч, вспыльчив, чуточку безумен. Место таких – в авангарде веронских армий, ибо стук сердца их созвучен звону клинков, свисту стрел и топоту конницы.
Но король решил, что подающему огромные надежды магу не подобает сражаться рядом с обычными солдатами. Приказом Маквала юный волшебник был отправлен в Мартину – на смену окончательно состарившемуся магистру Броббери.
Прошло уже три года с тех пор, а Ломидаль – прежний; обволакивающая дымка сна не в силах окутать его. Единственный живой человек во всей Мартине – лицо розовое, глаза горят страстью к жизни, шевелюра, как обычно, растрепана.
– Что за приказ? – спросил магистр, перебирая пальцами по столешнице.
– Нужно отвести магов на северо‑восток Веронии, к самой границе. Грядет война, Ломидаль.
– С Валитаном? – едва сдерживая радость, спросил магистр.
– Да. И лучше бы вам поторопиться.
– Разумеется! Мы будем там через неделю… нет – через пять дней… Четыре дня, господин Мартинец! – Ломидаль стукнул сухоньким кулаком по крышке стола. – Четыре дня – и мы там!
– Охотно верю.
– А теперь прошу покинуть здание гильдии, господин Мартинец, – чуть виновато улыбнулся магистр. – Мне нужно собрать всех людей, приготовиться к отправлению…
– Разумеется, Ломидаль, – поднял руки Элан. – Я как раз собирался уходить… мне нужно заглянуть еще в одно место…
– Вот и отлично, – кивнул магистр. – Мы оправдаем надежды Его Величества, господин Мартинец! Обязательно оправдаем!
Голубого агента уже не было в кабинете, а Ломидаль всё повторял как заведенный, бегая взглядом по заваленной книгами да бумагами столешнице:
– Обязательно… оправдаем…
Мартинцу несказанно повезло: начальника стражи он обнаружил, едва выйдя из здания Гильдии. Прислонившись к стене противоположного здания, блюститель порядка вовсю наслаждался тенью – зевал и время от времени прихлебывал из небольшой фляжки.
– Эй, Джефри! – позвал его Голубой агент.
Стражник встрепенулся. Фляжка исчезла из его рук так быстро, что Элан даже не углядел, куда Джефри ее спрятал.
– Добрейшего утра, господин Мартинец! – выпалил блюститель порядка и нетвердой рукой отдал представителю Радуги честь. Глаза его бегали, стремясь избежать взгляда Голубого агента.
– Ага, Джефри, здравствуй, – усмехнулся Элан, скрестив руки на груди. – Иди‑ка сюда!
Стражник утер ладонью выступивший на лбу пот и медленно пошел к агенту.
Посреди дороги он остановился и спросил:
– А чего вы хотели спросить, господин Мартинец? Мне просто надо еще патрульных найти…
– Найдешь, – уверенно сказал Элан. – Сюда иди!
Стражник с сомнением мотнул головой:
– Говорите уже, я вас хорошо слышу!
– Нет, Джефри, – покачал головой агент. – Мне надо, чтобы ты стоял ко мне очень‑очень близко…
– Зачем?! – воскликнул испуганный стражник.
– Информация, которую я хочу тебе сообщить, чересчур секретная, чтобы о ней знала вся улица, – важно произнес Мартинец.
Стражник пробурчал под нос что‑то неразборчивое – наверняка не слишком лестные слова о «чересчур секретных информациях» – и, вздохнув, зашагал к порогу.
Когда их разделяло не более трех шагов, Мартинец покачал головой:
– И как не стыдно, Джефри!
– Да я пару глоточков всего! Жара – просто невероятная! Пить хочется… – принялся оправдываться стражник, но агент не дал ему договорить:
– Ладно, на этот раз прощаю. Но чтобы впредь…
– Да ни за что!.. Да чтобы я!.. – пылко воскликнул стражник и в подтверждение этих слов икнул.
– Верю, верю, – остановил его Мартинец. – Всё, с этим разобрались. Слушай теперь задание… В столице пару недель назад убили главу Великого Дома – самого ал Ролинхаса. Убийц было двое. Как выглядит первый, неизвестно, зато второго нам удалось опознать – это Герберт, преступник, который сбежал из темниц Радуги три года назад. Благодаря шрамам, которыми покрыта половина лица негодяя, его легко опознать, и, возможно, столичные уже отыскали его. Но ты об этом не думай! Он – необычный преступник, очень умный и хитрый. Иначе попросту нельзя объяснить его побег и то, что годы, потраченные на его поиски, прошли впустую. Поэтому ты сейчас же пойдешь к городским воротам и расскажешь стражникам о Герберте. Пусть будут начеку. Понятно?
Начальник стражи кивнул.
– Теперь иди, – велел Голубой. – Выполняй приказ.
– Хорошо, господин Мартинец! Будет исполнено, господин Мартинец! – протараторил Джефри и скорым шагом двинулся к главным воротам города.
Мартинец проводил его задумчивым взглядом. Только завернет – наверняка о всех приказах забудет! Хотя бы на время очередной «передышки», с фляжкой в руке. Потому что уверен: не приедет в Мартину Герберт.
Город спит – а значит, беспокоиться не о чем. Зачем нарушать его сон?
Агент покачал головой и отправился домой.

Висельники дядюшки Джо

– Эй, ты, на козлах! – зычно проорал стражник, выбираясь из будки. – А ну, стой!
Круглый послушно натянул поводья. Телега остановилась.
– Так… – Страж вытер лоб рукавом – жара стояла жуткая – и подошел к телеге. – Чего тут у вас?
Плюнув на ладони, привратник ухватился за борт телеги и, судя по всему, собирался залезть внутрь, посмотреть, чего же интересного в мешках. Разумеется, наглость эта абсолютно мне не понравилась.
– На вашем месте не стал бы этого делать, уважаемый, – предостерег я его.
– Ты на своем сиди ровно, а я уж сам разберусь, что делать! – прикрикнул на меня страж. Он явно забылся. Просиживая штаны в глухой Мартине, вряд ли ждешь, что в город пожалует не какой‑нибудь крестьянин или торгаш, а куда более важная персона.
– Я‑то посижу, – зеленый значок уперся ему в нос, – а вот долго ли ты просидишь на своем, если не внемлешь моим советам, умник?
При виде значка стражник побледнел. С трудом удержавшись на ногах, он забормотал извинения и крикнул стоящим у лебедки напарникам:
– Открывайте, дурни! Да поскорее!
– Чего это вдруг? – раздалось ленивое по ту сторону ворот.
– Зеленый агент приехал, олухи!
Зазвенели цепи. Мост затрясся, поехал вверх…
– Проезжайте, проезжайте, – приговаривал стражник, семеня к будке. – Вы извините, что не узнал вас сразу! Ну да под капюшоном же не видно…
– Прощаю! – бросил я, и он, довольно хрюкнув, нырнул в будку.
– Трогай! – велел я Круглому нарочито громко.
Мы въехали в город… точнее, в настоящее сонное царство.
На свободном пространстве у ворот не спорят о том, кому проезжать первым, заморские гости‑купцы. Не бегают, крича и смеясь, детишки. Не лают псы, не щебечут птахи. Над печными трубами не поднимаются столбы густого дыма.
Тишина. Как на кладбище. На этом фоне совсем уж необычно прозвучал голос стража, подошедшего сзади:
– Добро пожаловать, господин Зеленый агент!
– Фу ты! Чего сзади подкрадываешься? – проворчал я.
– Простите, господин Зеленый агент! – вытянулся в струнку привратник, совсем еще молодой – только пушок светлый на подбородке пробивается. – Больше это не повторится!
– Угу, – рассеянно кивнул я и указал на мертвые дома: – Чего у вас тут тихо так?
– Дык, лето, во‑первых, а во‑вторых – обед, как‑никак! – живо объяснил стражник.
– Понятно… Скажи‑ка теперь, где мне искать Голубого агента?
– Э‑э‑э… – задумался привратник. – Даже не знаю… Гарри!
– Чего? – недовольным голосом поинтересовался Гарри. Он как раз облюбовал себе местечко в теньке и вставать явно не собирался.
– Где у нас Мартинец живет? Я дом помню, как выглядит, но как к нему проехать…
– Горе ты, Джог, а не стражник, – усмехнулся Гарри. – Это ж надо – привратник не знает, где живет хозяин города!
– Слушай, прекращай это, а? – нахмурился Джог. – Лучше объясни досточтимому господину, куда им ехать?
– Доберетесь до главной площади – вы ее сразу узнаете, там посредине фонтан из белого мрамора – и свернете вправо. Проедете по этой улочке пятнадцать домов, шестнадцатый – ваш. По левой стороне шестнадцатый, – уточнил Гарри.
– Благодарю, – холодно кивнул я. – А теперь, если позволите, мы отправимся к Мартинцу! – И запрыгнул на козлы рядом с Круглым.
– Удачи! – тут же воскликнул Джог. Гарри только усмехнулся.
Главной площади мы достигли спустя пятнадцать минут. За это время я увидел всего двух живых существ: маленького мальчика, лузгающего семечки на лавке, и собаку, которая тщилась поймать себя же за куцый хвост.
Остальные горожане и их домашние животные, видимо, всё еще были заняты обедом.
Фонтан, о котором говорил стражник Гарри, не впечатлил: круглая бадья из мрамора для сбора воды, стенки высотой в три‑четыре фута; из середины торчит сужающаяся кверху полая трубка – вот и всё. Прервать его работу можно было, только вычерпав из бадьи всю воду.
Вряд ли король поскупился на строительство нормального фонтана для Мартины. Скорее, Голубой агент положил часть выделенного из казны в собственный карман, в расчете на то, что Маквал никогда не увидит это. И тот действительно не видел: королям полагается решать государственные дела, сидя в столице, а не бесцельно путешествовать по Веронии.
Подле фонтана я увидел еще одного живого человека – старого одноглазого нищего с культей вместо правой руки и редкими, белыми как снег волосами. Побирушка сидел, прислонившись к прохладной стенке бадьи; рядом лежала пыльная шляпа с полями.
Завидев телегу, он несказанно обрадовался, словно ожидал именно нас и потряс в воздухе культей:
– Приветствую вас, храбрые мужи юга!
– Останови, – попросил я Терри. Судя по обращению, возле фонтана сидел обитатель Олии – слабенького государства на северо‑востоке. Нечасто такое увидишь – олиец в Мартине! Насколько я знаю, веронцев они не жалуют. Впрочем, правитель Валитана до того запугал олийцев, что те и от бога бы отреклись по первому валитанскому указанию!
– Здравствуй, дедушка! – сказал я, приседая рядом с нищим на корточки, чтобы получше рассмотреть его лицо.
Гордо задранный подбородок, орлиный нос, ясный, не по‑старчески пронзительный взгляд зеленых глаз. Бледная кожа истинного олийца.
– Приветствую тебя, храбрый муж юга! – повторил он снова. – Не подкинешь ли почтенному старцу пару медяков в его прекрасный головной убор?
– С удовольствием. – Я развязал висящий на поясе кошель и, отсчитав десять монеток, бросил их в шляпу.
– О! Ты просто спас меня! – обрадовался олиец. – Сегодня вечером у меня будет лучшая курочка из всех, что подают в таверне Боба Дилла, не будь я Фредериком Грифоном!
– Погоди‑ка… – Я покосился в сторону телеги: Круглый и Литолайн о чем‑то беседовали, совершенно не обращая на меня внимания. – Не хочешь ли ты сказать, что ты – тот самый Фредерик Грифон…
– …который привел из Олии четыре сотни лучших своих воинов и истребил всех обитающих в горах грифонов? – закончил нищий. – Да, это я.
Я грустно улыбнулся. Фредерик Грифон? Конечно. Почему бы калеке не быть тем самым героем, который спас Ферр и Мартину пятьсот лет тому назад? 
Легенду о Фредерике я слышал в одной феррской таверне незадолго до того, как меня пленили семицветные. Согласно рассказам в те годы восточные провинции только начинали активно заселяться людьми. Нетронутые земли в спокойном уголке королевства – кто бы отказался здесь жить? Тишина, покой… который был нарушен проклятыми грифонами – единственными обитателями этих земель.
Чудовища с львиными телами и головами орлов – они были столь же прекрасны, сколь опасны. До прихода людей грифоны занимали территории от горных вершин до самых западных границ нынешних Мартины и Ферра. Сотни тысяч тварей против только‑только становящегося на ноги государства!
Тогдашний король посылал в бой новые и новые полки, понимая, что, если начать отступление на запад, грифоны пойдут следом за солдатами и уничтожат ближайшие города, в том числе и столицу. Нужно было держать границы, не давать тварям прорваться вглубь, иначе история Веронии могла закончиться, не успев толком начаться.
Но солдат погибал за солдатом, десяток за десятком. Сотни, тысячи оставались лежать на нетронутой человеком земле лишь до тех пор, пока грифоны не пожирали их трупы.
И, когда казалось, что схватки проиграны, что полки Веронии пали зазря, когда солдаты уже подумывали об отступлении, чтобы хоть как‑то оттянуть собственную гибель – тогда с севера ударил по грифонам отряд Фредерика Олийского, прозванный с тех пор Летучим Легионом.
Ну, с легионом, конечно, загнули – войско северянина едва насчитывало четыреста воинов – но они действительно летали! Каждый член отряда восседал на небольшом – футов шесть‑семь в холке – драконе, который хоть и не плевался огнем, как его более крупные собратья, но в маневренности не уступал тем самым грифонам и даже превосходил их.
Неудивительно, что быстрые и юркие воины Олийского живо расправились с тысячей или двумя чудищ, после чего грифоны устремились в постыдное бегство. Фредерик гнал их до самых последних рубежей и в конце концов истребил всех. Однако его воинство тоже постигла печальная участь – почти никто не выжил после бойни в горах. Тем не менее спустя две недели он с десятком молодчиков вернулся в Мартину и неделю пировал за общим столом с уцелевшими солдатами Веронии. После этого Фредерик исчез, и с тех пор никто не видел ни его, ни тот десяток, сопровождавший его на пиру.
И тут – нате вам! Прямо передо мной сидит легендарный истребитель грифонов и, размахивая культяпкой, просит немного денег на вечер! Ха! Так я и поверил!
Впрочем, что я хочу от старого немощного старика? Он уже, наверное, лет двадцать, как разминулся с собственным разумом! Так что лучше «узнаю» его и, подкинув еще пару медяков в заветную шляпу, отправлюсь своей дорогой.
– Боже! – воскликнул я, широко раскрыв глаза. – О великий Фредерик! Как я мог вас не узнать? Позвольте, я дам вам еще один серебреник…
Готов поспорить, Круглый и Литолайн уже жгут мою спину удивленными взглядами…
– Не стоит, о достойнейший Герберт, – на полном серьезе ответил старик.
– Герберт? – я раскрыл рот. – Откуда вы знаете мое имя?
– Пророчества, мой друг, пророчества, – шепнул калека, улыбаясь. – Там сказано намного больше, чем видят обычные смертные!
– Смертные… А ты тогда кто?
– Я – Фредерик Олийский…
– Вот только не надо сказок, уважаемый!
– Не хочешь – не верь, – пожал плечами умалишенный старикан. – Но позже ты многое поймешь…
На последнем слове калека принялся… таять? 
– Эй, куда?.. – Я хотел ухватить его за грудки, но руки прошли сквозь исчезающего старика.
– Пророчество, Лис… – прошептал он одними губами, прежде чем растаял вовсе.
Я тихо ругнулся под нос – что за ерунда творится вокруг? Раздосадованный, хотел забрать из шляпы свои монетки, но ее уже не было на месте – исчезла вместе с хозяином. Плюнув, я встал и пошел к телеге.
– Чего это на тебя нашло? – спросил меня Терри, едва я забрался на козлы.
– Ну, решил подкинуть бедняку пару медяков. Чего в этом такого?
– Какому бедняку? – опешил Круглый.
– Который сидел у фонтана! А потом исчез!
– Чего ты городишь, Лис? Ты попросил остановить телегу, пошел к фонтану и принялся швырять туда монетки. Меня уже порядком разморило на солнце, в сон клонить начало, а тут ты как закричишь «Боже! О великий!» и еще чего‑то там, не запомнил я! Тебя чего, тоже разморило?
Я поспешно кивнул, чтобы оградить себя от лишних вопросов: да, мол, разморило и – не более того.
Терри немного успокоил мой немой ответ, и он стал искать нужный нам шестнадцатый дом.
– Лис, – тихо прошептала Литолайн.
– Чего? – так же тихо ответил я ей и мило – ну, как мог мило! – улыбнулся.
– Я тоже видела бедняка…
Нижняя челюсть моя отвисла едва ли не до живота.
«Пророчество, Лис…»
Значит, это был Фредерик.
Значит – рядом действительно Волчица.

– Шестнадцатый! Приехали!
Да, неплохо устроился Мартинец, нечего сказать! Двухэтажный каменный домище среди низеньких собратьев выглядел этаким великаном в окружении лилипутов. Резные ставни на окнах, колокольчик возле двери, бордовая черепица на крыше – вот куда пущены оставшиеся от фонтана деньги! Хотя, конечно, только теми запасами не обошлось…
– Ты сам пойдешь? – спросил Круглый.
Я кивнул.
– Ну, давай, ждем. Только поскорее возвращайся, а то нас окончательно разморит на палящем‑то солнце! – проворчал корчмарь.
– Да мне и самому хотелось бы побыстрей! – хмыкнул я, спрыгивая с козел.
Уже на пороге меня догнал голос Литолайн:
– Удачи!
Я повернулся. Она смотрела на меня улыбаясь, и я улыбнулся в ответ.
Колокольчик тихо забренчал. Я подождал с минуту и позвонил еще раз.
Дверь по‑прежнему закрыта. Никого нет дома.
– Зеленый! Ты ли это?
Неожиданно внутри меня словно что‑то взорвалось. Сознание померкло, вспыхнуло вновь… и я ошарашенно уставился на себя, стоящего возле двери в обиталище Голубого агента. Позади зевал человек в капюшоне – сам Мартинец, как я догадался.
Магическое зрение не дремало: я увидел, как от тела Голубого агента к моему потянулись два огромных щупальца белого света. Меня словно что‑то клюнуло – да ведь он таким образом хочет проверить, действительно ли я – Зеленый!
Неспешно и лениво, словно воздух вокруг разом загустел, щупальца преодолели разделяющие нас с Мартинцем футы и легли мне на плечи. Цвет их из белого стал меняться на черный, и я разом понял, что весь мой план сейчас пойдет прахом… если что‑то не предпринять.
Я, сам не зная зачем, протянул руку к щупальцам. Они заколыхались, словно листья на ветру, и медленно, отчаянно сопротивляясь, сменили цвет на зеленый.
Едва это случилось, я услышал смешок Мартинца. А потом щупальца исчезли. Агент просто втянул их в себя.
Миг – и я вновь смотрел на дверь. Дух вернулся обратно – я снова мог двигаться.
Опасность миновала.
– От тебя не спрячешься, Мартинец! – Я повернулся к Голубому агенту. – Где это ты бродишь столь жарким полднем?
– Дела, Зеленый, дела, – вздохнул слуга Радуги и взглядом указал на телегу. – Эти с тобой?
– Да, – кивнул я, втайне надеясь, что Мартинец не станет интересоваться, каким образом ко мне в спутники попали уголовной внешности старик и юная блондинка со взглядом кроткой овечки.
Он не поинтересовался. Как и не спросил, что случилось с моим голосом. Значит, либо голоса у меня и настоящего Зеленого очень схожи, либо Мартинец просто не заострял на этой мелкой детали внимание.
Как бы то ни было на самом деле, он вытащил из кармана связку ключей и отворил дверь, после чего пригласил меня внутрь.
– Твои попутчики могут подождать внизу, пока мы будем беседовать в кабинете. Ты ведь приехал не просто полюбоваться на Мартину?
– Разумеется, нет, – фыркнул я и махнул рукой Терри и Литолайн: идите сюда!
– А?.. – Круглый кивнул на лошадей.
– Секундочку. – Мартинец заглянул внутрь и крикнул: – Эй, Дэйвсон!
– Что такое?
– Пригляди за телегой господина…
– Терри! – подсказал я.
– …господина Терри, покуда они немного передохнут у нас с дальней дороги! И вели Клайду, чтобы принес господину и даме пообедать!
– Момент! – заверил невидимый нам Дэйвсон. Застучали по полу каблуки.
– Пройдемте, господа, – сказал Мартинец и первым вошел внутрь.
Мы отправились следом.
Прихожая оказалось достаточно просторной, чтобы в ней поместился один из соседних домиков – вместе с крышей, трубой и собачьей будкой, находящейся в трех шагах от порога. Всю обстановку составляли два широких дивана, больше похожих на двуспальные кровати с нелепыми спинками, круглый столик красного дерева да феррский ковер на полу. Ну, и на стенах висели самые разнообразные картины – Мартинец, судя по всему, очень любил живопись.
– Вы тут располагайтесь, – сказал Голубой агент моим спутникам, – а мы с Зеленым поднимемся ко мне в кабинет. Если желаете, можете отобедать – Клайд всё сейчас принесет. Пошли, Зеленый!
– Не скучайте, – улыбнулся я Литолайн и пошел следом за Мартинцем.
Кабинет Голубого агента был меньше прихожей, но ненамного. Возле окна стоял письменный стол, на котором валялось множество важных бумаг. Рядом – кресло, книжный шкаф – чуть поодаль. Кровать возле стены, в изголовье – тумбочка. И снова – картины, картины, картины…
– Слушай, давно хотел тебя спросить, – сказал я, вглядываясь в изображение прекрасной темноволосой девушки. – Ты сам не рисуешь?
Мартинец вздрогнул.
– Уж чего‑чего, а этого вопроса я не ожидал, – усмехнулся он. – Только не говори, что ты ехал сюда, только чтобы узнать это?
– Конечно, нет. Но ты всё равно ответь – очень интересно.
Мартинец сел в кресло и, облокотившись на столешницу, сложил пальцы в замок.
– Да, я рисую… немного… – сказал он, глядя сквозь меня. – Просто потому, что Мартина – спящий город. Тут никто никуда не торопится, никто не обменивается свежими новостями и слухами – их нет, свежих. Я вырос в столице, Зеленый. Я привык к бурной жизни. А Маквал отправил меня… сюда… Здесь невероятно скучно… Я не знаю, чем себя занять! Я перечитал все книги, какие у меня были, я изучил этот город, как свои пять пальцев!.. Если бы я не начал рисовать, скука просто убила бы меня!
– Это, – я указал на картину девушки, – ты рисовал?
– Да, – сказал он.
Мне показалось или голос его вздрогнул.
– Это Клара. Девушка, которую я любил.
– Любил? Ты ничего не рассказывал о ней!
– А зачем? Агентам знать об этом вовсе не обязательно. История неудавшейся любви одного из нас – увы и ах как печально! Да меня бы подняли на смех!
– С чего ты взял?
– Все мы, становясь агентами, обещали никогда не вступать в брак, забыл?
– А… ты про это… – я знал, конечно же, знал!
– Ну, а про что же? Она не могла остаться со мной. Она любила меня, я ее любил. Но я – агент Радуги, она – обычная девушка, которая хотела столь же обычного, человеческого счастья… Слушай, Зеленый, мне тяжело об этом говорить! Давай уже свой вопрос!
– Хорошо, не будем ворошить прошлое. Я приехал за пропускной грамотой, Мартинец.
– Зачем? – удивился он.
– Мне нужно попасть в Корлогу.
– Это я понял. Зачем?
– Есть подозрение, что Герберт, убийца ал Ролинхаса, работал на кочевников.
– На кочевников? На этих тупоголовых кретинов? Не смеши меня, Зеленый…
– И тем не менее король приказал мне проверить наши догадки.
– Что‑то он тебе слишком доверяет, – нахмурился Мартинец. – Не мог меня попросить – совсем же близко!
– Мне не тяжело.
– А вот возьму – и не дам тебе грамоту! Что тогда сделаешь?
– Не корчи из себя героя, Мартинец, – покачал головой я. – Король вряд ли будет к тебе снисходителен, если я передам ему твои слова.
– А если не передашь? – усмехнулся Голубой агент.
Внешне я оставался спокоен, но внутри снова очнулся ото сна проклятый червячок беспокойства.
Такого развития событий я не предвидел. Кто бы мог подумать, что Мартинец неожиданно взбунтуется?
Нужно действовать. Уверенно гнуть свою линию, как если бы я на самом деле был Зеленым агентом и в рукаве у меня находилась сотня наиболее смертоносных фокусов из всех, известных Радуге.
– Ну, давай, – усмехнулся я. – Попробуй, если тебе не дорога жизнь! Наши палачи быстро выпытают у тебя всё, дружище. Ты сам признаешься, что убил меня!
– Какие громкие слова, – неуверенно хмыкнул Мартинец. – «Если тебе не дорога жизнь!» Тебе книжки надо писать, Зеленый, а не быть агентом!
– Не заговаривай мне зубы, – попросил я. – Либо атакуй, либо давай сюда грамоту! Если дашь прямо сейчас, без глупостей, то король ни о чем не узнает.
Голубой агент заколебался. С одной стороны – взросшая на скуке злоба, с другой – страх потерять не только высокий пост, но и жизнь.
Он был слишком слаб, чтобы поддаться злобе…
– Сейчас дам, – сказал он, цедя слова. Выдвинул ящик стола, достал оттуда свернутую в рулончик грамоту. Развернул и, окунув печатку в чернила, сделал нужный оттиск. – Держи, Зеленый. И… прости мне минутную глупость.
– Да не вопрос, – сказал я и, убрав грамоту за пазуху, склонил голову.
Мартинец кивнул в ответ. Разговор окончен. Можно забирать Круглого и Литолайн и ехать в земли кочевников – благо, пропуск туда у нас теперь есть.
Однако я не мог уйти, не спросив у Мартинца еще об одном.
– А где Клара сейчас?
Лицо Голубого агента окаменело.
– Она вышла замуж за какого‑то феррского мецената, – ответил он, едва шевеля губами.
Больше в кабинете Мартинца ничто меня не держало.
– Ну, наконец‑то, Лис, – прошипел Терри, когда я спустился в прихожую. – Они нас просто на убой кормили! Пять смен блюд – и этот парень сейчас за шестой побежал!
Я улыбнулся.
– Ничего страшного. Дармовая кормежка еще никому не вредила. А что это с малышкой?
Литолайн, чуть приоткрыв рот, без движения лежала на диване.
– Послеобеденный сон, что ж еще? – пожал плечами Круглый. – Она у тебя как ребенок, право слово! И где ты ее взял? А главное – зачем? Волчица… Она же совсем к путешествиям неприученная!
– Где взял, там уже нет, – усмехнулся я и тут же понял, что сказал глупость.
Там, где нет Литолайн, есть Дейдра.
Стоп! А что, если Радуга разгадала подмену? Что, если они под пытками выведали мои приметы? И приметы Коршуна? Хотя нет, о нем стражники не знали точно, иначе нас просто не выпустили бы из Стома… Я, конечно, тогда сглупил – надо было и Альберту капюшон накинуть… хотя, если бы лицо скрывал не только агент Радуги, но и его спутник, это выглядело бы очень подозрительно. Так что риск был оправдан.
Значит, Дейдра описала страже меня. Хотя нет, опять тут что‑то не сходится… Дядюшка не стал бы посылать на поиски двух спутников Коршуна вооруженную до зубов ораву только для того, чтобы обеспечить нам с Литолайн почетный эскорт.
По всему выходило, что Джо хотел избавиться от меня и Альберта, а Литолайн… что было бы с Литолайн, если бы нас схватила стража на входе? Нет, если бы заказчик не получил девушку, дядюшке пришлось бы вернуть большую часть заплаченных денег. А расставаться с желтыми кругляшами Джо ой как не любил!.. Значит, сначала он назначил встречу в Кортиле только для того, чтобы мы завязли у ворот. Нас бы отправили в тюрьму, потом привели Дейдру, и она опознала бы Коршуна и меня. Литолайн бы она как‑нибудь от Радуги защитила и… передала на руки еще кому‑то. Да, скорей всего, так оно и было. Когда же план «У ворот» не сработал, дядюшке пришлось в срочном порядке устраивать так называемую «замануху». Дальнейшее произошло стремительно и прямо на моих глазах…
Теперь к мотивам. Зачем дядюшке убивать двух лучших своих подчиненных? Может, он боялся, что Лис когда‑нибудь перехитрит его и станет единоличным главой, этаким дядюшкой Гербертом? Вполне возможно. Так же, как весьма похожа на правду мысль о том, что дядюшку попросили нас убрать. Попросил, естественно, заказчик. Чтобы без лишних следов.
Хотя, может, дядюшка предполагал, что это я решу его убрать? И потому взял на площадь самых верных, которые не добьют, а вытащат раненого Джо, если мы его порежем?
Пожалуй, надо выкинуть эти мысли из головы, ведь пока у меня есть только предположения, я вряд ли смогу полностью понять ситуацию. Именно поэтому лучше заняться делами более близкими к действительности и происходящими сейчас, а не днями раньше.
Я подхватил почти невесомую Литолайн на руки и взглядом указал Круглому на дверь: мол, открой!
Он всё понял, и через несколько секунд мы вновь окунулись в томительный зной полуденной Мартины.
По‑прежнему никого. Тишина. Очень хорошо…
Девушка прижималась ко мне всем телом, и мне казалось, я слышу, как бьется ее маленькое сердечко. Хотя почему маленькое? Сердце у Литолайн невероятно огромное, если она способна плакать, когда умирают отъявленные негодяи, не сделавшие за свою жизнь ничего путного.
Круглый забрался в телегу и принял у меня спящую девушку. Взгляд корчмаря был по‑отечески нежным.
Старый татуировщик еще не успел сделать в жизни очень многое. У него не было семьи, не было места, которое он мог бы назвать домом. Он не сидел во главе стола, ловя на себе счастливые взгляды супруги и детей. Не обнимал, засыпая, жену…
Заботой о Литолайн он, судя по всему, пытался унять ноющую в груди боль о бесцельно потерянном времени. Не знаю, сильно ли это помогало, но девушка совершенно не боялась его. На коротких привалах по пути в Мартину скупщик краденого рассказывал ей занимательные истории из прошлой, молодой и бурной жизни, и она всегда упоенно ахала и охала над различными поворотами сюжета.
Что греха таить – старый татуировщик за эти дни сблизился с ней намного сильней, чем я! А мне почему‑то хотелось, чтобы всё было иначе.
Круглый стегнул лошадей, но осторожно, не поднимая лишнего шума, который мог разбудить девушку. Я улыбнулся. Может, это один из последних спокойных деньков, ведь мы направляемся в Корлогу, а там уж держи ухо востро!.. Ладно, чего тут гадать – поживем‑увидим, еще из Мартины не выбрались!
– Эй! А как же чудесные валирские омары, господин Терри? – разочарованно воскликнул выбежавший на порог парень с дымящимся подносом.
– Можешь сам их съесть, – великодушно разрешил Круглый. – Мы спешим очень, ты уж извини!
По плотоядному взгляду, которым слуга одарил валирских омаров, нельзя было сказать, что он сильно расстроен отказом.

– Кто такие? – подозрительно сощурился привратник.
Я показал значок Радуги, и брови его поползли вверх.
– Бог ты мой! – пробормотал он. – Я о таких только от отца и слышал!
– Ты потомственный стражник?
– Да. Еще мой прапрадед состоял у короля на службе. Но этот значок…
– А что твой отец о нем рассказывал?
– Ну… – смутился парень. – Я не очень хорошо помню… Но, по‑моему, он говорил, что в столице такие были в ходу только первые годы его службы!
Вот так! Не хватало только, чтобы он сейчас позвал кого‑то из своих и с меня сорвали капюшон!
Нужно сыграть на его поистине детском восторге, на неопытности… и я живо придумал, как.
– Понимаешь… они‑то не в ходу в столице, но Мартина расположена достаточно далеко от Стома…
– Точно, – вздохнул парень.
– Так вот… Мартина находится далеко от столицы. Поэтому я решил взять этот значок с собой… так, на всякий случай. Ты же понимаешь?
– Не совсем, – покачал головой парень.
Похоже, он не слишком умен…
– Вот – значок. Мой, то есть Зеленого агента, отличительный знак. Правильно?
– Да.
– Представь такую картину: я приезжаю в город без этого значка, ты караулишь ворота. Твои действия?
– Я бы попросил снять капюшон. Если бы вы его не сняли, мы бы заставили вас.
Спрашивать, зачем они «просят» приезжих снимать капюшоны, я не стал. И так понятно – меня ищут.
– Ну, положим, не заставили бы… Вы всё же обычные стражники, а я – агент Радуги! – для проформы заметил я. – Но суть не в этом… Капюшон снимать нам запрещает устав Радуги! Вот Мартинец – он когда‑нибудь снимает капюшон?
– Нет вроде…
– Вот видишь! Чтобы не возникло недоразумений по этому поводу, я и взял этот старый значок. Понятно?
– Ага, – радостно заверил парень и крикнул подчиненным: – Живо открыть ворота господину Зеленому агенту!..
– И зачем ты подарил ему значок? – спросил Терри, когда мы немного отъехали от Мартины. – Он бы нам еще ох как пригодился…
– Не пригодился бы, – покачал головой я. – Был бы этот стражник поумней, не видать нам Корлоги, как своих ушей!
– Может, оно бы и к лучшему? А так мы только оттянули собственную гибель…
– Круглый, не становись брюзгой! Пока всё складывается точно по плану: у нас есть пропуск через границу, припасов хватит, чтобы колесить по степи хоть до поздней осени. Может, это начало новой, лучшей жизни, а, Круглый? Может, степняки на самом деле не злобные варвары, которые без разбору убивают всех пришельцев, а самые обычные люди, только с небольшими странностями?
– Может, может… – проворчал Терри. – Ладно, успокойся. Там поглядим, что к чему, а пока – не шуми! Дай ребенку поспать…
Я оглянулся на спящую Литолайн.
Спи спокойно, радость моя…
Наш след найдут еще ох как не скоро!..

Агенты Радуги

Ревун, с трудом переставляя ноги, брел по ухабистой дороге. Перед внутренним взором до сих пор стояло искаженное гримасой боли лицо Змея и удивление, застывшее в чертах Мора и Грома.
Благо, ему дико повезло. Если бы капюшон не зацепился за ветку и не помешал спрыгнуть на дорогу, возможно, Ревуна сейчас и не было бы в живых.
Конечно, в тот момент хотелось кричать от злости, проклиная треклятый сучок, помешавший ему принять участие в общем веселье. Только потом, глядя на мертвых друзей, Ревун понял, как ему повезло. Он даже вновь забрался на дерево и поцеловал ту самую ветку. А потом спустился…
…и задумался, что делать дальше.
Куда идти, Ревун не знал. После того как он сбежал из Мартины и прибился к Змею, его домом стал лес. Однако теперь роща казалась темной, чужой, и Ревун не решился возвращаться в лагерь. Без Змея, опытного следопыта, слишком велик риск заблудиться и попасть в когти голодных волков или других, еще более страшных тварей.
Посему Ревун решил всё же вернуться в столицу. По крайней мере о его похождениях там не знают – иначе давно искали бы по лесам с собаками.
Стоящий у ворот стражник окинул гостя ленивым взглядом и, зевнув, махнул рукой себе за спину: проходи, мол, нечего глаза мозолить.
Ревун с удовольствием воспользовался приглашением.
Через минуту грабитель уже спешил к дому Мартинца, о расположении которого вызнал у пьяного начальника стражи, попивающего винцо из фляжки в тенечке у ворот.
Мартинец сидел у себя в кабинете и смотрел в окно.
В небе – ни облачка. Ярко светит солнце – желтый шар на голубом полотне.
Солнце одиноко. Даже если придут тучи, они всё равно будут чужими для него. С ними не обмолвишься словом и уж тем более – не разделишь горе и радость.
А с Луной, старшей сестрой, которой разрешено гулять по ночам, встречи очень редки. Но Солнце упрямо ждет, подбирает слова‑лучики, чтобы успеть всё сказать за короткие минуты свидания.
Пока же их удел – быть по разные стороны мира.
И никто не знает точно, когда состоится их следующая встреча.
Дверь кабинета распахнулась. Миг – и в покои агента залетел растрепанный парень, более всего смахивающий на лесного разбойника – нечесаные патлы до плеч, кинжал за поясом и физиономия, как загаром, покрытая грязью.
– Эй, вы! – воскликнул он. – Совсем обленились тут, не знаете, чего вокруг делается!
«Эй, вы»? «Обленились»? В иное время Мартинец приказал бы швырнуть грубияна в тюрьму за оскорбление агента. Но молодому человеку удалось заинтересовать Элана, и он, расплывшись в улыбке, попросил:
– А теперь поподробней, дружочек. И если ты не найдешь достаточно фактов, чтобы доказать правдивость своих слов, я прикажу повесить тебя завтрашним утром.
Парень некоторое время пытался понять смысл сказанного Голубым агентом, а когда понял, чудовищно побледнел.
– Ну? Что же ты молчишь? Я внимательно слушаю! – подзадорил его Мартинец.
Но как трудно говорить, когда каждое слово может оказаться гвоздем в крышке твоего гроба!
И все же парень решился:
– Вы, как отвечающий за Мартину агент, должны следить за безопасностью, так ведь?
– Так. И что?
– А то, что сегодня утром мы с друзьями шли по дороге в сторону леса…
– Зачем вы шли в лес?
– Мы с друзьями жили там. Мы – охотники.
– Понятно. Продолжай.
– Так вот… Мы шли, никого не трогали. И спокойно наблюдали, как нам навстречу катится старая телега. Подвоха мы не ожидали… Два моих приятеля умерли сразу – сидящий на козлах парень швырнул в них метательными ножами. Еще одного оглоушил кнутом извозчик. Тот, в капюшоне, завершил дело еще двумя ножами. И…
– Подожди‑ка! – перебил его Мартинец. – Телега? Парень в капюшоне?
– Да. Извозчик назвал этого парня Лис.
«…среди других заключенных он был больше известен как Лис…»
Но это невозможно! Он же проверял…
Впрочем, таких совпадений не бывает. В любом случае «Зеленого» – точнее, Лиса – надо остановить раньше, чем он пересечет границу с Корлогой. А дальше пусть Красный с Маквалом разбираются…
– Свободен. – Мартинец выдвинул один из ящиков, достал объемистый кошель и бросил его парню. Конечно, по‑хорошему ему стоило выдать десять плетей за столь непочтительное отношение… ну да ладно – информация всяко важней, и за нее стоит отблагодарить даже отъявленного грубияна.
Парень ловко поймал мешочек с монетами и живо убрал за пазуху. После чего с извинениями откланялся и покинул кабинет.
А Мартинец сидел в кресле мрачнее тучи.
Проклятый Лис чуть не обвел его вокруг пальца!
Король рассвирепеет, если узнает об этом.
Если узнает…
– Дэйвсон! – гаркнул агент.
– В чем дело, господин Мартинец? – Дверь мгновенно распахнулась. Слуга словно ждал там всё время.
– Принеси мне шар связи. Срочно.
– Слушаюсь, господин.
Он снова остался в одиночестве. Повернувшись к окну, вновь приступил к созерцанию прекрасного бирюзового неба.
Нужно было успокоиться.
– Кхе‑кхе, – раздалось покашливание позади. – Мартинец!
Агент, не оборачиваясь, ответил:
– Вы здесь, Красный? Или через шар?
Никаких способностей не хватит, чтобы поддерживать контакт более нескольких секунд. Мартинец искренне не понимал подобного расточительства сил.
– Второе. Мартинец, вы должны явиться в Стом для проведения собрания агентов Радуги. Немедленно.
– Я‑то явлюсь, а вы так каждому агенту решили показаться лично?
– Нет, с вас начал и уже понял, что на всех меня не хватит. Пожалуй, я подам… – Нечеткое изображение Красного пропало из интерьера комнаты.
Мартинец тут же почувствовал покалывание запястья левой руки. В Стоме действительно ждали всех агентов.
И всё‑таки жаль, что контакт через шар слишком короток, сложен и отнимает силы… Такая прекрасная была бы возможность для наблюдения!

Висельники дядюшки Джо

Дейдру взял к себе Красный.
Целые дни приходилось тратить на бесконечные уроки, но время не расходовалось понапрасну: лже‑Литолайн споро усваивала основы волшебства и быстро набирала обороты. Учителя только диву давались – настолько велик был ее магический потенциал и бесконечно упорство.
Она работала до полного изнеможения – и по части заклятий, и по части владения самым разнообразным оружием. Последнее, к слову, давалось ей особенно легко. Лучшие мастера ближнего боя с трудом прятали удивление, когда девушке удавалось повторить сложный прием без предварительной подготовки.
Все прислужники Радуги ломали голову, как могли они раньше не увидеть в этой кажущейся хрупкой девушке будущего агента – а она обязательно сменит Красного, никто в этом не сомневался.
И невдомек им было, что ко всем испытаниям девушку подготовили заранее.
Дейдру с детства воспитывали лучшие маги и мечники Валитана. Теперь ей достаточно было вспомнить и повторить пройденный материал.
Отец надеялся на нее и верил в успех, иначе ни за что не отправил бы на это задание.
Впрочем, зря.
Никому нельзя доверять.

ГЛАВА 8

Великие Дома

– Вы весьма точны, Алисандр, – отметил Квенир, приветствуя главу Дома ал Ниненс.
– Я полагаю, вы учли это и прибыли сюда немногим раньше.
– Да, вы правы. Моя карета только‑только отъехала. Старик Генри любезно предложил мне отправиться к королю, не дожидаясь вас…
– Да уж, как любезно!
– Не язвите, Алисандр. Генри не имел в виду ничего дурного. Просто предположил, что в зале ждать вас и Маквала мне будет привычнее, чем стоя у дверей.
– Не могу не согласиться. А как насчет нашего общего плана? Мы же хотим предъявить королю маленький ультиматум, а сами даже не договорились, что станем требовать. Будет выглядеть весьма глупо, если каждый скажет о своем.
– Нет, Алисандр, предъявлять претензии решили вы. Я же пока хочу услышать о положении дел. Уж больно странные слухи доходят до моих ушей в последнее время.
– И о чем же эти слухи? Неужто о том, что Маквал не собирается отдавать долги?
Квенир уныло покачал головой:
– Что ж вы всё о долгах‑то говорите, Алисандр? Неужели другие вопросы вас не беспокоят?
– Это какие, к примеру?
– Говорят, грядет война. С Валитаном. Или Кодией. А возможно, и с ними обоими.
– Война? Война меня беспокоит тоже, по двум причинам. Во‑первых, это непредвиденные растраты.
– А во‑вторых?
– Король на вполне законных основаниях сможет оставить наши деньги у себя.
– Тьфу на вас. И как я умудрялся вообще вести с вами дела? Вы ведь больше похожи на жадного скрягу, чем на главу Дома. Пожалуй, сегодня я к королю не пойду. По крайней мере в вашей компании. – Квенир, не прощаясь, развернулся и направился к воротам. Повинуясь негромкому приказу, ко входу уже подъезжал его личный экипаж.
– Вот и славно, – пробормотал себе под нос Алисандр, – пусть я для всех и остаюсь скрягой. Особенно для вас, Квенир. Надо же, какая забота о Веронии… Показная забота. А к королю сегодня идти и вправду резона нет. Полагаю, Маквал не слишком расстроится, если мы так и не повстречаемся…

Висельники дядюшки Джо

Прислонившись спиной к одинокой сосне, я точил кинжал.
Обычно меня за подобным делом не застанешь. Висельники – не благородные рыцари, которым дай только побиться на клинках. У нас все проблемы разрешаются метко пущенным ножом, арбалетным болтом или стрелою. Можно сколько угодно говорить, что это подло и низко, но главное в нашей работе – результат. Для висельника каждая выигранная секунда – шажок к общему успеху операции.
Нельзя сказать, что я боюсь проливать кровь. Что плохо стреляю, мечу ножи. Но, что бы ни было причиной, я предпочитаю обходить недругов стороной. Мимо одного прошмыгнул, мимо второго… потом добрался до цели, прихватил «заказанное» с собой и опять – мимо одного, мимо второго…
Убили кого‑то во время задания – всем наплевать. Не убили – тоже. Разница лишь в том, что среди своих большим авторитетом пользуются вторые. Ведь прятаться намного сложнее, чем выпрыгивать из тени и всаживать кинжал в спину зазевавшегося стражника.
Хотя случались и исключения. Был у нас, к примеру, парень по кличке Жнец. Так вот он за неполных три десятка заданий угробил столько народу, что хватило бы на небольшое кладбище. Жнецу нравилось пускать людям кровь, он просто свирепел, когда ее видел, и потому убивал, убивал, убивал… Надо ли говорить, что остальные висельники сторонились этого психа? Из‑за своей репутации Жнец всегда работал один, что было совсем неплохо для его кармана, ведь ни с кем не приходилось делиться.
Погиб он во время выполнения то ли сорокового, то ли сорок пятого задания. По слухам, один из стражников, уже умирая, серьезно ранил Жнеца, а тот не смог выбраться – слишком много крови потерял. Работал бы в паре – может, и живехонький был бы, вытащил бы его соратник. Но он предпочел одиночество и потому гниет теперь где‑то, на радость могильным червям.
– Лис! Лис! – радостно смеясь, ко мне бежала Литолайн.
– Что случилось, Лита? – спросил я, отрываясь от работы.
– Посмотри, что мне дядюшка Терри сделал! – Гордая, она закатила рукав и показала мне татуировку на левом предплечье – бегущего волка.
Точнее, Волчицы.
Ох, Круглый…
– Красиво, правда?
– Да, очень, – я с трудом раскошелился на улыбку.
– Тебе не нравится? – мигом погрустнела она.
– Нет, что ты – просто прекрасно! Терри и мне в свое время сделал нечто похожее. – Я расстегнул ворот рубахи и показал ей изображение лиса.
– Ух ты! – восхитилась девочка. – У тебя даже красивей, чем у меня!
– Да ну, что ты? Просто у тебя волчица, а у меня – лис. Сложно сравнивать!
– Ты прелесть, Лис! – воскликнула она и, чмокнув меня в нос, побежала обратно к татуировщику.
Кинжал выпал из руки, следом в траву скатился камень. Я сидел, пустым взглядом уставившись в поросль мать‑и‑мачехи, и было мне как‑то не по себе.
Лита, Лита… Маленькая девочка, которая быстро забывает старые обиды… Зачем же ты превращаешь мое сердце в груду осколков?..

Агенты Радуги

Магические письма имеют свойство перемещаться во времени много быстрей своих обычных товарок, цепляемых к лапке хорошо обученного голубя. За то время, что птица донесет послание по адресу, магическое сообщение успеет десять раз слетать туда и обратно.
Проход в земли кочевников, Корлогу, в эту пору слабо охранялся веронскими солдатами. Около десятка арбалетчиков на воротах, по одному через каждые сто футов, и десяток хорошо обученных мечников никак не могли оказать достойное сопротивление всей степной орде. И Мартинец, разумеется, об этом знал.
Причиной, по которой он не высылал дополнительные силы на границу, было находящееся в миле от ворот озеро Ниблу. Летом оно сторожило проход много лучше любой армии. Точнее, не само озеро, а то, чем оно становилось в первые же дни июня.
Проход сторожили макгайверы.
Сложно сказать, каким образом они появлялись. За весну озеро полностью высыхало, но вода не испарялась бесследно. Она превращалась в пар, из которого сами собой формировались знаменитые на весь материк стражи. Макгайверы охраняли озеро и близлежащие к нему земли, уничтожая любого, кто осмеливался пройти в опасной близости от Ниблу. Путнику, который хотел обойти молчаливых стражей, приходилось выбирать – либо ломать ноги в горах, рискуя при этом стать добычей населяющих их василисков, либо научиться летать. Третьего не существовало.
Именно поэтому число защитников на пограничном посту было столь ничтожно мало.
Именно поэтому магу Регаро не очень понравилось письмо от Мартинца.
«К вам приближается самозванец, выдающий себя за Зеленого агента. Судя по всему, появится у вас в самое ближайшее время. 
Убийство допустимо, но нежелательно: самозванец нужен мне живым ».
Регаро широко зевнул и разгладил седую бороду: давненько ничего подобного не было. Точнее, не было вовсе.
За сорок лет пребывания на посту пограничного мага Регаро ни разу не доводилось участвовать в каких‑либо стычках. Никто даже не пытался преодолеть границу: веронцы боялись беспокоить погрязших в междоусобной войне кочевников, а корлогцам и без того хватало проблем.
Впервые кто‑то попробует пройти через их пост.
И впервые же потерпит поражение.
Судя по всему, Мартинцу известно имя преступника, выдающего себя за Зеленого. И очень похоже на то, что за поимку этого парня король пообещал немалую награду – иначе зачем Голубому понадобился бы живой негодяй.
Ах, как жаль, что ему, дряхлому старику с впавшими глазами, проведшему лучшие годы вдали от цивилизации, мешочек золота нужен, как телеге – пятое колесо. Ему незачем что‑то покупать и продавать. Он живет за счет Веронии. Скучно, но относительно неплохо и, главное, спокойно.
За всю оставшуюся жизнь ему вряд ли доведется еще раз увидеть настоящего преступника. Поэтому он пленит фальшивого агента легко и красиво – чтобы последующие годы вспоминать этот день как величайший триумф в своей жизни.
А что делать? Спокойная жизнь порождает ощущение бессмысленности, которое могут развеять только новые ощущения – те, что еще не доводилось испытывать.
Мартинец взволнован, что преступник еще не схвачен? Регаро благодарен богу за подарок.
Он уверен в своей победе и ждет приезда лже‑Зеленого, как голодный пес – кости.

Висельники дядюшки Джо

– Эгей! А вон и пост! – воскликнул Круглый.
Я приподнял голову с мешка и увидел стену. Ворота пока было не различить, но мы споро приближались к цели.
Вздохнув, я натянул капюшон едва ли не по самый подбородок: лучше подстраховаться заранее. Поблизости могут быть дозорные, которым палец в рот не клади – дай только кого‑нибудь отследить.
Впрочем, похоже, я волновался зря: степь вокруг спала беспробудным сном, как и Мартина, как и вся Голубая провинция. Земли близ Корлоги больше всего напоминали кладбище.
Мне это, конечно, на руку. Все настолько обленились, что напрочь забыли о бдительности.
До стены оставалось не более трехсот футов. Теперь можно рассмотреть ворота, прогуливающихся неподалеку солдат…
Готов поспорить, мы там не задержимся. Кто‑то из них бегло проглядит грамоту, даст своим отмашку – и наша телега спокойно въедет в Корлогу…
Но когда до ворот оставалось не более ста футов, я почувствовал неладное: солдаты, до сего момента только позевывающие, при виде нашей телеги встрепенулись и стали выстраиваться в колонну по два.
Между зубцами стен я заметил арбалетчиков. Судя по всему, нас держат на прицеле.
Возможно, это всего лишь предосторожность. Но чутье подсказывало, что крушение моего замечательного плана – не за горами.
Круглый вопросительно посмотрел на меня: он тоже заметил оживление в рядах защитников.
– Двигаемся, дружище, – прошептал я, не сводя взгляда с солдат. – Не стоит торопить события. Может, это обычная предосторожность? Всё‑таки не мешок с дерьмом охраняют – границу!
Он фыркнул.
Мы проехали еще футов пятьдесят, когда один из солдат – наверное, десятник, – шагнул вперед и поднял руку, приказывая нам остановиться.
Круглый, буравя его взглядом, натянул поводья.
Телега замерла. Клячи, решив воспользоваться неожиданной передышкой, принялись щипать редкую траву под ногами.
Наши заботы их мало волнуют. Лошадь – не собака, ей всё равно, кто будет хлестать и кормить овсом. Лошадь не станет горевать по утраченному хозяину и выть ночами, если в корыте будет достаточно корма, а конюшня тепла и удобна. Собаки в этом плане куда более разборчивы.
Только на них далеко не уедешь.
– С вами хочет поговорить маг, – сказал десятник.
Словно по команде, его подопечные обступили нашу телегу с двух сторон, чтобы мы даже не думали о бегстве.
Хотя о каком бегстве может идти речь, когда ты находишься под прицелом доброго десятка арбалетчиков?
Дверь в одной из двух башенок, стоящих по обеим сторонам от ворот, открылась, и нашему взору предстал седобородый старик с глубоко посаженными глазами и обвисшим брюхом. Видимо, это и был тот самый маг, жаждущий разговора с нами.
– Приветствую! – сказал я, кивая. – Что за проблемы, волшебник?
– Господин волшебник, мразь, – процедил сквозь зубы старик.
Игра окончена. Теперь я был в этом уверен. Надо потянуть время, прежде чем ему придет в голову дать сигнал арбалетчикам. Гнуть свою линию. Рисковать.
Да что угодно, только не сдаваться раньше времени.
– Как вы смеете? – воскликнул я, одним движением спрыгивая в траву. – Да если об этом…
– Заткните ему рот! – взвизгнул маг.
Ближайший солдат шагнул ко мне с явным желанием поскорее выполнить приказ волшебника, но я был начеку: перехватив летящий мне в подбородок кулак, я отшатнулся в сторону и ударил пограничника ребром ладони по шее. Тихо охнув, он осел в траву.
Я приготовился отразить следующий выпад, но тут сбоку что‑то мелькнуло и… Среагировать я не успел. Скулу обожгло дикой болью, картинка перед глазами пошатнулась. А тем временем следом за первым ударом последовал второй – прямо в висок.
Сознание вспыхнуло и погасло.

Агенты Радуги

Желтый сидел на берегу Лиры, опустив обе руки в песок. Легкие волны то и дело накатывали, и ладони оказывались под водой. Агент прислушивался к журчанию реки, а спустившийся к самому берегу лес дополнял звучание тихим шелестом. В чаще считала годы кукушка, стучал дятел.
Желтый не обращал внимания ни на воду, ни на лес. Он приходил на этот берег только для того, чтобы остаться наедине с собой и обдумать сложившуюся ситуацию подальше от чужих мнений. Зачем обращаться за советом к людям, которым свойственно ошибаться, если ответственность в любом случае ляжет на твои плечи? Не легче ли решить всё самому, полностью положиться только на себя?
Выбор в пользу одиночества Желтый сделал уже через месяц после того, как стал агентом Радуги. Слишком велико было желание у других перевалить часть собственных бед на голову агента. И возникало это желание почему‑то только у посвященных в любую, пусть даже ничтожную часть всякого мало‑мальски серьезного вопроса.
Сегодня Желтый отправился на побережье, чтобы серьезно поразмыслить о необходимости и возможности отправить часть флота Веронии, находящегося сейчас в Валире, к берегам Кодии.
С одной стороны, разведчики сообщали, что большая часть магов, способных нанести его флотилии хоть самый незначительный вред, сейчас сконцентрировалась далеко от Шарасского моря, у самых границ с Валитаном. С другой стороны, даже без магов флот Кодии очень и очень силен и наверняка находится в полной боевой готовности.
– Господин задумчив, – раздалось сзади. Вышедшая из леса девушка положила руки на плечи сидящему агенту, а затем откинула капюшон с его головы. Желтый легко повел рукой, и скрывающая лицо агента дымка растаяла.
Всё‑таки, говоря о своем одиночестве, Желтый лукавил.
Клочки прошлого замелькали перед глазами агента. Он вспомнил, как жил до Радуги, как звался Жаном, а главное – как в первый раз увидел Лиину.

Они встретились случайно. На стомском рынке всегда были толпы народа, крикливые торговцы зазывали в свои лавки, а покупатели сновали между рядами пряностей, тканей и ювелирных побрякушек, создавая подобие огромного муравейника. 
Он ходил от одной лавки к другой, рассматривая выложенный товар. Он ничего не искал. Ему было скучно. 
Она стояла в одном из рядов с тканями и предлагала яркие узорные платки, которые мастерски изготавливала ее тетка. 
Он – сын богатого землевладельца, в то же время – перспективный маг, отнекивающийся от предложений гильдии. Она – уроженка восточных земель, накинувшая на плечи алый платок. 
Они увидели друг друга, и это решило всё… 
– Давай поговорим о нас, – предложила Лиина. 
– Давай, – легко согласился Жан. – Ты хотела о чем‑то спросить? 
– Да… Скажи, ты будешь заводить себе вторую жену? 
Жан несколько раз моргнул и удивленно посмотрел в глаза Лиине. 
– С чего ты взяла? Да у меня и в мыслях не было подобного! К тому же у нас многоженство не принято. 
– А у нас оно одобряется… Но, ты знаешь, я рада! Я очень рада, что ты о таком не думаешь. – Лиина прижалась к Жану. – Ты ведь будешь со мной всегда? 
– Всегда, – эхом повторил молодой человек. 
Несмотря на все запреты и не обращая внимания даже на сопротивление самой Лиины, Желтый открыл ей свою новую жизнь. Слишком много для него значила эта девушка, представшая когда‑то перед ним на стомском рынке в образе восточной красавицы. 
– Теперь я не могу называть тебя по имени, – грустно произнесла Лиина, глядя ему в глаза. – Но я не хочу звать тебя Желтым. Пусть ты будешь агентом Радуги для остальных, но не для меня. 
– А как ты хочешь меня называть? 
– Так, как принято в моей стране. Я буду звать тебя «господин». 

Речные волны по‑прежнему размеренно накатывали на берег.
– Господину нужен совет? – Лиина продолжала стоять, держа руки на плечах Желтого, а сама вглядывалась в противоположный берег Лиры.
Пожалуй, она была единственным человеком, чье мнение агент ценил едва ли не так же, как собственное. Нельзя сказать, что точка зрения Лиины всегда перевешивала, но она зачастую помогала лучше понять все стороны дела.
– Скорее даже не совет, – задумчиво произнес Желтый, – просто толчок к решению. Вот ответь мне: да или нет?
– Я так не могу, – засмеялась Лиина, – неужели можно что‑то решить, полагаясь на удачу?
– В нашем деле без удачи никуда, – вздохнул агент.
– Ну, тогда я посоветую тебе, как принять решение немного по‑иному. – Лиина кивнула на лежащий у самых ног Желтого плоский камешек. – Брось его в воду плашмя, если он сделает больше пяти прыжков – то ответ «да». Если меньше – то «нет».
Агент поднялся и взял в руку камень. Гладкий, горячий… Улыбнувшись, Желтый повернулся к Лиине:
– А если прыжков будет пять – не больше, не меньше?
– Значит, ни «да», ни «нет». Значит, стоит подождать день и повторить бросок.
Желтый отвел руку в сторону и резким движением выбросил камень вперед.
– Раз, два, три, четыре, пять… Пять. Ровно пять, надо же!
– Значит, жди. Скоро всё разрешится само, – посоветовала Лиина.
– Разрешится… Ладно, может, ты и права, а мне… пожалуй, пора, – сказал Желтый, почувствовав легкое покалывание в левой руке. Красный требует всех агентов Радуги немедленно прибыть во дворец к королю.
Естественно, выполнить такой приказ без использования магии было достаточно проблематично.
Желтому, конечно, в этом плане полегче, ведь он сам является магом. А вот тем, кто попал в агенты по воинской линии, стоило побыстрей отыскать ближайшее отделение магической гильдии. Или использовать покупное заклятие, благо агенты запасались ими заранее.
– Вот видишь, сейчас всё может решиться, – отметила Лиина, ободряюще улыбнувшись своему господину.

Получилось так, что в зал я вошел едва ли не последним – сразу же за мной появились Маквал и Красный. Можно считать, что я совсем не опоздал.
С удивлением поймал на себе озлобленный взгляд Мартинца, но не придал этому никакого значения. Мало ли что могло прийти ему в голову?
– Повод для встречи сегодня крайне неприятный, – сказал король, как только все заняли свои места. – Желтый, я прошу вас встать. Вам будет предъявлено обвинение.
Сказать, что услышанное нас шокировало, значит не сказать ничего. Агенты, как по команде, повернули головы к сидящему по правую руку от меня Желтому. Тот с невозмутимым видом поднялся и сказал:
– Я слушаю.
Красный агент также поднялся со своего кресла и официальным, без эмоций, голосом стал зачитывать текст с листа, лежащего перед ним, стараясь ничего не добавлять от себя:
– Желтый агент обвиняется в том, что на протяжении последних лет не скрывал истинное лицо и имя от своей бывшей жены…
– Она моя настоящая жена! – зло выкрикнул Желтый.
– …бывшей жены. Данное деяние противоречит основному правилу работы агентов, согласно которому агенты обязаны порвать с прошлой, мирской жизнью. Перед Радугой ставится вопрос о снятии с провинившегося титула агента. Вы хотите что‑то сказать, Желтый?
– Я не собираюсь ничего скрывать. Но признайтесь, это ведь просто повод! Не может быть, чтобы такая мелочь заставила вас созвать всех нас для принятия подобного решения!
– Вся наша жизнь состоит из мелочей, – ровным голосом заметил Маквал. – И если мы будем их упускать, Радуга никогда не останется такой уважаемой многими силой, какой является сейчас. Может быть, слово «уважение» здесь и неуместно, ведь всё основано на строгом соблюдении немногочисленных правил. И пусть стражи следят за порядком, следуя многотомным уставам, но агенты обязаны следовать всего нескольким принципам. Вам даются огромные права, а взамен требуется не так уж и много. Нужно всего‑навсего отречься от прошлого, забыть о своей мирской жизни. Но, к сожалению, это практически единственное правило было вами нарушено…
Красный обратился к Желтому:
– Что‑то еще?
– Только одно. Откуда вы узнали, что я по‑прежнему встречаюсь с Лииной?
Маквал вздохнул:
– Она сама пришла к нам и всё рассказала. Лиина призналась, что по‑прежнему общается с вами.
– Но… зачем? – одними губами прошептал Желтый.
Красный тем временем продолжил собрание:
– Скажите, Оранжевая, считаете ли вы данное нарушение достаточным для снятии с Жана титула Желтого агента?
– Да, считаю, – кивнула Мелла. Я заметил, что она в волнении кусает нижнюю губу.
– Зеленый?
– Мне кажется, всё это очень не вовремя…
Красный не дал мне развить мысль:
– Есть правила Радуги. Считаете ли вы, что они нарушены?
– Да, черт побери, считаю!
А что мне оставалось делать? Правило действительно нарушено, это не мог не признать любой агент, даже сам Желтый.
Красный дождался решения каждого из Радуги – все оказались на удивление единодушны – и только тогда объявил:
– Вы больше не Желтый агент, Жан. Вы вольны идти куда угодно, более никаких мер по отношению к вам принято не будет.
– Это – удар в спину, – громко прошептала Мелла. Ее обвиняющий взгляд был направлен отнюдь не на Жана, а на Красного агента.
– Простите, что прерываю вас, но мне нужно сообщить всем важную новость! – вдруг заявил Мартинец.
– Только не сейчас, – отмахнулся Синий. – Всё потом. Нам нужно хорошо обдумать произошедшее. Каждому.
– Но мне необходимо срочно вернуться в Мартину. Если вы не выслушаете меня немедленно, боюсь, мои новости останутся при мне до следующего собрания и уже не будут иметь той ценности, что имеют сейчас!
Синий только покачал головой, остальные и вовсе промолчали.
Какие могут быть новости, когда в стане Радуги творится такое? 
– Зеленый, мне нужно с тобой поговорить, – попросил бывший Желтый перед тем, как выйти из зала.
Я поднялся со стула и уверенно, так, чтобы слышали все, произнес:
– Не желаю общаться с предавшим основы Радуги.
Было видно, насколько неприятно Жану слышать подобное. Но что делать? Не мог же я открыто проявить свое несогласие с принятым Радугой решением.
Проходя мимо бывшего Желтого агента, я сильно задел его плечом. Он встрепенулся и злобно взглянул на меня. Я тихо, одними губами, произнес:
– Сегодня. На закате. У Западной рощи.

Висельники дядюшки Джо

Первое, что я почувствовал, когда очнулся, – жуткая головная боль. Словно не слишком умный дятел спутал мой висок с болячкой на коре столетнего дуба.
– Оклемался? – знакомый голос.
– Да, – выдавил я в ответ.
Вздох.
С трудом, но мне всё‑таки удалось повернуть голову.
Терри сидел на куче соломы и мрачно смотрел на меня.
– Говорил я тебе, Лис, – сказал он, поймав мой взгляд, – не стоило нам туда ехать! Остался бы у меня в «Тригано» – ничего бы этого не было!
– Чего – не было? – проворчал я. – Радужные живо отыскали бы меня и отправили в свои темницы. Тебя, кстати, тоже – за укрытие убийцы!
– И черт с ним. Главное, с Литолайн всё было бы в порядке.
– А что с нею сейчас? Где она, кстати?
– С солдатами. Маг разрешил им немного позабавиться с девкой.
– Что?! – Я мигом оказался на ногах и, ухватив Круглого за грудь, воскликнул: – Что ты сказал?!
– Руки убери, – посоветовал татуировщик. – Иначе без пальчиков останешься.
– Извини, – смущенно пробормотал я, разжимая хватку. – Перенервничал… И что, он отдал Литу этим тварям?!
– Солдаты много месяцев, а то и лет провели без баб. Представляешь, каково это? – едко осведомился Круглый.
Я так и сел на кучу соломы. Обхватил голову руками.
Боже! Почему она должна страдать из‑за меня?
– Тот волшебник уже весточку отправил Мартинцу. Скоро Голубой с эскортом заявится и повезет нас в столицу, – сообщил Терри.
– Проклятье! – воскликнул я зло.
Что тут скажешь? Обман не удался, это и дураку понятно. Мы с Круглым снова попадем к Радуге в лапы, а Лита… прекрасная Лита останется среди этих похотливых тварей?!
– Круглый, надо как‑то спасать девочку, – сказал я Терри.
– Ах, спасать?.. – переспросил он с издевкой. Неожиданно лицо его перекосилось от гнева, и он начал орать: – Ты затащил ни в чем не виноватую девчонку в эту переделку! Ты сделал так, чтобы ее снасильничали идиоты мартинцы! Ты поломал ей судьбу! И теперь ты же говоришь мне: «Надо ее как‑то спасать»?! Проклятый кретин, какого черта я поехал с вами… Лучше бы меня грохнули во время потасовки у ворот!
Я отвернулся, не в силах посмотреть ему в глаза.
Мне было тошно. Отвратно осознавать, что из‑за провала моего плана девочке придется страдать в плену у пограничников! Нас увезут в столицу, повесят там, а она останется здесь и…
Внезапно наша темница содрогнулась.
– Что это? – спросил Круглый, опасливо оглядываясь по сторонам.
– Не знаю…
Здание содрогнулось вторично.
– Проклятье! Не дай бог случиться землетрясению! – процедил я и шагнул к небольшому окошку темницы.
За окошком была Корлога.
И, кроме этого, внизу мелькали странные призрачные силуэты. Они проходили через стену башни и исчезали.
Приглядевшись к одному из призраков, я невольно охнул.
Это были макгайверы.
Около сотни макгайверов!
Мне стало страшно. Призрачные стражи снова и снова «ныряли» внутрь нашей и второй, принадлежащей волшебнику, башни. Двигались они ровными рядами, словно вымуштрованные солдаты.
Создавалось ощущение, что они идут на чей‑то зов. 
– Что там? – равнодушным голосом поинтересовался Круглый.
Он не вставал с кучи соломы, не пытался заглянуть мне через плечо. А зачем? Наверняка это самое обычное землетрясение. Оно погребет нас под камнями разрушенной башни – участь не намного худшая, чем сунуть голову в петлю перед всем Стомом.
– Макгайверы, Терри, – ответил я дрожащим голосом. – Макгайверы – внутри башни!
Круглый встрепенулся.
– Призраки? Я слышал о них. Но с чего бы им забираться сюда?
– Не знаю. Их очень много. Около сотни. Мне почему‑то кажется, что они идут на зов.
– Но кому их звать? И зачем? Магу?
– Вряд ли. Я слышал, самые сильные волшебники способны управлять всего одним макгайвером. Столько призраков пограничник удержать не сможет.
– Но тогда кто?
Я промолчал.
Темница содрогнулась вновь. За дверью послышались вопли испуганных стражников. Скрежет вынимаемых из ножен мечей – и сразу звуки падения.
Похоже, макгайверы прикончили солдат.
Дверь зашаталась. Мгновение – и она слетела с петель и рухнула на пол, едва не зацепив Круглого.
Мы уставились в дверной проем, ожидая увидеть там кого угодно – солдат, призраков…
Но ни те, ни другие явно не спешили проведать нас.
Мы переглянулись. Свобода?
В коридоре также никого не оказалось. Мертвые стражники лежали у стен; один из них всё еще сжимал в руке короткий меч. Я с трудом разжал онемевшие пальцы и, обхватив рукоять, сделал пару пробных взмахов: фехтование не было моим коньком, но кое‑что я всё же умел.
Круглый подобрал небольшой топор, и мы крадучись двинулись по темному коридору. Эта ветвь должна была привести нас во вторую башню, где располагались покои мага‑пограничника.
Нам было о чем потолковать с ним.

Маг лежал на дорогом валирском ковре ручной работы и не подавал признаков жизни. В чертах его лица застыл ужас.
Я пнул тело чародея:
– Вот и всё, старый пес. Доигрался.
– Смотри, Лис!
Я поднял взгляд и увидел стальную треногу. На ней возлежала небольшая сфера, отсвечивающая в свете канделябров нежно‑голубым цветом.
– Как думаешь, что это? – спросил Круглый.
– Наверняка что‑то магическое и очень опасное. А значит, надо от этого избавиться поскорей. – С этими словами я шагнул к сфере и обхватил ее руками, чтобы поднять над головой и хорошенько треснуть об пол.
Однако стоило мне прикоснуться к холодному стеклу, как мышцы мои ослабли, а сознание помутилось…
Перед внутренним взором предстала Мартина. По ней двигался конный отряд во главе с Голубым агентом.
Словно услышав что‑то, он поднял голову и посмотрел на меня.
– Здорово, – не слишком дружелюбно поприветствовал его я.
От удивления Мартинец раскрыл рот.
– Этого… этого не может быть! – воскликнул он, слегка обуздав удивление. – Ты должен сидеть в камере поста, а не…
– Послушай, мой дорогой агент, – перебил я его. – Если тебе дорога жизнь, советую остаться в Мартине и позабыть мое имя. Иначе какой‑нибудь звездной ночью ты рискуешь не проснуться.
– Что же стало с магом, с солдатами?.. – он словно не слышал меня.
– Они все мертвы. Твой маг – тоже. На пост напали макгайверы. Целая сотня.
– Но… почему же ты всё еще жив?
– Они не трогают меня, Мартинец. Еще раз говорю – сиди дома и не дергайся! Иначе обещаю, я доберусь до тебя.
Он хотел сказать что‑то еще, но образ города задрожал перед моими глазами, и мгновением позже я вновь оказался в комнате мага, так и не услышав ответа.
Сфера вырвалась из моих рук и ухнулась об пол.
Яркая вспышка едва не ослепила меня. Рядом вскрикнул Круглый – его глазам тоже пришлось несладко.
Я замотал головой. Расплывчатые очертания вновь обрели четкость, и я облегченно вздохнул.
Пол комнаты усыпали сотни мелких осколков, хрустевших, словно корка снега под подошвами сапог. Мы оставили покои мага и устремились к лестнице, ведущей, как я надеялся, в Корлогу.
Обитая железом дверь была распахнута настежь. Стараясь ступать бесшумно, мы преодолели оставшиеся ступеньки и вышли из башни.
Холодный ветер ударил в лицо, растрепал волосы и сорвал с головы капюшон. Но я не обратил на это никакого внимания.
Передо мной стояла Литолайн. Вид у нее был, мягко говоря, ужасный.
Рубаха порвана в нескольких местах, на скуле – свежий кровоподтек. Глаза покраснели от плача, с краешка разбитой губы стекает струйка крови.
Я готов был провалиться сквозь землю. Проклятье! Почему это задание досталось именно нам? Почему, когда я крался по дому Ролинхаса, меня не пришиб макгайвер? Почему ему не удалось достать меня у стены? Почему я не сдох от раны? Почему целительнице удалось меня спасти? Почему нас не прикончил дядюшка?
– Лис, – прервала мои размышления девушка. Голос ее заметно дрожал. – Они… били меня…
Я бросился к ней и прижал к себе так крепко, как только мог.
– Лита, Лита… – шептал я, нежно целуя ее в темечко. – Прости меня, если только можешь…
О любви так много книжек, так много баллад. Кажется, что все слова о ней давным‑давно сказаны.
Может, оно действительно так. Но важны ли слова для тех, кто действительно любит?
– Лис, – тихо произнесла она.
– Что, Лита?
– Посмотри мне за спину.
Я поднял голову и увидел макгайвера. В руке призрак сжимал короткий меч, наподобие того, что я спер у почившего стражника.
– Он хочет всего лишь попрощаться с тобой, Лис, – предупреждая мои действия, сказала Литолайн. – Не бойся его.
Я молча буравил макгайвера взглядом. Готов поспорить: стоит мне отвернуться, и он ударит в спину.
Неожиданно призрак поднял свободную руку и помахал нам.
«Не нужно благодарностей!» – пронеслось у меня в голове.
Прежде чем я успел раскрыть рот, макгайвер растворился в воздухе.
– Слушай, Лис, – вывел меня из задумчивости Круглый, – надо уходить, пока треклятый Мартинец не примчался сюда с подмогой! Пошли найдем телегу и откроем ворота!
– Пошли, – легко согласился я, и мы снова отправились в башню.

Агенты Радуги

Старая лесная тропа оказалась гораздо более пригодной для прогулок, чем могло показаться на первый взгляд. Конечно, травой она заросла изрядно, но заплутать на ней мог только слепой и то – при большом желании. Пожалуй, самой неприятной ее особенностью были обступающие края дорожки заросли крапивы. Высотой они достигали четырех, а то и пяти футов. Вязы и клены затеняли путь, но царивший в лесу полумрак всё равно оказывался здесь менее плотным.
По тропе шагали двое. Идущий впереди, высокий темноволосый мужчина, нес немалых размеров сумку и часто перекладывал ее из одной руки в другую: ручки резали ладони. Шагающая следом девушка была облачена в мантию оранжевого цвета и скрывала лицо под капюшоном. Вышитая на спине золотыми нитями рысь выделялась черной каймой по краям, подчеркивающей тонкие линии золота.
– Ричи, мне кажется или раньше путь был короче? – недовольно осведомилась девушка.
– Не кажется, Оранжевая, не кажется. Просто теперь я точно знаю, где находится то, что мы ищем, и проверять реку практически наугад не потребуется. Мы идем точно туда, где затонула «Галеона».
– И откуда же подобные познания, интересно?
– Да заезжал к нам в Ферр один моряк. Легенду рассказал – как полагается рассказал со всякими чудищами и кровавыми подробностями. Только это для него легенда, а не для меня. Я‑то всё помню, выцедил из него все факты, коих мне недоставало. Уж и не знаю, откуда ему всё известно, но проверить указанное место стоит.
– Давай ты сначала расскажешь всю историю целиком, а то я так и не удосужилась узнать подробности, – предложила Мелла. – Заодно устроим привал.
– Привал ни к чему, не стоит терять время. И почему ты не можешь перенести нас к нужному месту при помощи магии?
– «Не могу» и «не хочу» – две разные вещи. Ричи. – Мелла кое‑что утаила. Помимо простого нежелания использовать сложное заклятие была тут еще одна особенность. Перенос постороннего человека мог запросто оказаться неудачным, если подобное умение долго не тренировать. А подходящего случая последнее время как‑то не предоставлялось.
– Ну ладно, не хочешь – не надо, своим ходом доберемся! А рассказать историю – отчего бы и нет?..
«Галеона» была построена в Стоме. Обычный грузовой шкоут из елового леса. Такие, как правило, лет по двадцать служат, даже в море выходят – шкоуты вообще быстроходней, чем морские суда… «Галеона» же перевозила грузы только по Лире. Из Ферра в Стом и обратно. Река на этом участке широка и достаточно глубока, а сам шкоут, насколько я знаю, был не меньше тридцати футов шириной. К тому же этот корабль имел небольшую осадку, да и в высоту совсем мал…
Я прекрасно запомнил «Галеону»: еще мальчишкой был, а она в нашу бухту заходила, стояла у берега. Я и капитана ее помню, хороший был человек. Он нас, ребятню, особо не гонял, даже корабль показывал иногда…
Вот однажды наняли их – зафрахтовали, как принято говорить у моряков, – отвезти всего несколько сундуков с разными безделушками. Да только больно древние были те безделушки, даже тогда, когда их не ценили особо. А сейчас уже лет тридцать прошло! Цены им теперь нет!
Но отвезти попросили не в Стом или еще куда, в Валир, к примеру, а вверх по течению. А что там вверху? Только пара деревень да Василисковы горы.
Но денег заплатили немало, да еще авансом, поэтому‑то никто и не стал интересоваться, кому да зачем нужен такой странный фрахт.
Корабль из плавания в отведенный срок не вернулся. Не возвратился он и позже. Говорили всякое, но однажды у берега неподалеку от Ферра нашли брус с частью надписи «Галеона». Видимо, корабль потерпел крушение и затонул. Но отчего? Почему? И – главное – где? Никто не знал ответа на эти вопросы. Следом за «Галеоной» отправили корабль для поиска экипажа, но он вернулся ни с чем. Единственной памятью о судне и его грузе остался тот самый брус. Больше никаких следов «Галеоны» не нашли.
– Занятно. И откуда же недавно появившийся в Ферре моряк узнал, где затонула «Галеона»?
– Да он и не знает где. Зато ему известно, куда она направлялась.
Где‑то здесь, неподалеку, есть одинокая гора, даже не гора, а просто высокий холм. Вот туда они и плыли. Там их должны были встретить, и, подозреваю, встретили. Только совсем не так, как того ожидал экипаж «Галеоны». Видишь, мы добрались сюда без особых проблем. Сначала на лошадях – жаль, что их пришлось оставить в деревне, – затем пешком. Кораблю же доплыть до этих мест – раз плюнуть. Ясно же, что он не потерялся где‑то в дороге. Следы «Галеоны» нужно искать у этого самого холма…
– Так ты не ответил: откуда моряк знал про холм и цель плаванья шкоута?
– Один человек из экипажа «Галеоны» отправил весточку своим родным. Ну, а дальше кто‑то кому‑то рассказал, и пошло‑поехало…
– Не боишься, что изрядно приукрасили?
– Да нет, в любом случае придется искать… А тут хоть какая‑то определенность имеется!
– Кстати, а сколько всего человек было на «Галеоне»?
– Мм… я точно не помню. Вообще на шкоутах больше пятнадцати человек редко ходит. Если не ошибаюсь, здесь народу было еще меньше. Человек десять‑двенадцать, пожалуй.
– Интересно, что же могло случиться? Предательство? Но ты говоришь, экипаж далеко не в первый раз этим составом ходил. Плохая и даже опасная погода? Но на реке такое представить сложно. Только если атака с берега… – задумчиво прикинула Оранжевая.
– Думаю, этого мы уже никогда не узнаем. Главное – найти сам корабль…
– …и набить твою сумку дорогими безделушками! – закончила за него Мелла.
– Не без того, – не стал возражать Ричи. – Заметь, сумку я взял совсем небольшую. Хотя, пожалуй, надо было мешок заплечный брать, чтобы руки не резало… Да и повместительней он… Хотя – чем черт не шутит? – вдруг мы и узнаем, отчего «Галеона» потопла… Смотри‑ка, пришли, кажется!
Тропа довольно неожиданно разделялась на две. Одна из тропинок сворачивала к берегу и вела к самой водной кромке, а другая довольно споро взбиралась по поросшему жухлой травой склону холма.
– Куда поворачиваем? – лениво поинтересовалась Оранжевая.
– Пожалуй, к берегу. Оттуда будет сподручнее вести поиски. Если там ничего нету, – в глубь суши пойдем.
Ричи свернул на правую тропу, Оранжевая последовала за ним. До воды оставалось всего несколько шагов, когда торговец сбросил свою сумку на песок.
– Чем‑то напоминает пляж, – отметила Мелла, окидывая взглядом побережье. – А Лира здесь всё еще широка, полмили, не меньше…
– Да, она сужается выше по течению, – согласился Ричи и поежился. – Ух! До чего вода холодная!
– Ничего, ты сам напросился на купание, так что давай ныряй!
– Ну, не сейчас же и не с ходу! – покачал головой торговец. – Давай еще немного пройдемся, чтобы прямо под холмом оказаться. Смотри, вон там, видишь?
Холм подходил довольно близко к берегу и обрывался почти вертикальным склоном. Однако до воды оставалось еще несколько футов, и этих футов вполне хватало, чтобы свободно пройти по берегу, не вступая в воду.
– Интересно, по этому склону можно взобраться? – задумчиво прикинула Мелла, изучая уступы.
– Вряд ли. Ты посмотри – здесь глина и песок, обычный холм… Скажи лучше, как именно ты мне поможешь?
Оранжевая развернулась к воде, а затем пояснила:
– Ты полезешь в воду, а я буду поддерживать с берега. Тебя окружит своего рода купол, который позволит дышать под водой и не промочить одежду. Так что раздеваться не обязательно. А сумку можешь захватить с собой.
– А…
– Холодно тоже не будет.
– Это радует. Еще хотел спросить… Этот купол не нарушится и не пропадет, если я на что‑то наткнусь? Или когда возьму какой‑нибудь предмет?
– Нет, конечно. Разве что этот предмет будет мокрым, – фыркнула Оранжевая. – Иди уже!
Ричи, желая убедиться в правоте слов Оранжевой, окунул в реку левую ногу. Спустя минуту он потряс сухим ботинком и убедился, что ни одна капля не просочилась внутрь да и вообще – не тронула обувь.
Торговец уверенно начал входить в реку, держа в руке сумку, но, сделав десяток шагов, повернулся к Оранжевой:
– Пожалуй, это я сейчас брать не буду. Лови! – Ричи швырнул сумку на берег. Оранжевая, разумеется, не стала ловить ее на лету, но когда та упала, волшебница подошла и пододвинула ее к себе кончиком сапога. Ричи скрылся под водой.
Плыть, не заботясь о воздухе, было так необычно. Первые секунды Ричи даже боролся с привычкой задерживать дыхание, но затем освоился и стал спокойно изучать окружающие воды.
Река оказалась не только широкой, но и глубокой – не меньше тридцати футов, и это у самого берега! Радовал тот факт, что об освещении Оранжевая также позаботилась: от невидимого купола исходило неясное свечение, позволяющее, однако, разглядеть всё необходимое.
Тем не менее поиски обещали затянуться.

Когда Ричи скрылся под водой, Оранжевая решила осмотреть заинтересовавший ее холм. Вблизи он казался песчаным, но, попытавшись раскрошить один из выступов у самой земли, Мелла убедилась в его плотности.
Свободного времени имелось в достатке, ведь Ричи вряд ли успокоится, пока не обнаружит хоть что‑то. Именно поэтому Оранжевая решила попробовать взобраться на холм прямо по склону, а не возвращаться назад, чтобы свернуть на развилке в другую сторону.
Первую часть преодолеть удалось довольно быстро и без особых проблем. Зато с середины склона начались неприятности: песок рассыпался под пальцами, а уступов становилось всё меньше. Оранжевая даже начала подумывать о том, чтобы помочь себе магически. Ну или просто съехать вниз и воспользоваться тропой.
И всё же Мелла не сдавалась и упорно ползла вверх. Тем более что, чем выше она поднималась, тем более пологим становился холм.
Вскоре Оранжевая уже стояла на его вершине.
– Поздравляю! – раздалось снизу.
– Ричи, ты что, уже нашел корабль, если выбрался на берег?
– Корабль – нет, – признался торговец. – А вот один из сундуков – да. Он, правда, был открыт, и лежала в нем всего одна статуэтка. Но она того стоит, сама посмотри.
Ричи действительно держал что‑то в руке.
– Ты знаешь, мне отсюда плохо видно, – сообщила Оранжевая.
– И зачем ты туда взобралась? – поинтересовался торговец. – Решила сверху за мной последить?
– Не совсем, – уклончиво ответила Мелла. – Ну, так что, ты теперь полезешь за остальными безделушками?
– Пожалуй, нет. Я всё осмотрел, там больше ничего нет. А искать где‑то еще – задача для целой оравы таких, как я. Пожалуй, я просто получу немного деньжат и укажу интересующимся это место.
– Уже возвращаемся, что ли? Тогда я по тропе пойду, встретимся у развилки. Кстати, что там у тебя за статуэтка?
– Человек с головой волка.
– Волчица?! – вырвалось у Меллы.
– Да нет, мужик с головой волка, я ж говорю! А что?
– Да нет, ничего. Возвращаемся, сумку свою подбирай и пошли уже. Долго ждать тебя на развилке я не собираюсь!

Висельники дядюшки Джо

– То есть ты просто позвала, и они пришли? – переспросил я.
– Да, – пожала плечами Лита. – Просто позвала на помощь.
Телега плелась по зеленеющей степи, подобно дряхлой черепахе. Холмы да кочки существенно замедляли движение; как не переломались оси, ума не приложу.
Впрочем, степь есть степь. Она совсем не предназначена для прогулок с экипажем хотя бы потому, что здесь их, экипажей, просто нет. И дорог тоже нет – точнее, широких трактов, по которым хоть караваны води. Только и караванов у степняков не было: если население Корлоги постоянно странствует, куда ехать купцам? Тратить время на поиски какого‑нибудь захудалого, вымирающего рода? Купцы не настолько глупы.
Вообще, Корлога – очень необычная страна. Ее и страной нельзя назвать – ни городов, ни деревень. Только стоянки – существующие определенное время. Впрочем, тут не обошлось без исключения, иначе Корлога осталась бы без столицы.
«Конта», насколько я знал, переводится со старокорлогского как «затянувшаяся стоянка». Еще лет сто назад у подножия Василисковых гор остановился предок нынешнего «линго» – «предводитель» в переводе с того же самого старокорлогского – Дэлай со своим племенем. Они собирались провести три зимних месяца в пещерах, согреваясь у родовых костров и поедая скудные запасы. Но закончился февраль, наступил март, а Дэлай всё не спешил уходить. Вместо этого он приказал строить город. Самый настоящий город, как у соседей‑веронцев. Немало нашлось недовольных, но стоило линго вздернуть парочку особо шумных – и строительство началось.
Племя Дэлая насчитывало около шестисот воинов. Прибавив к ним еще многочисленных детей, женщин и стариков да собственную «железную руку», линго выстроил Конту – первый и по сей день единственный город кочевников.
Неясно только, чем живут контийцы. Их многочисленные стада уже давно сожрали всю растущую поблизости от города траву, земля у подножия гор стала непригодной для земледелия, а торговать степнякам было нечем. Да и не с кем.
Ходили слухи, будто контийцы наловчились добывать в скалах драгоценные камни и сплавлять их… кому‑то. Кому именно, никто не знал, но слухи упорно ходили.
На небольшом совете, который состоялся на следующий день после освобождения, Круглый убедил меня, что следует ехать прямиком в столицу.
– Живущие в городе степняки, – убеждал меня Терри, – должны быть намного умней тех, что переезжают с места на место. Город – это уже центр культуры, а не пастбище для скота!
В конце концов я согласился с ним. Литолайн в это время тихо посапывала в телеге: девушка еще не до конца оправилась от шока.
Как я понял из ее сбивчивого рассказа, солдаты успели только разорвать ее рубаху и отвесить пару пощечин – чтобы не сопротивлялась. А уж призраки не подкачали…
Как и любой висельник, я ненавидел макгайверов, но в этой ситуации был им даже благодарен. Страшно представить, что могло случиться с Литолайн, если бы они не пришли ей на помощь.
Каким образом девушка вызвала бездушных призраков, я так и не понял. Да она и сама не знала. Просто попросила помощи у Всевышнего – и эта помощь не заставила себя ждать.
Пророчество? Я начинал верить в эту сказку с предназначением. Другого объяснения просто не было. Конечно, можно предположить, что макгайверы напали на пост потому, что так захотелось им самим. Но тогда почему они не прикончили меня, Литолайн, Круглого? Ко всему – этот прощальный жест одного из призраков, голос в моей голове… гадалка, история Коршуна, песня менестреля, калека у фонтана в Мартине… Всё вокруг упорно доказывало мне и Литолайн, что мы‑де особенные и обязательно спасем Веронию… неизвестно от кого, а я упрямо отказывался в это верить. Пожалуй, только время покажет, что к чему.
Пока же мы держали путь к столице Корлоги и всячески старались избежать встречи с другими кочевниками.

Агенты Радуги

Я поджидал Красного у него в кабинете. Глава Радуги обещал появиться с минуты на минуту, но отсутствовал уже не менее часа. За это время я успел забрать и возвратить Мэтра хозяину. Собственно, некоторое время псу пришлось провести в службе дрессировки – просто потому, что мне срочно потребовалось отправиться по делам. Капитану этой службы я, само собой, намекнул, что, если с псом что‑то случится, проблемы его станут еще более весомыми.
Сейчас, уверен, капитан усиленно пытается вспомнить, как выглядит поймавший его с поличным агент, но ничего путного из этих попыток выйти не может.
Забавно было видеть подобные усилия, ведь я очень любил развлекаться такими заклятиями. Действовали они безотказно, так что ни один человек не помнил мое лицо уже спустя полчаса после встречи.
От размышлений меня отвлек появившийся в кабинете Красный. Он прошел через всю комнату и устало плюхнулся в кресло. Агент откинул капюшон – уж у себя в кабинете он мог плюнуть на правила! – и сложил пальцы в замок перед собой. Затем он посмотрел на меня и сразу предупредил:
– Говорить о Желтом сейчас не будем. Мы с королем специально решили дать всем время, даже предоставили возможность вернуться в свои провинции, чтобы обдумать этот вопрос в более привычной обстановке. Остался, между прочим, ты один.
Я кивнул. С кем‑кем, а с Красным о Жане я говорить сейчас не желал.
– Я хотел обсудить историю со службой дрессировки. Вообще‑то я уже обо всём рассказал, но меня интересует, как можно отыскать выдрессированных на убийство животных. Страже подобную задачу поручить невозможно, ведь собак брали только у богатых горожан!
– Да уж. Представляю, как возмутятся дворяне, если стражники станут забирать их животных для проверки. Впрочем, иного выхода я не вижу. Постараюсь всё сделать в лучшем виде…
– Подозреваю, что организовавший эту затею капитан может назвать немало имен…
– Вряд ли. Скорее всего, собак приводили и забирали слуги, так что опознать он мало кого сумеет… а хозяева не настолько глупы, чтобы представляться настоящими именами. Что‑то еще, Зеленый?
– Нет! То есть… Да!
Красный в нетерпении перебирал пальцами по столешнице.
– Ну, так спрашивайте, чего молчите?
– Мм… Агентам Радуги запрещены браки с простыми людьми. Но возможны ли браки между агентами?
– Занятный вопрос, – усмехнулся Красный. – Впрочем, о ваших с Меллой отношениях знают многие. Прецедентов не было, скажу честно. Да ты и сам не хуже меня об этом знаешь… Пожалуй, я поинтересуюсь мнением короля. А вообще, Мелла‑то согласна?
Я выразительно посмотрел на главу Радуги.
– Всё ясно, ты еще не спрашивал. Тогда выносить вопрос на совет не имеет смысла. Я думаю, Маквал даст добро, я тоже, а большего и не потребуется. Заполучи только согласие Оранжевой, – он позволил себе небольшую улыбку.
– Уж постараюсь, – кивнул я.

Висельники дядюшки Джо

Шпили Конты показались на третий день пути.
За сто лет столица Корлоги разрослась и сейчас могла запросто поспорить с той же Мартиной – не самым маленьким в Веронии городом – кто из них крупнее. Может, Конта и выиграла бы этот спор – если бы они действительно заключили пари.
В остальном – типичная столица. Дома‑коробки, замок линго. Единственной странностью было то, что городская стена высотой мне по грудь.
У широко распахнутых ворот маялись стражники. Не обращая на бездельников внимания, в город въехала троица всадников. Привратники никак не отреагировали на такую наглость.
Для чего они вообще там стоят?
Круглый направил телегу к воротам.
Стражники заметили нас, когда мы были футах в пятидесяти от них. Оживились. Мечи выскочили из ножен, лица посуровели.
Я поднял руку в приветственном жесте, но они словно не увидели этого.
– Останавливай! – крикнул один.
Круглый бросил взгляд на меня и натянул поводья.
– Кто такие? – воскликнул тот же стражник.
– Беглые веронцы. Там мы в розыске, решили у вас приютиться, – ответил я.
– Что ты мне сказки рассказываешь? – И без того узкие глаза вояки превратились в две тоненькие щели. – Никто не может пройти мимо Ниблу летом!
– Не знаю, чего вы там навыдумывали, – пожал плечами я, – но мы спокойно проехали мимо вашего озера. Кстати, оно высохло.
– Не шути с нами, незнакомец!
– Я не шучу.
Стражники переглянулись. Один из них, здоровенный амбал, тот, что всё время молчал, подошел ко мне. Без лишних прелюдий схватил за шкирку, как нашкодившего щенка:
– Это ты расскажешь линго! – И одним движением бросил меня на землю.
Я готов был к чему‑то подобному, поэтому вовремя сгруппировался и, вместо того чтобы плашмя шлепнуться в пыль, кувыркнулся через голову. Вскочив на ноги, я повернулся к противникам.
Проклятье! Во время кувырка капюшон слетел, и теперь они видели мое лицо!
– Ну? – воскликнул я, стараясь отвлечь внимание стражников на себя.
И мне это удалось. Опустив мечи, они с раскрытыми ртами уставились на меня. Никогда не видели шрамов?
– Двуликий, – неожиданно произнес один из них.
Словно это послужило командой, оба стражника, не сговариваясь, опустились на одно колено и склонили головы.
– Вы чего? – не понял я.
Тот, что сбросил меня с козел, поднял голову и торжественно возгласил:
– Прости нас, Двуликий! Мы, недостойные слуги твои, не сумевшие разглядеть под капюшоном лицо истинного бога!
«Бога? Да вы что, с ума сошли? Я не бог!» – хотел воскликнуть я, но передумал. Если кочевники принимают меня за своего идола, грех не воспользоваться такой удачей.
– Я прощаю вас, – произнес я спокойно. – Поднимитесь!
Стражники живо вскочили на ноги и замерли, ожидая нового приказа.
Интересно, скажи я им сейчас «Лежать!», они бы послушались?
– Отведите нас в замок линго, – сказал я, забираясь на козлы и накидывая капюшон. – Простым горожанам пока что нельзя зреть мой лик!
«Зреть мой лик!» И где я только набрался таких слов? Тьфу!
Стражники шагали впереди, телега катилась следом. Каждый проходящий мимо кочевник считал своим долгом посмотреть на нас полным ненависти взглядом и двинуться дальше, преисполненный собственного достоинства. Подобные действия горожан меня раздражали, но я мудро молчал – как и полагается спустившемуся с небес богу.
– С чего они взяли, что ты – их бог? – спросил Круглый шепотом.
– Не знаю, и, если честно, меня это мало волнует. Меня приняли за какого‑то там Двуликого? Отлично. Значит, нас не только не убьют, но и примут как дорогих гостей. А что делать дальше, я решу сразу после того, как окунусь в огромную бадью с горячей водой.
Круглый хмыкнул и ничего не сказал.
– Куда они нас везут, Герберт?
После того случая на границе я открыл Литолайн свое настоящее имя. Не знаю зачем, но мне хотелось, чтобы она называла меня Гербертом.
Не Лисом.
– В замок к их… королю. Мы… поживем у него немного – пока не улягутся страсти в Веронии.
– У короля? – оживилась девочка. – Никогда еще мне не доводилось побывать в гостях у настоящего короля!
«Мне тоже, – подумал я. – Хотя бы потому, что визит к Маквалу мог закончиться в стомской тюрьме».
– Куда? – остановил нас стоящий у ворот в замок стражник.
– К королю, – ответил я просто.
– Вряд ли он ждет гостей, – покачал головой привратник.
Один из сопровождающих нас стражей замахал руками.
– Это Двуликий! – пискнул он. – В сторону!
– Какой‑такой Двуликий? – не поверил страж. – Перегрелся ты, что ли?
– Извините, что вмешиваюсь, – сказал я и, когда привратник повернул голову ко мне, приподнял капюшон, чтобы он мог как следует рассмотреть мое лицо, – но вам действительно придется нас пропустить.
Через несколько минут мы уже поднимались по лестнице в главный зал. Сзади бежал дворецкий и безостановочно тараторил про то, как все они ждали, верили и надеялись на мое скорейшее прибытие.
Возле самого зала он немыслимым образом просочился между Круглым и мной и, толкнув огромную железную дверь, воскликнул:
– Двуликий, мой линго!
После чего куда‑то исчез, оставив нас наедине с правителем Конты.
Честно говоря, линго не производил впечатления мудрого и властного правителя. Скорее он был жалок – маленький, с чуть поседевшей бородкой, узкими бегающими глазками. Росточку небольшого, сложен хлипко.
Завидев меня, он всем телом вжался в трон.
– Не трогай меня, Двуликий! – пропищал он. – Я… я всё объясню!
Я открыл рот… и закрыл. Бесполезно спрашивать, что он хочет мне объяснить. Он считает меня богом, а боги обязаны всё знать.
– Можешь забыть о том недоразумении, – махнул рукой я. – У меня к тебе важное дело.
Мои слова, похоже, приободрили линго. По крайней мере он расправил плечи, выпрямил спину и гордо задрал подбородок. К сожалению, это нисколько не помешало ему оставаться таким же ничтожеством в моих глазах.
– Что за дело, о Двуликий? – растягивая слова, молвил правитель Конты.
– Гм… Об этом я сообщу тебе утром. Наш путь в твои земли был долог и труден. Поэтому мы хотели бы для начала отужинать, искупаться и выспаться.
– О, разумеется! – еще больше обрадовался линго и хлопнул в ладоши: – Живо накрыть стол для дорогих го…
Не успел он договорить, а дверь на лестницу уже распахнулась, и два молодых контийца внесли стол на коротких ножках. За ними следовали наряженные девушки с вышитыми шелком подушками в руках.
Нас словно бы ждали.
Прислуга установила стол посреди зала и разложила вокруг него подушки – по одной возле каждой из четырех сторон. Не успели девушки выйти, а на столе уже начали появляться самые разнообразные блюда – расстарались поварихи, нечего сказать! Тут тебе и знаменитые валирские омары, от которых в свое время отказался Круглый, и валитанская хрюшка в яблоках, и местные «деликатесы» – такие как, например, кумыс и суп из трав.
Ломать голову, откуда здесь взялись традиционные веронские кушанья, я не стал – чудесные ароматы задурманили мой мозг, и в животе призывно заурчало.
– Ну, – сказал линго, когда последнее блюдо с простыми и незаменимыми хлебными лепешками опустили на центр стола, – можем приступать!
Долго уговаривать нас не пришлось – высохшие сухари, которыми мы питались всю дорогу, ужасно всем осточертели. Линго только довольно хмыкал, когда очередное глиняное блюдо пустело и убиралось со стола на ковер. Сам он почти не ел: время от времени покусывал лепешку да запивал ее вином из фигурного бокала – ему за годы правления успела надоесть и эта еда.
Во время трапезы мы не обмолвились и словом: беседу с Круглым и Литолайн я отложил до позднего вечера – если, конечно, нам все же удастся остаться наедине, – ну, а с правителем Конты я собирался поболтать с утра. Он, конечно же, не решался поторопить события.
После того как опустело последнее блюдо, линго снова хлопнул в ладоши. Я ожидал, что по его зову явится толпа молодых контиек и без лишних разговоров приступит к уборке, но ошибся – в зал вошел уже знакомый нам дворецкий.
Статный, высокий (что для кочевников редкость!), он походил на всесильного и мудрого линго больше, чем настоящий правитель Конты. Впрочем, дворцовые интриги для корлогцев – вещь незнакомая, и вряд ли стоит ждать, что слуга поднимет руку на хозяина…
Хотя и в Веронии когда‑то не знали, что кинжал в спину является ключом ко всем дверям…
За неимением лучшего занятия я разглядывал дворецкого, а линго тем временем втолковывал ему, что от него требуется:
– Отведи Двуликого и его спутников в комнату Чистоты и проследи, чтобы их обмыванием занимались лучшие купальщицы в Конте. После того как наши досточтимые гости всласть понежатся в теплых водах, проводи их в отдельные покои. – Линго бросил дворецкому ключ. – И до самого утра не смей их беспокоить!
– Всё понятно, мой линго. – Дворецкий низко поклонился хозяину и повернулся к нам: – Прошу вас, о Двуликий, следуйте за мной!
Отказывать ему я, разумеется, не стал.
Ведомые дворецким, мы поднялись этажом выше и вошли в левую ветвь хорошо освещенного коридора, затем миновали пять резных дверей. Возле шестой дворецкий остановился и, склонившись в учтивом поклоне (в который уж раз за сегодня?), провозгласил:
– За этой дверью вас поджидают десять лучших купальщиц во всей Корлоге! Пройдите внутрь, о Двуликий, окунитесь в теплую воду и отдайтесь ласке рук этих чудесных мастериц! Я же смиренно подожду вас за дверью…
– А чего так? – неожиданно даже для самого себя поинтересовался я. – Пошли, кости погреешь!
Дворецкий побледнел:
– О нет! Как я, пылинка под вашими ногами, о Двуликий, могу…
– Да всё ты можешь!
– Но великий линго…
– Всего лишь линго. Пока я в замке, вся власть в моих и только моих руках.
– То есть…
– То есть я приказываю тебе забраться в свободную бадью и отдаться ласке… короче, помыться! – воскликнул я. – Всё понятно?
Он едва заметно кивнул.
– Ну, тогда чего ты ждешь?
Дворецкий вздохнул и толкнул заветную дверь.

– Ох, моя хорошая! Еще чуть ниже, еще… еще…
– Круглый, старый развратник, ты чего там делаешь?! – весело воскликнул я.
– Да это мне спину трут. Грязь аж в кожу въелась!
– Ну, смотри…
– Гер… То есть Двуликий, как мне хорошо! Я будто снова… пф… попала домой!
– Ну, вот и отлично! Как там у тебя, Джухар?
– Ой… я и не думал… что здесь так… приятно… – смущаясь, пробормотал дворецкий.
Мы нагло пользовались услугами лучших купальщиц вот уже час, и конца нашему веселью видно не было. Дворецкий наконец‑то открыл нам секрет своего имени и усвоил, что называть меня Двуликим он может, а вот падать на колени и добавлять перед «моим» именем надоевшее «о» – нет.
Он мне нравился, этот скромный парень. Его простота подкупала. В голове даже начал зарождаться план, в котором Джухару отводилась немаловажная роль.
План, разумеется мести. За убитого друга Альберта, верного Коршуна.
Я собирался нагрянуть в синюю провинцию со своими новыми друзьями‑кочевниками. Думаю, трех‑четырех тысяч этих отчаянных рубак и великолепных конников вполне хватит, чтобы от Кортила остались руины и пепел кострищ.
Просто потому, что этот город приютил висельников. Моих бывших собратьев. Не братьев, а именно собратьев. Потому что братом я мог назвать только одного человека, и его уже не было в живых. По вине главного собрата. 
Зараза не должна расползтись по всей Веронии. Может, я негодяй, убийца и тот еще злодей, но мне небезразлична страна, в которой я родился и прожил полжизни. Во многом еще и потому, что нам с Коршуном доводилось бывать и в Кодии, и в Валитане. С уверенностью могу сказать: если когда‑нибудь одна из этих стран завоюет нашу, о спокойной и размеренной жизни «ради себя и своей семьи» придется забыть. Одни заставят днями напролет отбивать ритм во славу их Спасителя, вторые раздадут посты друзьям, а о таких мелочах, как «народу нечего есть» и «народу негде жить», они даже не задумаются ни на миг.
А дядюшка вел странную игру, в которой я понимал далеко не все ходы, и такое положение дел мне совершенно не нравилось. И если бы к вратам Кортила подошли армии Валитана, он мог с одинаковой вероятностью и встать на сторону защитников, и помочь захватчикам. Главное для дядюшки – выгода, а люди – это всего лишь средство ее получить.
Но ему не повезло – он убил Коршуна, но не достал Лиса. И вот последний считает, что убийца его друга не должен жить. И те, кто помогал убийце, – тоже.
Вообще, бадья с теплой водой и полуобнаженные купальщицы, которые льнут к тебе, стремясь отмыть даже самые… м‑м‑м… труднодоступные места, служили отличной обстановкой для размышлений. Я взял одну из девушек за подбородок, заглянул в ее голубые, цвета неба, глаза. Потом опустил взгляд ниже, второй рукой обхватил за талию и притянул к себе…
Мы слились в страстном, долгом поцелуе.
О боже, как давно я не делал этого!
Нас укрыла непроницаемая стена пара, который заполнял всю комнату, и мы забылись в объятиях друг друга.
Какое блаженство…

ГЛАВА 9

Агенты Радуги

Всего в Стоме было три рощи, и назвали их по географическому признаку: Южная, Северная и Западная. Восточная по какой‑то неизвестной мне причине исчезла, вместо нее были построены несколько особняков довольно богатых Домов. На самом деле рощи представляли собой ухоженные парки – со скамейками, фонтанами и низенькими заборчиками палисадников. Днем в рощах гуляли родители с детьми, ближе к вечеру скамейки заполняли влюбленные парочки.
К закату парки пустели. По одной простой причине – рощи на ночь закрывались. Нет, никого не выгоняли и не требовали покинуть парк, просто запирали ворота. А особой романтики в преодолении высокого металлического забора с острыми штырями никто не находил. Имелись, конечно, некоторые личности, считающие занятным провести в рощах всю ночь, но таких можно было пересчитать по пальцам.
Когда я подошел к центральным воротам Западной рощи, Жан уже ждал меня. Непривычно было видеть его без мантии и с открытым лицом. Да он и сам, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке.
Бывший агент выглядел удрученным, но сосредоточенным. Как только он заметил меня, тут же огляделся и предложил пойти в открытый еще парк. Я согласно кивнул: где‑где, а в парке лишних ушей быть не должно. Собственно, по этой причине я и назначил встречу здесь.
– Ты тоже считаешь, что мое общение с Лииной может повредить Радуге? – сразу же спросил Жан.
– Нет, не считаю. Но правило действительно нарушено, тут нельзя не согласиться… Скажи лучше, ты говорил с женой? Спрашивал, зачем она рассказала Красному о том, что до сих пор видится с тобой?
– Нет, я не был в Валире. Мне… неприятно туда возвращаться. Я не знаю, почему и зачем Лиина это сделала. Да и самому ли Красному?
– Считаешь, он мог подослать доверенного?
– Я и сам не знаю, что думать. Могла ли Лиина сама рассказать или же ее заставили? Что‑то посулили или, наоборот, пригрозили чем‑то?
– Да, вариантов, даже на первый взгляд, море. Самым разумным будет побеседовать с ней.
– Я обязательно узнаю… Но поговорить я с тобой хотел не об этом. Речь идет об отношениях с Кодией.
– Да, я слушаю.
– Дело в том, что значительная часть веронского флота находится сейчас именно в Валире. Боюсь, что без меня он там и застоится. Я обдумал множество вариантов и пришел к следующему выводу: наиболее выгодным для Веронии будет направить примерно треть этой флотилии к берегам Кодии. Обязательно нужно взять на корабли магов, тех штатных, что там есть сейчас, недостаточно.
– А магов‑то зачем набирать?
– Орудия кораблей пускают снаряд на слишком малые расстояния. С помощью заклятий силу удара и дальность полета можно увеличить. Раньше этим приемом редко пользовались, ведь с берега противостоят маги противника. Но защитников в Кодии почти не осталось, все собрались на границе с Валитаном.
– Звучит впечатляюще. По всему выходит, что лучшего места для атаки с моря трудно найти. Не боишься, что это хитрая ловушка?
– Не то чтобы боюсь, но опасаюсь. И всё же склоняюсь к тому, что нам стоит нанести удар именно в эту часть Кодии.
Я остановился у одной из скамеек и после кратких раздумий присел. Жан остался стоять.
Я посмотрел на него снизу вверх:
– Ты вообще уверен, что мне позволят командовать твоим флотом?
– А вот это самое трудное. С одной стороны, кроме желтой провинции к морю выходит только твоя. На время отсутствия своего агента в Валире очень разумно назначить тебя ответственным, но…
– Вот именно, всегда есть свое «но».
– Но под твоим контролем и без того сразу две провинции. Так что, с другой стороны, Красный может вместо тебя назначить кого‑то еще, а то и самолично занять вакантное место. Ему не привыкать сидеть сразу на двух постах.
Я усмехнулся. Похоже, неприязнь Красного и Желтого друг к другу была взаимной.
– Давай ты мне лучше расскажешь про твой флот, чтобы я хоть в курсе был, какие суда могут оказаться у меня в подчинении.
– Хорошо, слушай, – пожал плечами Жан и присел на скамью рядом со мной. – Основу флотилии составляют морские ладьи. Их десять штук, на каждой по тридцать человек экипажа. Ходят довольно быстро – сто пятьдесят‑двести узлов за сутки при попутном ветре пройти могут. Собственно, на попутный ветер рассчитывать не приходится, и всё же это дает возможность добраться да Кодии всего за двое суток.
– Они у тебя достаточно крупные…
– А ты не знаешь, что ли? Или в Сдалине нет ладей?
– Есть, но мало. И на них по пятнадцать человек экипажа, вот я и прикинул разницу.
– Ну, ты примерно представляешь правильно. На ладьях три мачты, три отсека и грузовой трюм. Отличный корабль для такого похода. Про оружие, к сожалению, ничего сказать не могу, выяснишь на месте.
Еще есть линейный корабль и два фрегата. Вот про вооружение линейного корабля я знаю всё, доводилось посещать. На нижнем деке стоят двадцать четыре тридцатифунтовых орудия, на верхнем – столько же шестнадцатифунтовых, на шканцах – четырнадцать тринадцатифунтовых, на баке – два двухфунтовых.
– И ты всё это помнишь?! – поразился я.
Жан рассмеялся:
– Капитан этого корабля – мой хороший знакомый. Можно даже сказать, он мой друг. Что удивительно, агентов Радуги воспринимает соответственно статусу, не то что большинство служак. Он заставил меня выучить описание линейного наизусть, так что в смысле сказанного я понимаю не больше тебя.
– Ну, ладно. По крайне мере звучит очень угрожающе. А фрегаты?
– Ну, про фрегаты знаю, что их два.
– И всё?!
– Нет, конечно. Еще знаю, что они развивают скорость до двенадцати узлов и несут орудий около пятидесяти штук каждый. Какого калибра – поинтересоваться не успел.
– Торговые суда, как я понял, ты просто не считаешь?
– Естественно. Ни торговые, ни грузовые. На самом деле есть еще пара галер, но я бы посоветовал оставить их в Валире. Просто на всякий случай – случиться может всякое.
– Пожалуй. Что ж, теперь осталось упросить Красного доверить мне твою провинцию! Непростая задача…
– Да, непростая, но всё же выполнимая. И я знаю, как мы поступим. Завтра ты разыграешь маленький спектакль. Сделаем ставку на самолюбие Красного агента…

Висельники дядюшки Джо

Купание нас освежило. И хотя день клонился к вечеру, спать мне не хотелось абсолютно. Как и Круглому с Литолайн.
Джухар тоже взбодрился. Я заметил это и предложил ему прогуляться по саду.
– Есть разговор, – объяснил я свое желание.
Мы проводили Терри и Литу до дверей в наши покои, а после отправились вниз. Разумеется, я предупредил друзей о грядущем «военном» совете, который обязательно состоится, когда я вернусь с прогулки. Они возражать не стали, тем более что предусмотрительный линго велел доставить в комнату десять хрустальных ваз с вкуснейшими валирскими фруктами.
Ночной воздух был прохладен и свеж. Мы неспешно бродили по узким тропкам, обсуждая дела в столице Корлоги. В этих беседах я был больше слушателем, чем рассказчиком, и только задавал вопросы, а Джухар отвечал. Видно было – он ждал настоящего разговора. Но я всё не спешил начинать…
Наконец мы остановились у мелкого пруда. С листьев декоративных кувшинок глазели крохотные лягухи, кружились над гладью стрекозы, скользил водомер.
– Ты верен линго, Джухар? – спросил я, прерывая своим голосом дымку окутывающей нас тишины.
– Да, разумеется! Как вы могли усомниться во мне, Двуликий! Я готов служить ему всегда и…
– Я понял, Джухар. А как насчет Корлоги? Верен ли ты ей?
– Конечно! Это моя родная страна и…
– А как бы ты поступил, если бы судьба Корлоги висела на волоске и только смерть нынешнего линго могла ее спасти?
В этот раз он думал дольше. Кусал губу, бегал глазами по водной глади. Наконец Джухар сказал:
– Убил бы его.
– Вот как? Но ты же верен линго! – Я сделал вид, что удивлен его решением.
– Но линго – всего лишь один человек, а Корлога – это сотни, тысячи людей. Если твой вопрос в том, заплатил бы я жизнью хозяина, чтобы спасти эти тысячи жизней, то мой ответ – да, заплатил бы.
– А если бы понадобилась не его, а твоя жизнь? Ты бы погиб ради людей?
– Да, – без колебаний ответил он.
Я отвернулся. Мне неприятен был этот разговор. Веронцы считали кочевников безмозглыми тупицами, хотя ни разу даже не пытались заговорить с жителем Корлоги. Хотя, возможно, умны только контийцы. Те, кто кочует, наверняка остались на том уровне, когда сделанные из камешков бусы меняют на кусочек сырого мяса.
Как бы то ни было, мне нужна помощь именно контийиев.
Сложно сделать выбор. Месть – или жизни тысяч. Сколько их падет по дороге? Не от мечей веронской стражи. И не от метко пущенного висельником болта. Кто оскользнется на камне и рухнет в пучину, кто умрет от случайной разбойничьей стрелы. Кто побежит, бросит собратьев.
Я задаю Джухару вопрос, на который сам бы не смог ответить.
– Чем вы живете? – спросил я неожиданно.
– Чем живем? Что вы имеете в виду, Двуликий?
– Ну, вы ведь живете у самых гор. С кочевыми племенами и веронцами особо не поторгуешь. А у вас тут – фрукты, местные и заморские деликатесы, одежда… Где вы всё это берете?
– Я думал, вам должно быть известно! – удивился Джухар. – Но, раз уж вы спросили, я расскажу.
Когда дед нынешнего линго, Дэлай, приказал добывать камень для строительства, мои соотечественники с усердием принялись за работу. Они стали… гм… не знаю, как это правильно обозначить… «копать вглубь», скажем так. То есть долбили пол в пещерах, опускаясь всё ниже и ниже. Было немного страшно – а ну как пробили бы землю насквозь и провалились в бездонную яму, в ничто?
Но они не провалились. Зато нашли усыпальницу Создателей.
Их было трое. Тело одного состояло из бронзы, второго – из меди, а третий был слеплен из глины.
Корлогцы нарушили их сон: стоило воздуху через щели просочиться внутрь, как Создатели очнулись от забвения. Люди жутко перепугались, но обитатели усыпальницы успокоили их, объяснив, что не причинят людям вреда, и те поверили. В обмен на доверие Создатели рассказали добытчикам историю сотворения человека.
Могучий создавал человека пять дней. Отсюда – пять чувств.
В первый день Могучий попробовал выковать человека из бронзы. Но бронза оказалась трудным металлом, и ковать пришлось целых два дня. Результат не устроил Могучего: бронзовые люди не могли умирать, не умели чувствовать и были малоподвижны.
Тогда, на третий день, он при помощи своего первенца попробовал создать человека из меди. Медь оказалась более податливой, и человек из нее получился достаточно подвижный, но умирать и чувствовать всё так же не умел.
На четвертый день Могучий, заручившись поддержкой Бронзового и Медного, сделал человека из глины. Глиняные люди со временем рассыпались в крошку, то есть умирали, и были достаточно подвижны. Но чувств у них не прибавилось.
И наконец, в пятый день три «брата» и Могучий сделали человека из плоти и крови, наделив его сердцем – чтобы он мог любить, ненавидеть, презирать и гордиться.
В благодарность за помощь бог не уничтожил своих помощников, а спрятал под землей, погрузив в вечный, как он думал, сон.
– Увлекательная история, – сказал я. – Но ты не ответил на мой вопрос: чем вы живете? Вряд ли Создатели способны прокормить целый город…
– Способны, Двуликий! Видимо, Могучий просто не говорил тебе о скрытом могуществе «братьев». Но они требуют за это плату… как любые хорошие торговцы.
– И чем же им платите вы?
– Информацией.
– Информацией?
– Да. Золото, пряности и ткани им без надобности. Единственное, что они ценят, – это информацию. Они хотят как можно больше узнать о мире, об изменениях, происходящих вокруг…
– Слушай, – в голову нырнула неожиданная идея, – а не мог бы ты отвести меня к этим… Создателям?
– Разумеется, мог бы. Только вот зачем?
– У меня к ним серьезный разговор.
– Но вам надо чем‑то заплатить им, если вы действительно хотите что‑то узнать…
– У меня есть плата, не волнуйся. Пошли.
Он чуть замешкался, но всё же сдался:
– Идите за мной, это в полумиле отсюда.
Сказав это, он пошел по дорожке обратно. Я, не раздумывая, последовал за ним.
Создатели могли пролить свет на проклятое пророчество, и я вовсе не собирался упускать возможность во всём разобраться.
Путь занял не более четверти часа. Для меня подобные прогулки были не в диковинку – с моим‑то опытом висельника, – да и Джухар держался молодцом.
Пещера встретила нас огромным черным зевом без единой примеси другого, более приятного глазу цвета. Впрочем, к темноте мне тоже не привыкать…
Джухар зажег небольшой, похожий на птичью клетку фонарик. Вот только вместо канарейки или валирского попугая там находилась толстая свечка с небольшим фитильком.
Исходящий от фонаря свет выхватил у прожорливой тьмы облупленные стены и необычайно ровный пол. В глубине пещеры обнаружилась искусно сработанная лестница, ведущая, надо думать, в ту самую усыпальницу.
Шаги были, помимо треска встретившего воск фитиля, единственными звуками, окружавшими нас с Джухаром. Фонарик в его руке едва заметно подрагивал – он явно боялся… чего? Встречи с Создателями? Или что «великий линго» чрезвычайно разозлится самовольным поведением дворецкого?
За размышлениями я и не заметил, как лестница закончилась. За это я наверняка поплатился бы лишней шишкой, но Джухар вовремя поддержал меня.
– Я покину вас, Двуликий, – чуть виноватым голосом сказал дворецкий, вручая мне фонарь. – Мне нельзя присутствовать при вашем разговоре.
– Погоди! – воскликнул я, когда он уже преодолел три ступеньки. – А как же ты выберешься без фонаря?
В ответ Джухар продемонстрировал мне спрятанную во внутреннем кармане куртки толстую свечу.
– Это запасная, – объяснил он и зашагал вверх по лестнице.
Я отвернулся и, удерживая фонарь перед собой, двинулся в глубь усыпальницы.
Неожиданно загорелся свет. Он едва не ослепил меня: перед глазами запрыгали цветные образы, и я некоторое время стоял на месте, отчаянно пытаясь проморгаться.
– Приветствуем тебя, смертный, – произнес голос, больше похожий на скрежет одного клинка о другой.
– Что привело тебя сюда? – глухой звук, словно из полого сосуда.
– И представься, пожалуйста, – попросил третий голос, медленный и вязкий. – А то неприятно иметь дело с безымянным незнакомцем.
Я зажмурился, потряс головой. Потом открыл глаза и, убедившись, что зрение пришло в норму, поднял взгляд с пола на…
Похоже, передо мной были те самые Создатели.
Один из них, грязно‑серого цвета, мало походил на человека. Да, у него имелись в наличии две ноги, две руки и голова, как и у всех нормальных людей, но на лице не было ни глаз, ни носа, ни рта. Вместо ушей – дырки в овале головы. Ножки – очень тонкие и короткие – явно неспособные удержать Создателя. Ручки тоже не толще обычной бечевки.
У второго были глаза, рот, некое подобие носа – без ноздрей, правда. Туловище напоминало человеческое… только вот у этого Создателя не было шеи, и он не мог поворачивать голову из стороны в сторону.
Третий походил на людей больше собратьев, но я видел, что его глиняные губы, сомкнувшись, в следующий миг могли уже не разойтись – просто слипнуться.
Без сомнения, именно об этих существах мне говорил Джухар. Именно их он именовал Создателями.
Обычных големов.
– Ты, похоже, удивлен. Почему? – спросил Глиняный. Судя по всему, этот голем был самым разговорчивым из троицы. Впрочем, ему приходилось говорить хотя бы из‑за боязни, что потом он уже не сможет раскрыть рта.
– Я… не ожидал, что вы окажетесь…
– Кем?
– Големами.
– Ты прав, мы действительно големы. Не совсем обычные, как тебе может показаться, но действительно големы.
– Представься! – вставил словечко Бронзовый. Теперь я понимал, почему его голос так глух: звук шел из заменяющих уши отверстий.
– Контийцы называют меня Двуликим… – издалека начал я.
– Но твое настоящее имя?
Я понял, что пытаться их обмануть – столь же бесполезное занятие, как учить младенца седлать дракона.
– Герберт. Мое имя – Герберт.
– Это он, – торжественно объявил Глиняный. – Ты всё же пришел… Лис.
– А я должен был обязательно прийти к вам?
– Мы ждали этого. Тучи сгущаются, Герберт…
– Какие еще тучи? Над чем?
– Над Веронией. Если вы с Волчицей не спасете Веронию, Корлога падет.
– Впервые слышу о том, что Веронию надо спасать. От кого?
– От врагов.
– От Валитана? Кодии?
– Одних поведет человек, выдающий свои слова за веления божьи. Вторыми движет корысть слепая, – важно изрек Медный. Меня пробрала легкая дрожь – уж очень неприятен был уху «металлический» голос.
– Но как мы с Литой можем помочь Веронии?! Как мы, двое, можем остановить многотысячные армии врагов?!
– Ты поведешь за собой контийцев. Как и собирался.
– Но…
– Забудь. Малая кровь оплатит большую.
– Но станет ли легче матерям, женам и детям тех, кто погибнет в этом походе, от того, что тысячам ненавистных веронцев удается благодаря такой жертве уцелеть?
– Они – обычные люди, Лис. Они не могут думать глобально. А ты – должен, – уверенно заявил Глиняный.
В голову просочилась шальная мысль – он не просто уверен. Он действительно знает. Знает, что я должен пожертвовать сотнями ради тысяч, тысячами – ради миллионов.
– Вспомни, – глухо проронил Бронзовый.
Очертания пещеры и Создателей поплыли перед глазами, и всё вокруг окутала тьма.
Я открыл глаза. Точнее, я увидел, как открыл глаза. Будто смотрел со стороны на совсем другого человека.
Тот «я» лежал на куче тряпья в каком‑то чулане.
Дверь с противным скрипом, будто ножом по стеклу, отворилась, и волосатая рука ухватила того «меня» за шиворот, а потом…
– Лучше тебе выложить всё начистоту, парень! – изрек, хмурясь, тучный человек в плотной рубахе и штанах из какого‑то грубого материала. – Я не люблю шутить шутки с неизвестными мне озорниками!
– Отпустите меня… пожалуйста… – жалобно проблеял малыш.
– Отпустить? – усмехнулся незнакомец. – Пожалуй, это было бы глупо. Вот ты сам отпустил бы, будь ты на моем месте?
– Наверное, нет, – подумав, признался мальчишка. – Я слишком много видел, а вы не можете позволить этой информации попасть в чьи‑то руки. С другой стороны, я всего лишь никому не нужный беспризорник… Кто станет меня слушать?
Такая рассудительность, похоже, удивила толстяка.
– Ты говоришь правильно, черт меня подери! Не так уж ты и прост, как кажешься, а?
– Может, и так, – пожал плечами малыш. – И что толку?
Толстяк задумчиво смотрел на него. Пальцы правой руки отбивали на крышке стола неизвестный мальчишке ритм.
– На кого работаешь, парень? – спросил он наконец.
– На себя.
– Хо‑хо! И ты думаешь, меня так легко обмануть? – победно осклабился толстяк.
– Не думаю. Поэтому и говорю правду.
Улыбка сползла с лица незнакомца.
– И часто ли ты совершаешь подобные вылазки в дома уважаемых жителей Кортила?
– Уважаемых? – Для тринадцатилетнего беспризорника, застуканного на месте преступления хозяином, его улыбка была слишком уж широка. – Я всё о вас знаю, Джо. Не надо полоскать мне мозги…
– И что же ты знаешь, а?
– Я знаю столько, сколько хватило бы начальнику стражи, чтобы засадить вас в тюрьму и держать там, пока вы не помрете.
– Значит, я правильно решил, что с тобой надо поскорее кончать?
– Не совсем.
– Почему же?
– Я предвидел то, что вы меня поймаете, Джо. Именно поэтому, перед тем как пойти в ваш дом, я заглянул к магу‑почтовику.
– Написать письмо маме? – ухмыльнулся Джо.
– Нет, конечно. Я попросил мага, чтобы он прикрепил письмо к моей линии жизни и дал конечный адрес – «руки Красного агента». То есть, если вы меня убьете, письмо улетит прямиком к заправляющему в Стоме радужному.
– Ха! И ты думаешь, Красный поверит твоему письму?
– Думаю, да. Там много подписей не самых последних в городе людей, которым Красный весьма доверяет.
– Постой‑постой, малыш, я не успеваю за тобой!
– И не успеете: второе письмо – точная копия первого – отправится к Синему агенту. Он доверяет этим людям еще больше, чем Красный. И добраться до вас ему куда легче, чем Красному. И…
– Ладно, ладно, парень! – поднял руку Джо. – Я всё понял!
Малыш замолчал.
– Значит, убить тебя я не могу… – задумчиво произнес толстяк. – Отпустить, как ты сам понимаешь, тоже… Хитро, хитро. Признайся, ты ведь и сам не хочешь, чтобы я тебя отпускал? Ты ведь специально пришел сюда, парень?
Мальчишка лишь улыбнулся. Но это была не наивная детская улыбка.
Так, наверное, улыбался бы лис, укравший из курятника двух самых аппетитных наседок и благополучно ушедший от погони.
Разумеется, если бы лисы умели улыбаться. 
– Как тебя зовут, парень?
– Герберт.
– Да? Не думал, что попрошайкам дают такие имена!
– Это имя дали мне родители.
– Родители? Ты, случаем, не из Домов?
– Не знаю… Я помню только имя… и совсем не помню мать и отца.
– Это ничего, это бывает, – подбодрил его толстяк. – Только прежнее имя тебе придется забыть, если ты, конечно, не хочешь слишком скоро расстаться с жизнью. Теперь тебя будут звать… Лис. Да, именно! Лис – самое подходящее имя!
– Да, наверное.
– Веселей, парень! Веселей! Не кисни! Ты ведь теперь не простой беспризорник! Ты – висельник! А висельники смеются смерти в лицо…
Парень улыбнулся.
Его блеф с письмами удался, как он и хотел.

Дядюшка, я и комната уплыли куда‑то вдаль. Секундное погружение во тьму – и перед моими глазами снова пещера и троица големов, восседающих на выдолбленных в камне стены тронах.
– Ты вспомнил? – спросил Глиняный.
– Да, – прохрипел я: в горле неожиданно пересохло.
– Теперь ты должен исправить свою ошибку, Лис.
– Ошибку? – Улыбнуться оказалось так легко! – По‑твоему, я должен был сдохнуть на улице?
Голос его был удивительно спокоен:
– Да. Если бы ты сдох, всё было бы проще.
Я рассмеялся. Искренне. Но смех получился не веселым, а каким‑то очень уж горьким, больше похожим на карканье испуганной вороны.
– Что ж, прощайте, – сказал я, немного успокоившись. – Кровь этих людей будет не только на моих руках, но и на ваших.
– Ты забываешься, Лис, – покачал головой Глиняный. – Их поведешь на бойню ты. Нам всё равно, что в конечном счете случится с Веронией и с Корлогой. Мы, как ты верно заметил, големы. У нас нет чувств. Ни любви, ни жалости. Ни совести. Мы просто должны проследить, чтобы пророчество исполнилось. Вот и всё.
Мне ужасно захотелось плюнуть в их тупые лица, но я быстро одумался и, развернувшись на каблуках, пошел к лестнице.
Они не виноваты, что у них нет чувств.
Их такими сделали.
– Быстро вы, – сказал Джухар, когда я преодолевал последние ступеньки.
– Не о чем с ними беседовать.
Дворецкий удивленно вскинул брови.
– Неужели Создатели разочаровали вас, Двуликий? – спросил он, принимая из моих рук факел.
– Да, наверное… Может, всё дело в том, что я знаю не меньше, чем они? – попытался ухмыльнуться я, но улыбка вышла слишком натянутой.
– Может, – согласился Джухар, не обращая внимания на мою усмешку. – Впрочем, не мое это дело. Пойдемте скорее в замок, пока великий линго не узнал о нашем походе!
– Пойдем. – Спорить с ним у меня не было сил.
Пока мы шли, я ни разу не оглянулся на проклятую пещеру.
– Приятных снов вам, Двуликий, – сказал Джухар, когда мы спустя полчаса остановились возле двери в мою комнату, – и, прошу вас, не говорите великому линго о нашем походе!
– Хорошо, хорошо, – я похлопал дворецкого по плечу. – Обещаю!
Слуга распахнул передо мной дверь. Я благодарно кивнул, и важный, как валирский павлин, прошел внутрь.
Литолайн и Круглый уже спали. Похоже, военному совету не быть.
Что ж, может, оно и к лучшему. Разговор с Создателями окончательно вымотал меня.
И еще это видение… знакомство с Джо. К чему големы напомнили мне о нем? Неужели то, что я стал висельником, как‑то отразилось на судьбе королевства?
«Верония ныне – словно монетка, установленная ребром. В ваших силах подтолкнуть ее либо в одну, либо в другую сторону. Орел – жизнь, решка – смерть!» – сказал кто‑то в моей голове.
«Что за черт? – подумал я. – Кто ты такой и как проник ко мне в сознание?»
Но голос уже бесследно исчез. Может, мне показалось и те слова – лишь мои собственные мысли?
Надо отправляться на боковую. Судя по старым напольным часам, уже три часа ночи.
Не раздеваясь, я рухнул на свободную кровать и мигом уснул.

Агенты Радуги

Ванесса не могла толком объяснить, зачем ей понадобилось вернуться в Стом. Ее словно звало что‑то, причем одновременно требовало и умоляло, заставляло и просило вернуться. С момента отъезда в Валир прошло уже несколько недель, но мысль о возвращении становилась с каждым днем всё более навязчивой.
Сначала Ванессе казалось, что она легко сможет убить это желание или хотя бы просто забыть о нем. Но отвлечь ее не могли ни почести, ни празднования, ни всё то внимание, которое уделялось победившей в магическом турнире девушке жителями Желтой провинции.
Наконец, Ванесса сдалась. Откровенно говоря, она рассчитывала, что странные мысли о возвращении исчезнут уже после непродолжительного визита в столицу.
Но не тут‑то было!
С приездом они только усилились и немного видоизменились. Если раньше девушка чувствовала только необходимость приехать в Стом, то теперь она осознавала, что обязана навестить ту самую гадалку…
Миралиссу.
Почему? Зачем? Откуда вообще взялись такие странные предчувствия?
Ванесса очень надеялась, что гадалка знает ответ на этот вопрос.
– Я ждала тебя, девочка. – Миралисса открыла дверь уже после первого стука. – Проходи, осмотрись… Освойся…
Ванесса вошла в прихожую и чуть настороженно осмотрелась. Немного подумав, Миралисса указала девушке на ту комнату, в которой гадала им с Дэрриеном. Сама целительница прошла первой и заняла один из стульев у маленького круглого стола. На второй присела Ванесса.
– Разговор предстоит долгий, – начала Миралисса. – Я постараюсь объяснить тебе всё, что знаю сама. Ты ведь не просто так сюда пришла? Тебя что‑то привело ко мне, верно?
– Да, я не могла думать ни о чем другом, все мысли были только о том, что мне нужно приехать к вам.
– Это голос судьбы, девочка. Он приводил сюда многих…
– И вас тоже? – поразила Ванессу неожиданная догадка.
– Да. Когда‑то я жила совсем в другом доме, даже в другом городе. Но оказалась здесь, ведь так было угодно судьбе.
– Судьба – она предопределена, да?
– Хороший вопрос, – отметила Миралисса. – Ты мне кажешься очень умной девочкой… Вместо того чтобы интересоваться собой, задаешь важные и, самое главное, необычные вопросы. Не ожидала, право слово.
Ванесса смутилась и опустила глаза к деревянной столешнице. Ее слегка удивил подобный прием в доме гадалки.
– Не надо смущаться, я отвечу на все твои вопросы. Нет, судьба не предопределена. Она играет в кошки‑мышки с нами и с собой. Она намечает себе какие‑то планы, а потом сама их рушит. Подружиться с судьбой – очень трудная задача, но если понять правила игры – сможешь узнать всё.
– Очень… расплывчато…
– Иначе никак. Запомни, Ванесса, всё сказанное мной – чистая правда. Когда‑нибудь ты сама это поймешь… и почувствуешь. Вот этот дом можно назвать вместилищем судьбы. Здесь, как нигде, легко прикоснуться к прошлому или заглянуть в будущее. Жительница этого дома всегда помогает Радуге, короне и Веронии. Последние годы здесь обитала я. Теперь пришло твое время.
– Чего‑то подобного я и ждала, – признала Ванесса. – Но я не могла в это поверить. Мне так страшно… И я ничего не умею!
– Неправда. Ты же маг, причем один из лучших! Когда‑то и я была похожа на тебя, но мне пришлось пожертвовать большинством умений ради прорицания и целительства. Кстати, умение исцелять – просто дополнение, дающее мне возможность помогать людям. Я могла замкнуться в себе и гадать только для короля и Радуги. Но в таком случае я зачахла бы за пару‑тройку лет.
– И всё равно, я ничего не знаю ни о гадании, ни об исцелении. Я же боевой маг!
– Судьба не может ошибаться. Раз она выбрала тебя, значит, ты на многое способна. Я могу лишь помочь тебе в начале нового пути, но пройти его ты обязана сама. К сожалению, времени у нас осталось очень мало, буквально два‑три дня. А потом… потом я должна буду тебя оставить.
– Вы…
– …очень смутно представляю, куда мне теперь идти. Но я чувствую, что должна оставить этот дом, а до того воспитать себе преемницу.
– Но… как? Всего за три дня? – Ванесса уже не удивлялась, она просто спрашивала.
– Не знаю. Когда я постучалась в ворота этого дома, мне едва исполнилось шестнадцать. Я уже тогда была умелым магом. Пожалуй, не таким опытным, как ты, но всё же. Жившая здесь женщина приютила меня и два месяца делилась тем, что знала сама. Потом она ушла. Больше о ней я ничего не знаю. Главное же я поняла позже – прорицанию невозможно научить. Зато ему можно научиться. Дай мне слово, что будешь стараться постичь это умение.
– Я… я буду стараться. Обещаю.
– Хорошо. А теперь пошли, отведу тебя в спальню… Сейчас уже слишком поздно, тебе нужно хорошенько выспаться, прежде чем мы приступим. А утром я расскажу тебе про способы гадания, про жемьен и про Радугу. А потом… потом ты мне погадаешь. Знаешь, я всегда хотела узнать о собственной жизни, но лучшего, чем гадание перед зеркалом, придумать не смогла. Но такой способ оказался очень неточным, да ты и сама понимаешь, что иначе быть не могло. И вот теперь пришло время мне узнать свою судьбу… Пусть даже от нее и осталось совсем немного…

Совещание обещало быть насыщенным. О каких‑то своих открытиях сразу же заявили Мартинец и Оранжевая, но не стали выкладывать подробности до того, как их пригласят.
Главным же для меня оставалось то, что на сегодняшнем собрании агентов нас будет всего шестеро. Не скажу, что такое случалось впервые, но в относительно мирное время ситуация однозначно редкая.
По‑моему, мы сами подставили себе подножку и поделать с этим ничего не смогли… Как иначе объяснить то, что именно в предвоенные дни Красный решил проявить твердость и объявить о несоблюдении правил? Неужели нельзя было подождать, когда всё уляжется, или, лучше того, смолчать?
Тем не менее сейчас вряд ли возможно что‑то изменить. Ход назад может быть единственный – за свои новые успехи Жан имеет шанс оказаться у Миралиссы. А та, стоит ли сомневаться, вновь определит его в Радугу. Впрочем, не следует обольщаться: проявить себя вновь сможет, пожалуй, только напрочь лишенный гордости человек. А как же иначе? Тебя выгоняют, а ты повторно рвешься…
Или даже не лишенный гордости, а просто любящий Веронию и свою роль в ее истории. Почему‑то в том, что это про Желтого, я не сомневаюсь.
– О военных планах мы сегодня говорить не будем, – неожиданно начал собрание король. Красный, к моему удивлению, остался сидеть, хотя обычно оставлял за собой первые слова совещания. – Донесения разведчиков мало изменились, а нашу готовность я оцениваю по вашим же донесениям как полную. Вместо этого обсудим сугубо внутренние дела, тем более что некоторые, – говорящий взгляд, брошенный почему‑то только на Меллу, – прямо‑таки рвутся о чем‑то рассказать. Кто начнет?
– Пропускаю даму вперед, – улыбнулся Мартинец.
– Благодарю, – шутливо поклонилась девушка и тут же посерьезнела. – На днях один из информаторов, торговец, рассказал, что у него оказались весьма занятные медальоны. Я сперва не проявила особого интереса, но выяснилось, что эти медальоны – почти точная копия старых талисманов агентов Радуги!
– Боюсь, теперь ты лишишься своего информатора, – пробурчал Фиолетовый, делая неясный взмах в сторону Красного, – он же нарушал правила, продавая такие медальоны.
Не успела Оранжевая что‑то возразить, как высказаться решил сам глава Радуги:
– Не лишится. Он же не продал, а даже возвратил агентам. И вообще, наказывать продающих старые побрякушки – не в наших правилах. Вот если бы речь шла о подделках под нынешние медальоны…
– Да, я тоже так подумала, – кивнула Мелла. – И, по правде говоря, считаю, что это есть в наших уставах. Однако не о том сейчас речь. Те медальоны, что торговец возвратил мне, я, разумеется, уничтожила. Во избежание, так сказать. Но там были не все. По его словам, удалось перекупить только те, которые не были проданы другим купцам. Так вот, недостает зеленого и красного талисманов…
– Зеленый есть у меня! – вдруг прервал рассказ Мартинец. – Если не возражает уважаемая Оранжевая, я продолжу за нее, раз так удачно вышло и наши истории взаимосвязаны. Та передышка, что прошла с нашей прошлой встречи, дала мне возможность поговорить со стражами Мартины и выяснить практически все подробности. Не позднее пары дней назад голубую провинцию посетил Герберт. Он же Лис.
– Что?! И вы его упустили? – поразился Красный.
– Не спешите, обо всём по порядку. Прежде всего хочу сказать, что мерзавец приезжал под видом Зеленого.
Я удивленно вскинул брови.
– Да‑да, Марк, на нем был зеленый плащ со скорпионом, что ввело в заблуждение меня. А ещё – медальон, который помог ему миновать стражу. И самое странное – когда я проверил его стандартным плетением, которое под силу даже мне, дилетанту, оно показало, что это – действительно ты, Марк!
– Но… как?! – воскликнул Красный, пораженный.
– А вот это мне самому непонятно… Стражей винить и вовсе нельзя – они подобного заклятья не знают, а значок окончательно сбил их с толку…
– Со стражами ясно, но как ему удалось запутать тебя? – возмутился я. – Неужели так сложно отличить бандита от агента и дворянина?!
– Если ты забыл, я повторюсь – мое заклятие показало, что передо мной – ты! – зло сверкнул глазами Мартинец. – Он явно не из тех, кто воспитывался в подворотнях… Если это было покупное заклятие, то высшей пробы! А вообще, вы знаете, мы непоследовательны. Сначала вводим медальоны, чтобы только по ним можно было опознать агентов. Затем их отменяем, оставляя только плащи, и считаем, что этого достаточно. В довершение всего стражи просто не могли просить самозванца откинуть капюшон, ведь он находился в своем плаще не в королевском дворце. Пожалуй, что с запретами мы переборщили…
– Согласен, – кивнул я. – На такой случай должна быть возможность проверить… с помощью ещё какого‑нибудь плетения! Не того, что использовал ты!
– Но магия… – начал было Красный.
– Я не маг, – отрезал Мартинец. – И глупо от меня требовать чего‑то большего, чем я сделал. То простенькое заклятье, говорю вам еще раз. выявило в нем Марка!
– Хорошо, я подумаю над вариантами, – согласился Красный. Он был мрачнее тучи, и я его хорошо понимал. – Что‑то еще о Герберте, Мартинец?
– Да. Судя по всему, он сейчас в Корлоге.
Синий удивленно присвистнул, а Фиолетовый как‑то злорадно кивнул:
– Туда ему и дорога.
– А вдруг он вообще действовал по наводке Конты? – задумчиво спросила Оранжевая. – Мне почему‑то кажется, что кочевников мы слишком рано сбросили со счетов.
– Нет, ждать подвоха от глупых контийцев не стоит. Скорее всего, Герберт просто решил переждать там опасный для себя период, – предположил Красный. – Полагаю, больше о нем мы не услышим… ведь, если мне не изменяет память, сейчас Ниблу представляет собой клубок макгайверов, а на них у любого негодяя аллергия… – Он помолчал и продолжил: – Что ж, на сегодня, пожалуй, всё…
– Нет. Остался еще один маленький вопрос, – не согласился Маквал. – Как раз внутренний. Требуется выбрать того, кто заменит Желтого, пока не придет время нового агента.
– Я согласен взять это на себя, – предложил Красный. – Валир находится неподалеку, так что особых трудностей возникнуть не должно. Если, конечно, остальные не возражают…
Кажется, пришло время выдвигать свою кандидатуру.

Висельники дядюшки Джо

Я подскочил на кровати.
Проклятье! Что со мной происходит?
Всю ночь мне снилось одно и то же – моя беседа с дядюшкой. Она повторялась снова и снова, я уже думал, это никогда не кончится…
И вдруг – голос. Тот самый, что я уже слышал:
«Верония ныне – словно монетка, установленная ребром. В ваших силах подтолкнуть ее либо в одну, либо в другую сторону. Орел – жизнь, решка – смерть!»
Неужто это всё проделки големов?
Чтобы как‑то отвлечься от ночного кошмара, я бросил взгляд на часы.
Девять.
– Подъем! – воскликнул я и швырнул в храпящего Круглого подушкой.
– А? Что? Где? – Подушка приземлилась ему на пузо, и татуировщик, спросонья не понимая, что произошло, резко сел на кровати.
Несколько мгновений он изучал меня взглядом заспанных глаз, а потом бросил подушку обратно:
– Ну и шутки у тебя, Лис!
– К линго надо идти – какие ж тут шутки?
– Это к тому сопливому недомерку? – сладко зевнул Терри. – Который вчера накрывал поляну?
– Да. У меня есть небольшой план, как привести нашу миссию к удачному завершению…
– Один твой план уже чуть не привел нас на тот свет!
– Когда это?
– На границе!
– Ну, зато я предусмотрел появление макгайверов, – нагло соврал я.
– Врешь! Макгайверов вызвала Лита! Не знаю как, но именно она – не ты!
– Это я ее надоумил!
– Каким образом?
– Когда мы подъезжали к границе, я ей сказал: «Если что – сразу зови макгайверов!»
На несколько мгновений в воздухе повисла тишина, а потом мы с Круглым дружно расхохотались. Произошедшее на границе теперь выглядело как страшная сказка, не более.
– Ну, и горазд же ты заливать. – Круглый, не переставая смеяться, слез с кровати и, утопая пятками в дорогом ковре, подошел к наполненному водой тазу. – Ладно, посмотрим, что там у тебя за план. Дай только умоюсь…
Пока Терри приводил себя в порядок, я устало зевал: кошмар не дал мне как следует выспаться.
Теперь весь день буду клевать носом.
– Девочку будим? – спросил Круглый, вытирая лицо махровым полотенцем, которое кто‑то очень предусмотрительный повесил на крючок в стене.
– Да, пожалуй, – ответил я, подумав. – Не стоит ей одной тут оставаться. Линго не внушает мне доверия.
В дверь постучали. Круглый, бормоча проклятья, пошел открывать.
Едва он отворил, в комнату влетел всклоченный, как петух после боев, Джухар: бледный, в глазах – испуг.
– Двуликий! – прошептал он, бухаясь на колени возле моей кровати. – Он хочет вас повесить!
Круглый присвистнул и закрыл дверь на засов. Я тихо хмыкнул.
Разумеется, мы оба поняли, о ком говорит Джухар.
– А он не боится, что Могучий накажет его? – спросил я.
– Он словно обезумел! Он где‑то бродил всю ночь… никто его не видел! Мне кажется, он ходил к Создателям, – сказал дворецкий испуганно.
– Вот как? – удивился я. – А с чего ты решил, что именно к ним?
– Иначе он ни за что бы не решился на подобное! Только Создатели могли толкнуть его на этот поступок!
Да, ты прав, Джухар. Они ведь не умеют чувствовать. Не умеют и лгать. Линго наверняка интересовался, действительно ли я тот, кого они так давно ждали, а Глиняный со товарищи разрушил его надежды.
И, конечно, правитель Конты теперь очень рассержен тем, что неизвестный самозванец его обожрал, осквернил бесценные бадьи своим «смертным телом» да еще и обесчестил одну из десяти лучших купальщиц в городе! За это, разумеется, надо меня обличить перед всем честным народом и только потом повесить.
Как всегда. Ничего удивительного.
– Что делать, Двуликий? – проскулил Джухар. – Если он вас повесит…
– …то со мной ничего не случится. А вот что будет с ним, когда я вновь окажусь рядом с Могучим и всё ему расскажу?
Конечно, со мной ничего не случится… Веревка просто сломает мне шейные позвонки, и я умру, но это мелочи… а так – совсем ничего не случится…
В дверь постучали. Точнее, ударили.
– Выходи, самозванец! – проревели вновь прибывшие.
– Самозванец? – воскликнул я, мучительно раздумывая, как разыграть столь неудачный расклад. – Да как смеешь ты, несчастный человечишка, так обращаться к богу?
Они вынесут дверь в любом случае. У меня есть два пути – либо их убить, что достаточно несложно, либо сдаться, – что еще проще.
Нет, разумеется, можно еще попробовать выпрыгнуть в окно, но если мы даже умудримся не переломать себе руки и ноги, выбраться из полного разозленными стражниками города нам вряд ли удастся.
Убивать кого‑то – рано. Глупо, конечно, но я все еще надеялся повести за собой армию кочевников…
Дверь снесли с петель, едва не зашибив чудом отскочившего Круглого. Терри сжал кулаки, но я крикнул:
– Не надо! Попробуем разобраться!
Стражники, два здоровенных (даже по веронским меркам) бугая, грузно ввалились в комнату. Один пошел к Круглому, второй – ко мне.
Я поморщился и вытянул руки перед собой.
Стражник оказался придурком: вместо того, чтобы просто связать их, он ударил меня кулаком в грудь.
Перед глазами всё заходило ходуном, перехватило дыхание. Не обращая на это внимания, стражник перевернул меня на живот и связал мне кисти за спиной.
– Лежи, не трепыхайся, – процедил сквозь зубы кочевник.
– Иди к черту, – прохрипел я в подушку.
Через несколько мгновений до моих ушей долетел крик перепуганной Литы. А потом – звук удара и тихие всхлипы.
Нет, по таким правилам я не играю… С трудом нашарив остро заточенную по одному краю пуговицу, я кое‑как обхватил ее большим и указательным пальцем и принялся резать веревку. Суставы ныли, но я терпел.
Пара секунд – и веревка поддалась.
Я набрал в легкие воздуха и, оттолкнувшись одновременно руками и ногами, спрыгнул с кровати. Приземлившись, я обхватил рукояти двух ножей, спрятанных под кроватью, и бросил один из них в сгорбившегося над кроватью Литы великана.
– Проклятье, Гор! – воскликнул его напарник, но слишком поздно: мой нож вошел стражнику между ребер, и кочевник, зашатавшись, рухнул на пол.
Следом за ним упал второй, сраженный еще одним метким броском.
Я бросился к Лите и, дрожа от волнения, проверил ее пульс.
Жива. Слава богу.
– Эй! – позвал меня Круглый. – Может, ты меня всё же освободишь, для начала?
– Сейчас, сейчас. – Я выдернул нож из еще теплого тела Гора и приступил к связывающим руки татуировщика веревкам.
Мгновения спустя Терри стоял, потирая запястья и бормоча проклятья в адрес не в меру ретивых стражников.
– Что будем делать? – поинтересовался татуировщик с напускным спокойствием.
– Бежать не удастся: линго уже наверняка объявил всем, что я – не настоящий Двуликий. Да и потом я всё еще хочу осуществить свой… гм… – Я покосился в сторону бледного Джухара. Он стоял на коленях возле кровати и взирал на меня с благоговейным страхом. – Осуществить предназначение!
– Ты безумец, – быстрый взгляд на дворецкого, – Двуликий! Надо забирать Литу и уезжать прочь из города!
– Поздно. – Мерзкий голосок принадлежал стоящему на пороге комнаты линго. – Схватить их!
Я хотел метнуть в треклятого коротышку тот самый нож, что угробил тупоголового Гора, но что‑то твердое, словно камень, ударило мне в лоб и… всё.
Темнота…

По случаю поимки самозванца на главной площади Конты соорудили высоченный помост с тремя виселицами. Вокруг уже собралось немалое число узкоглазых степняков, с нетерпением ждущих представления.
Я очнулся, когда нас только вытаскивали на площадь, и потому мог всласть полюбоваться размахом… гм… «праздника». Честно говоря, лица кочевников не вселяли в меня надежду на спасение: они пришли сюда, чтобы увидеть, как их «великий линго» вешает «самозванца».
Выступать против действий правителя они не станут.
А это значит, что сегодня я наконец‑то стану полноправным висельником. Ничего удивительного – просто пришло мое время.
Тем временем «наместник божий» (он же – жалкий узкоглазый прохвост, он же – линго) гордо прошествовал к небольшой трибуне, установленной на самом краю помоста непонятно зачем. Впрочем, линго очень быстро нашел ей применение, просто трахнув по ней кулаком!
– Смертные! – интересное начало в обращении к собственному народу. – Сегодня вы узрите, как ваш правитель расправляется с оплотом лжи и мерзости, коварства и низости! Этот человек, – он ткнул в меня пальцем, и я невольно улыбнулся, до чего же пыжится, ничтожество, – выдавал себя за Двуликого, пришествия которого мы ждали много веков! Он и его спутники должны умереть за ложь их предводителя! И они умрут!
Линго подал знак двум мускулистым кочевникам, сидящим на нижней ступеньке помоста. Парни неспешно поднялись и вразвалочку стали подниматься к нам.
Судя по всему, это были местные палачи. В чем заключалось их пребывание на месте нашей казни, я так и не понял: петли на шеи нам набросили стражники. Палачи же замерли позади линго и, склонив головы, сложили ладони на груди.
Священники?
Столпившиеся вокруг помоста горожане тоже опустили головы. Над площадью повисла тишина.
Правда, всего на несколько мгновений. Потом до моих – и, надо думать, не только моих – ушей донеслись отдаленные звуки шагов.
Линго – наверное, единственный, кто не склонил голову, подобно священникам, – настороженно огляделся по сторонам.
Он тоже услышал.
К площади приближался кто‑то очень тяжелый. Вначале я подумал, что это какое‑то животное – просто потому, что человек не может так громко топать, но размеренность шагов заставила усомниться в этой мысли.
– Линго! – зычно воскликнул знакомый мне голос – как будто кто‑то водит ножом по лезвию меча.
Правитель Конты побледнел: он понял, кто пришел на праздник.
Медленно, один за другим, люди стали падать на колени. Очень скоро на площади остались стоять только…
Создатели. Кого еще могли так приветствовать контийцы?
Я улыбнулся.
– Эй, вы! – крикнул я големам, мимоходом ловя на себе взгляды до смерти перепуганного линго, обескураженных стражников и растерянных священников. – Скажите им, чтобы развязали эти дурацкие веревки!
– Освободите их! – Глиняный не заставил себя ждать.
Из ступора стражников вывел крик разозленного линго:
– Вам что, по десять раз повторять? А ну живо выполняйте приказ Создателя!
Кочевники засуетились. Затрещали веревки, вскрикнула Литолайн.
– Аккуратней! – прикрикнул я на неосторожного кочевника.
Он, похоже, всё осознал и решил отнестись к развязыванию девушки бережней. По крайней мере Лита больше не кричала.
Через минуту мы были полностью свободны.
Глиняный явно намеревался что‑то сказать и уже раскрыл рот, но я его опередил:
– Позволь, я сам объясню благоверным контийцам, в чем тут дело.
Он секунду повременил и согласно кивнул.
Можно было начинать промывку мозгов.
Хотя нет… еще одна ма‑а‑ахонькая предосторожность…
– Мне кажется, им не стоит как‑то реагировать на то, что я собираюсь сделать. Ты тоже так думаешь?
– Не мешайте ему! Что бы он ни делал! – воскликнул Глиняный.
Так‑то лучше…
Я прошел через весь помост к сжавшемуся в комок линго и без лишних прелюдий въехал ему кулаком в челюсть.
Толпа, а с нею и стражники, и священники – все ахнули. Люди живо вскочили на ноги с явным желанием наброситься на меня всем скопом и…
– Не мешать! – проскрежетал Бронзовый. Маленького голема не было видно за спинами собравшихся контийцев, но он явно находился где‑то рядом с глиняным и медным собратьями.
Линго тем временем осел на доски помоста и не подавал особых признаков жизни. Я отодвинул бесчувственное тело носком сапога и занял место правителя на трибуне.
– Слушайте меня, контийцы! – воскликнул я. – Создатели не просто так встали на мою защиту! Бесчестный линго решил препятствовать исполнению моего – и вашего – предназначения!
Толпа загудела, стала о чем‑то яростно переругиваться. Я едва заметно улыбнулся: судя по всему, среди собравшихся отыскались не только поклонники линго, но и те, кто его на дух не переносил. Значит, их будет легче убедить.
– Тихо! – снова выкрикнул Бронзовый. Ему, похоже, доставляло истинное удовольствие всех успокаивать.
Воцарилась тишина.
– Пожалуй, сейчас я должен сказать вам, что от вас требуется, – вновь заговорил я. – Но прежде я хочу, чтобы вы ответили мне: пойдете ли вы, контийцы, на спасение Корлоги, даже если ценой этому спасению станет ваша собственная жизнь?
Люди вновь загомонили.
– Да!
– С чего бы это?
– Кто ты вообще такой?
– За линго!
– Умрем, но спасем!
Я поднял руку, требуя тишины.
– Вижу, в вас нет единства. Кто‑то готов пойти на смерть ради родной страны, а кто‑то предпочтет остаться за спинами первых. Что ж, каждый волен сам выбирать свой путь. Но представьте вы, вторые, что случится с вашими женами и детьми, если вы не поможете сбыться предначертанному? Если вы пойдете за мной, они – уцелеют. Я не могу обещать спасенье вам. Но у вас будет шанс, и вы спасете близких людей. Если вам этого мало, если вы всё еще хотите прятаться – что ж, я ничего не могу с этим поделать. Мы – я и те, кто решится пойти за мной, – постараемся спасти Корлогу. Если не сдюжим – вините в поражении себя, а не тех, кто пал за то, чтоб вы жили. Впрочем, вряд ли вы успеете кого‑то обвинить, ибо тоже умрете. Выбор за вами. – Я сделал шаг назад и замер, сложив руки на груди.
Боже, как бы мне хотелось оказаться подальше от всех этих пророчеств, Создателей и контийцев! И откуда только нашлись такие громкие слова о предначертанном, о долге каждого? Попроси меня повторить сказанное – я бы не смог: такой пафос мне обычно несвойственен.
Тем временем в толпе возникло шевеление, и сборище выплюнуло к краю помоста одного‑единственного человечка. Он стоял, неуверенно кусая верхнюю губу и разглядывая землю под ногами. А потом неожиданно вскинул правый кулак вверх и громко воскликнул:
– За Корлогу!
На толпу слова Джухара – а это был именно он – подействовали самым неожиданным образом.
– За Корлогу! За Корлогу! – раздавалось то тут, то там.
А потом дружный рев сотен глоток радостно возвестил:
– За Корлогу!
Я улыбнулся и, довольный, воскликнул:
– Мы отправляемся завтра на рассвете! Это будет величайший поход за всю историю Корлоги!
– Двуликий! – прошипел Джухар снизу. – А куда мы направимся?
– Мы пойдем в Веронию и разнесем город Кортил по камешкам! Сровняем его с землей! – крикнул я, и народ с удовольствием поддержал мои слова эхом сотен глоток.
Под ногами тихо скулил бывший линго. Я для острастки еще раз пнул его сапогом, и он послушно затих.
Радостный народ заспешил домой – собираться в дорогу, прощаться с семьями…
И вскоре площадь опустела. На ней остались только я, Круглый, Лита и Джухар. И, конечно же, свергнутый линго.
– Пошли в замок, – я обнял дворецкого за плечи. – Надо выгрести казну и собрать припасов на дорогу.
Он согласно кивнул, и мы, спустившись с помоста, двинулись к блестящим в ярком солнечном свете воротам.
А на помосте всё так же жалобно поскуливал линго.
О нем все как‑то разом забыли.

Агенты Радуги

– Мне кажется, немалую роль в грядущей войне сыграют сражения на море, – сказал я, приподнимаясь. – А единственная провинция, имеющая выход к морю наряду с Валиром, – это Сдалин. Именно поэтому я предлагаю себя на место Желтого агента, пока не найдется постоянный кандидат.
– Здраво, – признал Синий. – У Стома действительно нет выхода к морю и соответственно у Красного – навыков командования флотом.
Я промолчал, не уточняя, что доселе и мне не приходилось вплотную заниматься кораблями. В Сдалине был неплохой морской командир, взявший на себя эти обязанности. По первости я следил за результатами его деятельности, сейчас же ограничивался общим контролем.
– Что ж, придется делать выбор, – пожал плечами Красный, хотя я отчетливо видел, как он недоволен. – Поручить мне две провинции или же Зеленому – целых три. Как всегда, дадим возможность каждому высказаться…
– Подождите, у меня есть третий вариант, – прервал я главу Радуги, за что и заполучил недовольный взгляд. – Красный агент действительно по рангу выше Зеленого, в связи с этим я предлагаю назначить меня кем‑то вроде исполнителя, а ему поручить руководство и присмотр за тем, чтобы дела в провинции не выходили за рамки обычных.
Я обвел взглядом агентов и убедился, что за эту возможность быстро разрешить спор проголосуют все, включая короля. Один только Красный понял, что я лишаю его шанса командовать двумя провинциями одновременно.
И отказаться с его стороны было бы нелогично, ведь предлагается возможность руководить, не марая рук. Красный приоткрыл было рот, готовясь что‑то возразить, но, очевидно, подумал точно о том же, что и я.
– Ваши мнения, господа? – с какой‑то недовольно‑вопросительной интонацией спросил он.
Проголосовали быстро и точно так, как предсказывал Жан.

Маквала я решил навестить после небольшой прогулки по Стому.
Мне было абсолютно всё равно, как отреагируют жители Стома на мирно прогуливающегося по улицам агента. Мне нужен был отдых, а при ходьбе почему‑то всегда легче думалось. Хоть я и размышлял об общих планах, ни к какому выводу так и не пришел…
Король, к моему удивлению, вновь рисовал. Внутри у меня что‑то сжалось. Я вспомнил, кто был изображен на прошлой картине короля.
– Вы вновь рисуете ее? – спросил я, делая неопределенное движение рукой.
Маквал поднял на меня глаза, некоторое время задумчиво молчал, а потом его лицо просветлело:
– Оранжевую? – Король улыбнулся и с какой‑то хитрой усмешкой отложил карандаш. – Нет, на этот раз я рисую тебя!
Я недоверчиво хмыкнул, но Маквал тут же перевернул листок и продемонстрировал мне рисунок.
– Надо же. – Я не нашелся, как еще можно прокомментировать это «художество».
Нет, это не был мой портрет. Просто рядом с Меллой король дорисовал человека в Зеленом плаще. Две фигуры держались за руки.
Кажется, о свадьбе можно и не спрашивать. Король явно не против подобного нарушения правил.

Миралисса бережно опустила на стол хрустальный шар.
– Смотри, Ванесса, это ведь тоже способ гадания. Многие умеют читать в отражении шара будущее других. Стоит понимать, что с обычным зеркалом такой номер не пройдет. Здесь требуется малое искажение, которое и дает возможность видеть не настоящее, а грядущее. Ты как бы смотришь не напрямую, а сквозь время…
– А почему выбирают именно шар?
– Потому что шар – самая совершенная форма. С какой стороны на него ни посмотри – видишь одно и то же, только под разным углом. Да, немного отличающееся, но в целом достаточно близкое к правде. Взгляни сама…
Ванесса послушно посмотрела в шар. С некоторым сожалением девушка признала: сколь бы пристально она ни вглядывалась в хрусталь, ничего особенного там ей увидеть не удалось.
– Не расстраивайся, у тебя всё еще впереди, – подбодрила Ванессу гадалка. – У меня тоже не сразу получилось, да и я пока не открыла тебе все тонкости.
Ванесса кивнула. По правде говоря, ей почему‑то казалось, что всё должно выходить само собой, безо всяких усилий. Оказалось же, что даже в гадании есть свои правила и устои.
– Теперь я расскажу о камнях судьбы, – продолжила Миралисса. – Тебе они, без сомнения, известны. Хотя вернее будет сказать, что о них все слышали, но правильно читать выпавшие предсказания умеют единицы.
Гадалка подошла к стоящему у стены столику и достала из выдвижного ящика небольшой мешочек. Находившиеся в нем камни тихо прошуршали.
– На каждом из сорока четырех камней начертан определенный знак, – пояснила Миралисса. – При гадании ты высыпаешь их на стол, и они занимают определенную для каждого человека последовательность. Нужно обращать внимание и на то, какой стороной они легли – иными словами, виден знак или нет. Разумеется, для гадания необходимы не все камни – только пять. Ты наугад достаешь их и бросаешь на стол, а потом читаешь получившуюся комбинацию.
– Но ведь получается, что таких комбинаций сотни! – ахнула Ванесса.
– Много больше, – улыбнулась Миралисса.
– Так как же выучить их все?
– Зачем их учить? Я же сказала, предсказания нужно читать.
– Не понимаю… Всё равно для начала нужно знать разные варианты, на основе которых и гадать…
– Знать примеры, конечно, не повредит, – подтвердила Миралисса, – но это вовсе не обязательное условие. Подумай сама – когда человек учится читать, его не учат всем словам сразу, так ведь? Ему необходимо знать только буквы. И потом он сам складывает из этих букв слова и даже целые предложения.
– Кажется, теперь понимаю… Но почему тогда нельзя гадать себе при помощи этих камней?
– В любом гадании – свои секреты, – вздохнула Миралисса. – Я тебе чуть подробнее расскажу о них, когда мы начнем изучать каждый способ…
– А вы научите меня всем видам гадания?
– Нет, только нескольким, самым известным видам. Остальные ты выучишь сама. В них нет ничего особенного, они лишь повторяют те, что мы изучим. Кроме гадания по шару и камням, мы поговорим о хиромантии и, конечно, о гадании по жемьену. Последнее – самое важное, ведь тебе придется определять потенциальных агентов каждый год!
– Отлично. Начнем прямо сейчас?
– Разумеется, – улыбнулась Миралисса. – Времени у нас не так уж и много, поэтому сейчас мы займемся жемьеном… Изначально жемьеновые медальоны имеют совершенно нейтральную форму. Обычно это круг. Насколько я знаю, такой сейчас у тебя. Затем, после соприкосновения с аурой конкретного человека, в жемьене происходят изменения. Часть его сгущается, крепчает, а другая – наоборот, становится весьма хрупкой. Вдобавок ко всему он получает возможность сменить цвет. Эти изменения никто не видит, покуда не станем воздействовать на медальон нужным отваром или магией. Отвар изготовить несложно, я тебе потом расскажу рецепт. А магия – это мои руки. Или твои. Точнее, руки жителя этого дома, вымытые в чудесном отваре. После того как капли варева попадают на поверхность медальона, он начинает меняется. То же произошло и с твоим медальоном…
– А то животное, которое получается, оно что‑то означает?
– Обычный символ, не более того. По крайней мере никто до сих пор не смог разгадать эту загадку: почему разным людям достаются разные звери.
– И что, они ни разу не повторялись?
– Почему же? Повторялись. Только после того, как тот, кому зверь доставался раньше, умирал. Ты извини, мне что‑то не очень хочется говорить на эту тему… Ой, совсем позабыла! Мне сейчас надо срочно бежать, еще на прошлой неделе обещала, что загляну к одной знакомой… Ты тут побудешь недолго одна, ладно?
Ванесса улыбнулась и кивнула. Миралисса уже собиралась выйти из дома, но обернулась на самом пороге:
– И еще, Ванесса, хочу тебе кое‑что сказать. Не так давно я, похоже, совершила большую глупость. У меня в гостях были агенты Радуги и некая девушка… И они просили проверить эту девушку… А я – обманула их…
– Но зачем вы так поступили?
– Я неожиданно для самой себя почувствовала, что эта особа сыграет важную роль в судьбе. Не только своей – но и в судьбе всей Веронии. И не рискнула отнимать у нее эту возможность. Сейчас я всё больше уверяюсь в том, что ее роль окажется отнюдь не положительной… И всё же не желаю вмешиваться. Чему быть – того не миновать, гласит старая пословица. И она абсолютно верна…
В комнате повисла тишина.
– А вы не пробовали погадать на жемьене для себя? – спросила вдруг Ванесса.
– Ну что ты, какой из меня агент! – рассмеялась Миралисса.
– Не знаю. Но, может, мне стоит попробовать вам погадать?..
– Почему бы тогда не сделать это с помощью камней или хрустального шара?
– Потому что я хочу погадать вам именно на жемьене! – заупрямилась Ванесса. – Надевайте медальон! Я уверена, у вас такой где‑нибудь отыщется. Наденьте и носите его, не снимая. Вечером посмотрим, что у нас получится…
– Как изволит гадалка… – покорно склонила голову Миралисса.
Она возвратилась ближе к ночи. Вечер, проведенный у едва ли не единственной подруги, пролетел незаметно. Жемьеновый медальон всё это время был при ней…
Неожиданная прихоть Ванессы заинтересовала Миралиссу. Гадалке и самой вдруг стало интересно, что же станет результатом столь странного прорицания. Перед уходом она успела передать своей ученице список трав, для создания необходимого отвара. Завтра она поможет Ванессе, проследит, чтобы всё было сделано верно, и узнает результат.
Осторожно, стараясь не шуметь, Миралисса прикрыла входную дверь. Немного подумав, она решила не зажигать магические светильники в прихожей. Уж больно от них яркий свет, ни к чему он сейчас.
Чиркнула кресало, и масляная лампа тускло осветила часть комнаты.
Секунда – и у противоположной стены загорелась точно такая же лампа. Держащая ее в руке Ванесса подошла к Миралиссе и взяла из рук гадалки вторую. Поставив оба светильника на пол позади себя, она произнесла шепотом:
– Пришло время узнать судьбу…
Миралисса заметила, что на руках Ванессы блестят капли отвара. Девушка бережно взяла в руки жемьеновый медальон с шеи гадалки и сжала его между ладонями.
Неясного цвета песок начал сыпаться на пол практически сразу. Когда Ванесса опустила руки, Миралисса даже потрясла головой, чтобы убедиться: не показалось ли. Ведь в бледном свете могло и почудиться…
Гадалка щелкнула пальцами, и магические светильники зажглись, ярко осветив прихожую, и бывший жемьеновый кругляш засиял золотом.
Корона.
Золотая корона.
– Корона… – одними губами произнесла Ванесса.
– Корона… – эхом отозвалась Миралисса.
«Королева…»
Судьба вновь играла с нею.

Висельники дядюшки Джо

– Смотри‑ка, скачут! – Один из разведчиков ткнул пальцем в сторону быстро приближающейся точки.
Его напарник прищурился, силясь получше рассмотреть неизвестного путника, но у него ничего не получилось. Раздосадованный, он вытащил из ножен меч и буркнул:
– Давай слезай! Встретим его, ежели что!
– Щас, Жук…
Разведчик ловко пополз вниз, быстро перебирая руками ветки. Не прошло и пяти секунд, а он уже летел к земле: самая нижняя ветка находилась на высоте шести футов.
Приземлившись, разведчик подобрал оставленный у сосны лук, закинул за спину колчан.
– Подбить его, ага?
– Ты на голову приземлился, когда прыгал? – покрутил пальцем у виска Жук. – Не пугай меня, Малый! Когда‑нибудь ты додумаешься застрелить Его Величество, и нас обоих повесят!
Малый смущенно потупился.
– Подпустим его как можно ближе. Если свой, то должен про нас знать – подаст знак или окликнет. Если нет, подождем чуток. Коли полезет за границу – тогда только застрелишь. Усек?
– Ага, – кивнул Малый.
– В таком разе падай на пузо и поползли, – велел Жук и сам лег на траву. Пыхтя, он двинулся к небольшому, поросшему мать‑и‑мачехой и куриной слепотой холмику. Из‑за него можно отлично озирать окрестности и оставаться при этом совершенно незаметным.
Когда они подползли к холмику и выглянули поверх него, всадник уже достаточно близко подъехал к границе. Теперь даже Жук, у которого нелады со зрением объяснялись весьма преклонным для разведчика возрастом, мог разглядеть незваного гостя.
– Черт возьми! – поднимаясь, воскликнул он. – Это же старина Меган! Скачи сюда, висельник!
Меган живо оглянулся по сторонам. Удостоверившись, что посторонних глаз не наблюдается, он направил лошадь к двум вылезшим из‑за укрытия разведчикам.
– Привет, Жук, – сказал Меган, поравнявшись с валитанцами. – Передайте Его Величеству, что дядюшка больше не проблема. Без него висельники не смогут противиться нам… да просто не станут!
– Но как насчет Синего агента? Он в городе?
– Да, – кивнул Меган и довольно улыбнулся. Так, наверное, улыбался бы удав, которому посчастливилось, придя домой, обнаружить мирно посапывающего в чистой тарелке кролика. – Но он – не проблема.
– Вот как? Его Величество так не считает…
– Он сам откроет нам ворота.
– Неужели?..
– Да. Я не стану называть сумму сделки, но он – наш. С потрохами.
– Отлично… Его Величество будет доволен! Это всё?
– Практически. Передай Его Величеству, что Кортил готов принять новую власть. Только действовать надо быстро…
– Передам.
– Отлично. Тогда я отбываю. Прощайте! – Меган дал лошади шенкеля, и та послушно устремилась прочь, обратно в глубь Веронии.
– Прощай, прощай, Меган, – пробурчал Жук и махнул рукой напарнику – мол, пошли, нечего лишний раз глаза веронцам мозолить.
– Что это всё значит, черт меня побери? – набросился на Жука Малый, едва они отошли от границы и углубились в чащу.
– Что именно? – не оглядываясь, бросил старший разведчик.
– То, что он сказал! Что значит все эти «Синий – наш!», «Кортил готов принять новую власть!»?! Что вообще происходит?! Я зря, что ли, целую неделю ползал с тобой по этим лесам, лазил по деревьям…
– Да черт тебя подери, заткнись! – рыкнул на него Жук. – Война пришла, война!
– Война… – тихо повторил Малый.
Ему понравилось это слово.
Война…
Было в нем что‑то загадочное для молодого разведчика, кажется, не подозревающего о том, что на войне погибают люди.
Война…
Война началась.

Пьеса 3. ГРОЗА

ПРЕЛЮДИЯ

К северу от Веронии, среди сосновых боров, раскинулось государство Валитан – великое и могучее… если только два этих качества можно купить за деньги и не иметь возможности их продать.
Валитанцев в близлежащей Веронии зовут «продажными свиньями», и это не просто слова, пришедшие в головы тысячам. Валитанцы покупают задешево, а продают (или продаются) задорого.
«За хороший кусок от сделки, любая валитанская мать разрешит сыну продать себя в рабство!» – хохмили в Веронии по поводу Валитана. И, как и в каждой шутке, в этой была лишь доля шутки.
Маленькая деталь – то, что Валитан не мог купить, он брал силой. Валитан хотел купить Веронию. Не вышло. Война замерла на пороге, дожидаясь подхода основных сил.
И король Валитана позволил ей переступить этот порог…
К западу от Валитана простирались пустынные земли с городами, настолько редкими, что хватило бы пальцев одной руки, чтобы пересчитать их.
Кодия – святая страна, которая ожидала Пророка. И не просто ожидала, а бурно к его пришествию готовилась. И Пророк явился.
Никто не знает, действительно ли он тот самый, о котором сказано в Священном Писании, или обычный шарлатан, решивший нажиться на славе других, но все подчиняются ему, ибо чувствуют силу в словах его и деяниях его.
И он сказал кодийцам: «Готовьтесь к великой войне, победа в которой будет означать воцарение истинного бога над всем миром!» И радостно вопили кодийцы, поддерживая слова Пророка своего. Он выжидал удобного момента, как и любой грамотный полководец…
И наконец этот момент наступил.

ГЛАВА 10

Великие Дома

– Алисандр? – Миралисса неуверенно вглядывалась в лицо гостя и только потом распахнула дверь, позволив ему пройти. – Вы‑то что здесь забыли?
– Старая гадалка по‑прежнему тактична, – в пустоту заметил ал Ниненс, без колебаний сворачивая в зал гаданий. – Мне нужно уточнить кое‑что, Миралисса.
– Боюсь, сегодня у меня нет времени…
– Нет, есть. Сегодня – самое время для подобных уточнений. Я смотрю, у тебя новое украшение, – Алисандр кивнул на жемьеновую корону, которую гадалка забыла снять.
– Да, – кивнула Миралисса и задумалась: выставить ли незваного гостя за порог или всё же выполнить его просьбу?
– Кто там заходил? – громко спросила Ванесса, выходя из комнаты. – Ой!
– Добрый вечер, о прекрасная незнакомка! – довольно улыбнулся Алисандр. – Скажите, Миралисса, кто сия юная дама? Ваша гостья?
– Ванесса ал Лир, – представила гадалка свою преемницу и после некоторого колебания добавила: – Моя ученица.
– Занятно. Весьма и весьма. Тогда, быть может, она мне и погадает?
– Какой способ вы предпочитаете? – по‑деловому осведомилась Ванесса, приближаясь к Алисандру.
Но на заданный вопрос ответила Миралисса:
– Алисандр любитель лишь одного вида гадания. Этот способ называется «Черно‑белое». – Гадалка прошла к стоящему в соседней комнате шкафу со снадобьями и передала Ванессе маленький мешочек и склянку с темно‑бурой жидкостью. – Когда предрасположенный к гаданию человек выпивает это снадобье, он отвечает на задаваемые вопросы, доставая из мешочка камни. Их всего шесть – три белых и три черных. Белые означают «Да», черные – «Нет». Можно задать только три вопроса. Причем ответ на первый получается самым точным, а на остальные – весьма неоднозначным.
– Я поняла, – кивнула Ванесса и быстрым глотком выпила содержимое склянки. Слегка скривилась: на вкус оно оказалось весьма и весьма неприятным.
– Я выйду, – спохватилась Миралисса. – Посторонним нельзя находиться при таком виде гадания, – хозяйка дома выскользнула за дверь комнаты и шепотом повторила, словно только сейчас осознавая смысл сказанного: – Посторонним…
Алисандр присел в кресло и по‑хозяйски кивнул Ванессе, приглашая ее занять место напротив. Девушка последовала его приглашению.
– Мой первый вопрос. Связана ли надвигающаяся и развязанная явно извне война с заклятием, известным как Мир Иллюзий?
Ванесса удивленно посмотрела на ал Ниненса, но ничего не произнесла. Судя по всему, гадалке вовсе не обязательно знать суть вопроса. Девушка запустила руку в мешок и, прикрыв глаза, выбрала камень.
Черный.
– Что ж, это хорошая новость. Тогда второй вопрос. Правда ли, что за распространением Мира Иллюзий стоит ал Онн?
Белый камень.
– Ожидаемо, вполне ожидаемо. Хотя и неприятно, – вздохнул Алисандр. – Ну и третий, последний вопрос. Он один занимается поставкой трав для отвара в Веронию?
Выпавший белый цвет однозначно вселял надежду…

Висельники дядюшки Джо

Разумеется, отправиться следующим же утром не получилось.
В Корлоге не было настоящей армии в понимании веронца. Поэтому, когда наутро несколько сотен кочевников выстроились в колонну по четыре перед воротами замка, я понял, что такими силами не только Кортил – даже сонную Мартину не возьмешь!
Кто побогаче – на лошадях, сабли – вычурные, но затупившиеся от времени, – в ножнах за спиной. В каждом движении – неуверенность. То же и с беднотой. Они – вообще без коней, без сабель – с колунами да дубинами. Как вести бой, знает только небольшая горстка стражников – и то лишь по дедовским да отцовским рассказам.
Трудолюбивый Джухар не поленился сосчитать ополченцев – восемь сотен, хотя должно быть не меньше тысячи. Искать дезертиров бесполезно, потому что лишние сто‑двести кусков мяса ничего не решат, а мастера меча уклоняться от священного долга не стали бы.
С теми же, что пришли, мне не под силу миновать даже Василисковы горы.
Решение подсказали Создатели. С их легкой руки, в обмен на рассказ о Мартине и Стоме, магические послания отправились во все уголки Корлоги – к тамошним вожакам. Конечно, все не откликнутся, но имена Двуликого и Создателей запросто соберут под знамена моей армии тысячу‑другую степняков. И не тех засыпающих на ходу, что населяют столицу, а настоящих воинов, которые до сих пор охотятся, кочуют и спят с мечом под боком.
Пока же я приказал плавить плуги и ковать оружие и доспехи. В работе были задействованы все имеющиеся силы – богатеи прекрасно понимали, что их шанс вернуться домой повышается с каждым новым клинком в войске; а беднякам, разумеется, тоже хотелось жить.
Через два дня в столицу стали прибывать кочевники, посланные вожаками в поддержку Двуликого. К концу недели их насчитывалось три тысячи.
Таким образом, на восьмой день после свержения линго мы решили выступать.
Накануне, поздним вечером, мы стояли на одном из балконов замка – я, Джухар и Круглый. Литолайн тихо посапывала на огромной кровати в комнате – очень устала, девочка…
Темнело в степи рано: судя по напольным часам, было только девять, а разглядеть что‑то дальше собственного носа уже не представлялось возможным. Луна, словно огромная головка сыра, покоилась на темно‑синем полотне неба. Татуировщик курил излюбленную трубку, дворецкий что‑то напевал, а я пялился на звезды и думал.
Завтра я поведу огромную армию кочевников в Кортил. Многие погибнут ещё в горах, пораженные смертоносным взглядом василисков. Несколько сотен я потеряю, когда буду преодолевать оранжевую провинцию. Что останется от четырех тысяч воинов, когда мы выйдем к стенам Кортила? Сможем ли сровнять проклятый город с землей или потерпим поражение от его защитников?
И как я вообще собираюсь миновать оранжевые земли? Если поостеречься и не атаковать Ферр и другие поселения этой провинции, то оранжевые останутся позади и вряд ли упустят возможность прижать нас у самых стен Кортила. А защитники, воспользовавшись нежданной, но бесценной помощью, зальют мое войско кипящим маслом… Такой вариант мне, прямо сказать, не нравился. Но и уничтожать все селения, что попадутся нам в оранжевой провинции, я не мог: мне нужно было падение Кортила, города, который убил моего друга и искалечил мою жизнь, а не гибель ни в чем не повинных деревушек. Да и потом, главная опасность исходила не от маленьких селений, а от защитников Ферра. Штурмовать же еще и его было бы просто самоубийством – если и сдюжим, то к синей столице доберутся жалкие остатки великой степной Орды.
– О чем вы думаете, Двуликий? – спросил Джухар.
Несмотря на попытку линго уличить «нечестивца» в обмане, кочевники упорно продолжали называть меня Двуликим.
– О нашем походе. Он, кстати, очень похож на небо. Смотри, сколько над нами звезд – это наши воины, наша Орда. А Луна – это я, ваш предводитель. Ближе к рассвету звезды начнут пропадать, одна за другой, пока не исчезнут все. А потом исчезнет и Луна – утонет в багровом, как кровь, цвете восхода.
– Не печальтесь, Двуликий! Всё не так ужасно. Мы выполним пророчество!
– Да, но какой ценой?
– Цена сейчас не имеет значения. Это – наш долг. Если не мы, то кто защитит Корлогу, кто уничтожит рассадник заразы, именуемый Кортилом? Степь выставила лучших своих сыновей – поведите их к победе, Двуликий!
Его слова глубоко тронули меня. Степь собрала лучших сыновей… долг… Знал бы он, какова моя цель на самом деле!
Хотя Создатели знают. И даже вытащили меня с виселицы, лишь бы я повел кочевников за собой. Зачем это големам? Неужто, уничтожив один из важнейших городов Веронии, я действительно спасу собственное королевство? Ерунда какая‑то…
Впрочем, теперь отступать поздно – армия уже собрана, кочевники только и ждут, когда я поведу их в бой… Я бросил взгляд на часы: почти десять.
Пора отправляться на боковую. Завтра – тяжелый день, за который нужно успеть сделать очень много… Попрощавшись с друзьями, я прошел в наши покои и завалился спать.
Последнее, что я увидел, прежде чем закрыл глаза и провалился в сон, – это прекрасное лицо Литолайн, мирно спящей на соседней кровати.
– Спокойной ночи, Лита… – пробормотал я непослушными губами и тут же уснул.

Агенты Радуги

Маги встретили Оранжевую недружелюбно. Если раньше все ее визиты в Гильдию проходили в обстановке полного взаимопонимания, то сегодняшний обещал стать весьма непростым.
И это несмотря на поступившие накануне известия, что направленные в Сдалин представители Гильдии вернулись из морской вылазки, которую возглавил Зеленый, без потерь!
Впрочем, такое поведение магов легко объяснить. Настроенные на использование заклятий в сугубо мирных целях, они не ожидали, что их перебросят на передовую.
Хотя, говоря о «мирных целях», стоило всегда делать уточнения. Гильдия постоянно занималась изготовлением и придумыванием новых боевых заклятий.
Когда некоторое время назад Мелла сама пришла в Гильдию к Паслу, чтобы сообщить приказание короля, глава Гильдии признался, что ничего не знает об участии в военной операции. Маквал по какой‑то не вполне ясной причине решил не передавать свое требование магическим способом напрямую, а перепоручил эту обязанность агентам.
Именно поэтому для Пасла слова о том, что война не то что грядет, а начнется со дня на день, оказались сюрпризом. Всё‑таки от линии фронта оранжевая провинция слишком далека, и то, что было известно каждому мальчишке в Сдалине или Кортиле уже вчера, сегодня просто шокировало феррскую знать.
Оранжевая легко приняла на себя роль курьера, сообщающего последние новости и даже сплетни. Уж больно неточны были данные, поступающие от разведчиков. Но более всего удивил Пасла приказ направить большую часть магов на помощь зеленой, синей и фиолетовой провинциям. Нельзя сказать, что маг не понимал логичности приказа. Он просто не желал смириться с тем, что магическая защита Ферра остается, по сути, в руках желторотых новичков, только‑только освоивших самые простые боевые заклятья.
Задуматься было о чем. Ведь помимо Валитана, у оранжевой провинции оставалось множество других проблем…
Впрочем, тот визит закончился вполне закономерно. Скрепя сердце Пасл выделил действительно стоящих магов для выступления против Кодии. Весть о том, что фанатики в последнее время также доверились колдовству и признали его едва ли не лучшим оружием в святой войне, несказанно удивила главу гильдии. Он даже потребовал, чтобы подчиненные ему маги уделили внимание не только защите Веронии, но и присматривались к плетениям кодийских волшебников.
Чтобы немного успокоить Пасла, Мелла рассказала о новых заклятиях, которые были сплетены и опробованы в Стоме. Магистр Гильдии проникся и предложил для начала отправить магов в столицу – чтобы «запастись» этими самыми новыми плетениями.
Мелла дала добро.
Единственное, на что не нашлось времени – это узнать о Дэрриене. Почему‑то некая помесь любопытства и сомнения не позволяла Мелле забыть об интересе, который проявил воин к магам.
Именно поэтому при следующем визите она перво‑наперво спросила:
– Скажите, Пасл, к вам ведь приходил некоторое время назад Дэрриен?
– Извините, Оранжевая, ко мне ежедневно приходят многие, и я не запоминаю имен, – отмахнулся глава Гильдии. – Скажите, когда он приходил? И что в нем такого примечательного, если я должен его помнить?
– Насчет когда – сказать не смогу. Может, с неделю назад, может, с месяц. Впрочем, я уверена, вы его помните. Речь идет о Дэрриене ал Ферре, дворянине и победителе рыцарского турнира Веронии.
– С этого и следовало начинать, уважаемая! – укорил агента Пасл, а сам недовольно покачал головой. – Беда с этим Дэрриеном. Прямо не знаю, что с ним и делать.
– Что‑то случилось?
– Да уж случилось! Произошла весьма неприятная история. Он ворвался ко мне в кабинет и потребовал, чтобы я рассказал ему всё, что знаю о Мире Иллюзий. Я отказался. Однако он очень настаивал, – глава Гильдии машинально потер рукой шею, – да и против меча, приставленного к горлу, ни одно придуманное на данный момент заклятие не поможет…
– Что такое Мир Иллюзий? – нахмурилась Мелла.
– Это одно из заклятий, которое появилось довольно давно, но его сочли бесполезным и забросили. Однако совсем недавно маги – я имею в виду тех, кто не состоит в Гильдии, – занялись им вплотную. Вышла весьма мерзкая штука.
– Не понимаю. Оно опасно? Это вид оружия? Тогда у него странное название…
– Оружие? Пожалуй, что да. Хорошо, я расскажу вам. Похоже, с этим заклятием нам всем ещё придется встретиться… По сути, это даже не заклятие, а отвар, к которому добавляется несколько слов. И не имеет значения, кто их произнесет – маг или обычный человек.
Результат одинаковый. Тот, кто выпил отвар, теряет сознание, а его… мм… душа переносится в Мир Иллюзий. Я затрудняюсь описать, что это такое на самом деле. Сон? Так нет же, в одном и том же месте оказываются души всех, кто выпил отвар. Им беззаботно и весело. Подобный обморок длится около десяти часов. То есть почти на половину суток человек выпадает из жизни. Он не ест, не пьет. Более того, когда он просыпается, то становится ужасно раздражительным и обязательно жаждет вернуться в Мир Иллюзий вновь. И это – самое ужасное. Заклятие вызывает привыкание, и со временем человек начинает терять связь с реальным миром на гораздо большее время, чем один день. Он медленно умирает, так как совершенно не заботится о себе настоящем, живя только в Мире Иллюзий.
– И Дэрриен связался с этой дрянью?
– Да.
– Но почему опытный воин…
– Никто не знает, отчего люди так расположены к этому заклятию. Возможно, он узнал о нем в столице… Кстати, есть еще один неприятный момент. Отвар состоит из весьма редких трав, которые стоят немалых денег. Пару раз вам могут его дать бесплатно, а потом, когда привыкнете – потребуют платить. А что делать, если вам до смерти хочется вернуться в Мир Иллюзий? Вы заплатите…
– Но почему никто из агентов не знает об этом?! – поразилась Мелла. – Ведь подобная зависимость может перерасти в настоящую эпидемию!
– Об эпидемии пока говорить рано. Тем более что это не заразно. Не попробуешь – не привыкнешь. Но вот в столице и почему‑то в Кортиле Мир Иллюзий необычайно популярен. Гильдии сейчас проверяют на это заклятие все провинции, но началась война, и свободных магов осталось совсем мало. Кстати, мы ставили в известность Синего. Возможно, он пока не посчитал нужным сообщить о заклятии остальным агентам.
– То есть вы считаете, что бить тревогу пока рано?
– Да, – уверенно ответил глава Гильдии. – Но боюсь, что опасный момент в суматохе войны мы можем просто пропустить. Поэтому стоит отнестись к Миру Иллюзий весьма внимательно уже сейчас.
– Да, вы правы. Пожалуй, мне нужно поговорить с Дэрриеном, чтобы узнать все подробности.
– Полагаю, вы найдете его в особняке ал Ферр. Последнее время он из него вряд ли выходит, разве что за новой порцией отвара…

Дом ал Ферр не поражал своей величественностью. Вообще‑то Оранжевой не так часто доводилось бывать в этом районе Ферра, но каждый раз она морщилась, глядя на это мрачное здание.
Мелла постоянно задавала себе один и тот же вопрос – что же не так с этим домом? Высокий забор из металлических, с заостренными концами прутьев держал проходящих мимо зевак на почтительном расстоянии. Поднятые на семь‑восемь футов от земли окна придавали зданию оттенок легкости, а декоративные колонны – показной устойчивости. Массивные двери, огромный сад… Всё как и везде.
Что же не так?
И только сегодня Оранжевая нашла ответ на этот вопрос – особняку недоставало жизни. Ее словно вырвали с корнем, как розовый куст летом – нигде на новом месте прижиться ему не суждено, а назад возврата нет.
По саду не бродил садовник с лейкой и ножницами, во дворе не маялись встречающие гостей слуги. Стены же издали выглядели потрескавшимися. Складывалось впечатление, что жителям этого особняка нет никакого дела до города и страны. Они жили внутри него, словно не заботясь о наружности.
Возможно, так и было.
Кто знает, один ли Дэрриен из всего Дома стал жертвой Мира Иллюзий?

– Нет. К сожалению, вы не можете пройти, – упрямо повторил стражник, останавливая Меллу в дверях. Он говорил спокойно, но уверенно. Судя по всему, его мог переубедить только прямой приказ хозяина.
– Да? – удивленно переспросила Оранжевая. По правде говоря, она не привыкла встречать сопротивление в своей провинции, а потому такое рьяное исполнение служебных обязанностей ее забавило, а не разозлило. – Тогда сообщи главе Дома ал Ферр, что его ожидает Оранжевая.
По лицу стражника скользнул легкий оттенок сомнения: а стоит ли задерживать в дверях агента? Но настороженная задумчивость быстро вернулась…
Стражник не успел выполнить просьбу Оранжевой. Деревянная дверь со скрипом отворилась, и из дома выскочил Донар ал Ферр.
– Оранжевая! Для меня честь принимать вас в своем скромном жилище! – протараторил он. – Прошу прощения, что заставил вас ждать! Мои слуги настолько глупы! Сегодня же этот нерадивый стражник будет уволен и отпущен на все четыре стороны. Надеюсь, вы не станете держать зла на своего презренного слугу? – Ал Ферр согнулся в земном поклоне, что с его тучной фигурой было равносильно подвигу.
– У меня к вам дело, уважаемый Донар. Небольшое и несложное. Мы можем поговорить наедине?
– Конечно, Оранжевая, конечно! Следуйте за мной…
Мелла отодвинула стул и села. В кабинете ал Ферра было невероятно душно. Сам хозяин оставался стоять до тех пор, пока Оранжевая не указала ему кивком головы, что он также может присесть.
– Донар, меня интересует ответ на простой вопрос. Насколько серьезно увлечение Дэрриена?
– Какое увлечение?
– Не юлите. Вы прекрасно знаете, что я имею в виду Мир Иллюзий.
Подобострастное выражение сползло с лица главы Дома ал Ферр.
– Ах, Оранжевая, это очень большое горе для нашего Дома. Единственный наследник… и такое несчастье. Боюсь, он уже потерян для нас как человек. Его единственное желание – постоянно получать новые порции отвара. Мы его, конечно, обеспечиваем, но ничего большего сделать не можем.
– А что сказали маги? Вы ведь обращались к ним?
– Они говорят, что ничего нельзя поделать…
Мелла кивнула. Пасл в таких вопросах всегда говорил правду.
– Откуда вы берете отвар?
– Простите, Оранжевая, но я не отвечу. Этот отвар сейчас жизненно важен для моего сына. Может быть, я и плохой отец, но я не могу лишить его возможности… существовать.
– Ваше право, – кивнула Мелла.
Но пресечь поставку отвара в Дома Веронии просто необходимо!
– И всё же что‑то заставило вас, Оранжевая, лично поинтересоваться судьбой Дэрриена… – осторожно заметил ал Ферр.
Оранжевая невесело усмехнулась:
– Ваш сын слишком хороший воин, Донар. Я не хотела бы его потерять… Но, ладно, меня интересует еще один вопрос: есть ли в вашем Доме маги? Среди подчиненных?
Оранжевая не стала уточнять, что в первую очередь ее интересуют те, кто не состоит в Гильдии. Тогда стало бы ясно, откуда Дэрриен узнал о Мире Иллюзий.
– Нет… Была одна – знахарка, даже не маг. Но сейчас ее нет.
– Почему?
– Годы взяли свое. Скончалась в прошлом году…
Оранжевая вздохнула. Значит, следы Мира Иллюзий всё же следует искать в столице. Но сейчас ехать туда – глупо. А той беседы, что состоялась на днях с королем, явно недостаточно – Маквал недооценивает внутренние угрозы, уделяя гораздо большее внимание войне.
Хотя… если отправить весточку одному хорошему знакомому…
– А жаль, маркиз. Ведь сейчас они нужны нашему королевству. Война, как‑никак. Все мага идут на передовую…
Ал Ферр натянуто улыбался, всем своим видом показывая готовность помочь королевству:
– Вы знаете, как я предан королю, Оранжевая. Но сейчас я действительно не могу ничем помочь!
– Что ж, тогда я продолжу свой путь… Скажите, Донар, этого стражника, как его…
– Инадор.
– Так вот, Инадора вы хотите уволить?
– Да! – согласно закивал глава Дома, радуясь, что хоть чем‑то может угодить высокой гостье.
– Инадор! – окликнула стражника Мелла.
– Да?
– Ты больше не служишь Дому ал Ферр…
Стражник бросил взгляд на уже бывшего хозяина и, встретив в ответном взгляде лишь самодовольство, кивнул.
– Теперь ты служишь мне, – закончила Оранжевая, с удовлетворением наблюдая за вытянувшимися лицами Инадора и Донара.

Мелла вышла из своего кабинета, чтобы убедиться – Инадор всё это время поджидал ее в коридоре.
– У меня к тебе всего одно поручение. Нужно доставить вот это письмо в столицу. Я не могу отправить его магически по ряду причин. Не могу и отдать обычному курьеру. Ты воин, должен справиться. Я дам тебе деньги, и ты сможешь добраться до Стома на лучших лошадях.
– Кому нужно передать послание?
– Алисандру ал Ниненс. Ты без проблем отыщешь его в столице. Справишься?
– Да.
– Вот и прекрасно, – кивнула Мелла и передала стражнику кошель с монетами. – Можешь отправляться прямо сейчас.
– А что мне делать после того, как я доставлю письмо?
– Решай сам. Можешь остаться служить Алисандру – я сообщила ему о таком варианте в этом же письме. Можешь найти другую работу, деньги на первое время у тебя будут. А можешь пойти на войну… Выбор за тобой.

– Выкладывай, – сказал я. Только получив разрешение, командир, опытный морской волк, начал говорить:
– Кажется, началось. Кодия направила к нам военные корабли. К счастью, у нас есть немного времени на то, чтобы выступить им навстречу и принять бой в открытом море. Их суда сейчас зашли в бухту у Синора, чтобы переждать шторм. Нас непогода миновала, так что следует поспешить. Я уже отдал приказ готовиться к отплытию.
– Погоди… Синор – это ведь небольшой городок, что неподалеку от нашей границы?
– Да, – кивнул командир. – По сведениям разведчиков, там находится очень неслабая магическая школа.
– Школа? До чего дошло! Еще совсем недавно эти фанатики не признавали магию, а теперь открывают школы, – проворчал я. – Но, насколько мне известно, все кодийские волшебники сейчас направились к Валитану?
– Да, почти все. Но лично мне не доводилось слышать, чтобы из Синора кто‑то уезжал.
– Опять недоглядели! Почему раньше об этом не было доложено?!
– Не могу знать.
Я собрался с мыслями:
– О том, какими силами выступили кодийцы, хоть что‑то известно?
– Известно, и довольно точно. У них семь фрегатов, три корвета, два брига и два транспорта.
Я прикинул в мозгу соотношение сил и пришел к выводу, что перечисленное – едва ли не весь имеющийся в распоряжении Кодии флот. Командир подтвердил мои догадки, добавив, что если святоши и успели построить что‑то еще, то вряд ли речь идет более чем об одном‑двух судах.
– Наши силы, – продолжил он, – если считать корабли желтой провинции и отбросить оставшиеся в резерве, будут включать шесть линкоров и два фрегата. Но это при условии, что фрегаты подойдут из Валира.
– В резерве мы оставляем, я так понял, ладьи и галеры?
– И еще один линкор. Тут главное – добраться до Синора поскорее, а с этим справятся только фрегаты и линкоры. Скорее всего, на подходе к бухте мы остановимся и будем ждать, чтобы не оказаться под обстрелом кодийских магов и орудий с берега.
– Пожалуй, именно эту часть плана мы обсудим позднее. – Я поднялся с кресла и подошел к окну. Помолчал. Не оборачиваясь, добавил: – Идите, готовьте силы. Мы отплываем так скоро, как только будем готовы.
Командир уже был в дверях, когда я спросил:
– Откуда вообще к нам попали сведения о флоте Кодии?
– Допросили команды торговых судов.
– Ясно. Да, и еще – как вас зовут?
– Тибальд, – ответил моряк и, не дожидаясь новых вопросов и распоряжений, вышел.

Висельники дядюшки Джо

Мне снился чудесный сон. Будто я иду по Стому с полностью открытым лицом, а мимо проходят агенты Радуги, стража… и никому нет дела, что по столице разгуливает опаснейший преступник Лис!
Я уже собираюсь свернуть в один из проулков, как вдруг чья‑то рука ложится мне на плечо, и до боли знакомый голос говорит:
– Двуликий, вставайте, уже утро!
– А? – Я подскочил на кровати и удивленно уставился на Джухара.
– Вам привиделся кошмар? – обеспокоенно спросил дворецкий.
– Что? А, кошмар… Да нет, сон был как раз очень хороший… Просто ты меня так неожиданно разбудил!
– Орда уже ждет вас, Двуликий, – покачал головой дворецкий. – Время великих свершений настало!
– К чему такой пафос? – спросил я, скользя по ковру к наполненному водой тазу. – Сейчас умоюсь, оденусь – и двинем!
– Я передам воинам ваши слова! – склонил голову Джухар.
– Да‑да, передавай. – одобрил я, склонившись над тазом.
В тишине можно было спокойно подумать о прекрасном сне, отобрать хотя бы еще один фрагмент у жадной реальности и прокрутить его в голове, наслаждаясь свободой. Я совершенно неожиданно понял, что мы с «семицветными» очень похожи. Чем? Накидками. Мы – и висельники, и агенты Радуги – прячем от окружающих свои лица. Это – наш рок, наше проклятье – ходить с низко надвинутым капюшоном. Черт, как же здорово было скинуть его на въезде в Корлогу! Я словно прозрел – мир заиграл новыми красками, и даже дышать, похоже, стало намного легче.
Умывшись, я надел штаны, кое‑как влез в выстиранную заботливой прислугой рубашку и, натянув сапоги, поспешил вниз, к «своим» кочевникам.
Огромная армия встретила мое появление на пороге дружным ревом сотен луженых глоток и вскинутыми над головой мечами да топорами. Я поморщился и поднял руку, требуя тишины. Удивительно, но они тут же замолчали. Все.
Вот что значит муштра!
– Приветствую вас, воины степи! – проорал я насколько мог громко, в надежде, что меня услышат все. – Сегодня – великий день! Мы отправляемся в Веронию, чтобы сровнять презренный город Кортил с землей и освободить заблудшие души горожан от греховных тел! Вы готовы к этому?
– Да!!! – воскликнули воины.
– Отлично. Тогда – в путь!
Мы решили двигаться пешком просто потому, что на лошадях горы не преодолеть. Хорошо, если только кляча ноги переломает. А если сорвется с горной тропки?
Горы я рассчитывал преодолеть за три дня, оранжевую провинцию – за два. В общем, к Кортилу мы должны подойти к полудню пятого дня.
Конечно, нужно постараться, чтобы так быстро покрыть немалое расстояние, но кочевники – народ испытанный, закаленный… Другое дело, что Литолайн оставить в столице я не мог, а идти наравне со всеми ей будет очень непросто. Впрочем, разберемся. Если будет сильно уставать, потащу на закорках. И плевать, что кочевники считают меня богом.
Даже боги не бросают своих на войне, что уж говорить о людях?
Неожиданно огромное воинство остановилось. Кочевники стали расступаться в стороны, пропуская невидимых моему глазу…
Создателей.
Чем ближе подходили големы, тем больше я недоумевал. Зачем они пришли? Пожелать мне удачи? Или о чем‑то спросить? Когда Глиняный остановился на расстоянии вытянутой руки от меня, я не удержался:
– Что‑то не так?
– Всё так, Лис, – успокоил меня Глиняный. – Мы пришли, чтобы предложить свою помощь.
– Вы достаточно помогли мне в день казни.
– Не стоит благодарности. Мы помогаем тебе бескорыстно.
– В наше проклятое время ничего не делается просто так, – покачал головой я. – Иначе валитанские свиньи не тратили бы тысячи золотых на подкуп!
– Ты забыл, с кем разговариваешь, Лис. Мы кормили этот город задарма – за несколько историй, которые уже рассказывались много раз.
– Ладно, выкладывай, что за помощь ты предлагаешь, – сдался я.
– Мы хотим открыть твоему войску горную дорогу.
– Дорогу? Но как?
– Мы можем заставить скалы разойтись в стороны. Мы можем заставить срастись разошедшиеся края обрывов.
Если бы на меня не смотрели тысячи взглядов, ожидающих моего согласия, я бы засыпал Создателей кучей самых разных вопросов. Но на меня взирали воины Двуликого – всезнающего бога, а не любопытного человека. И нам следовало поспешить с отправлением, потому что к вечеру я планировал покрыть хотя бы треть пути.
– Отлично. Этим вы очень поможете нам.
Мне показалось, что Глиняный улыбнулся.

Агенты Радуги

Отплытие из Сдалина прошло без происшествий. Пять линкоров внушительной силой направились в сторону Кодии, чтобы раз и навсегда пресечь притязания соседей на власть в Шарасском море. Вскоре пришла весточка от Жана. Назло всем и не нарушив ровным счетом ни одного правила и традиции, я назначил бывшего агента ответственным за морские силы Валира. Жан обещал идти на максимальной скорости и постараться нагнать нас в первые же дни плавания.
Мы с Тибальдом решили встретить корабли противника на выходе из Синорской бухты. Конечно, я не знал, как всё сложится на самом деле, но четко следовал намеченному плану.
К сожалению, обстоятельства внесли в него изменения первой же ночью. Поднялся сильный шторм, и один наш фрегат был вынужден повернуть обратно в Сдалин – ему требовался серьезный ремонт. Это оказалось существенной утратой, ведь корабли из Валира, как ни старались нас нагнать, до сих пор не могли этого сделать.
К Синору мы подошли через три дня и с некоторым удовлетворением выяснили, что у берега действительно находятся именно те корабли Кодии, о которых нам рассказали допрошенные торговцы.
– Тут и думать нечего! – уверял всех Тибальд. – Нужно заблокировать корабли фанатиков в бухте, а бой начать только с приходом подкрепления из Валира!
В каюте капитана «Императрицы» собрались командующие всеми линкорами нашей эскадры. Тибальд отстаивал свое мнение, я вяло пытался сопротивляться и настаивал, что нам следует иметь хотя бы еще один тактический вариант. Остальные капитаны отмалчивались. Не знай я этих людей, мог бы решить, что они боятся грядущего боя.
Но на самом деле любой из капитанов готов был приложить все свои знания и умения для достижения победы. Кроме того, не самую последнюю роль для них играло сохранение кораблей.
По правде говоря, план был давно согласован и одобрен всеми присутствующими на собрании.
Немалую роль в предстоящем бою должны были сыграть маги. Они обещали испробовать на враге новые заклятия, и я не сомневался – это будут действительно неожиданные и мощные плетения.
Именно поэтому я и настоял, чтобы на борт взяли максимально возможное число магов. Благодаря такому ходу наши атакующие возможности сравнялись – несмотря на большее число кодийских кораблей. Вообще орудие любого современного судна оставалось всего лишь куском чугуна или стали, если рядом не находился хотя бы один маг, придающий ему атакующую силу. Обычно на этом роль волшебников в морских сражениях исчерпывалась – уж больно велики расстояния для привычных им заклятий. Однако с появлением «навесного атакующего» плетения наши шансы на успех значительно возрастали.
Настораживало другое. Кодийцы располагали тем преимуществом, что эти берега были для них родными. Их колдуны, находясь на возвышенности, могли полностью перекрыть вход в бухту для наших судов. Это значительно усиливало позицию кодийцев, ведь любая попытка подобраться ближе привела бы нас на линию атаки…
Мы потратили немало времени, чтобы решить, как же миновать опасный участок на подступах к бухте, и в конце концов победило мое – несколько дилетантское, по правде говоря, – мнение…
Решили вообще не ждать выхода неприятельского флота из Синора. Тактический план свелся к тому, чтобы как можно быстрее ввести наши корабли в кодийский рейд и атаковать их суда одновременно всеми линкорами.
Уже потом опытные капитаны подсказали, как лучше провести сближение – решено было идти двумя колоннами, по три линкора в каждой. Это построение сокращало возможность противника для атаки и открывало нам простор для маневра.
Развернув на столе схему бухты и берегов, мы занялись нанесением на нее условных значков и стрелок. Потратив не более часа, каждому кораблю назначили свою позицию. Капитанам наказали, чтобы они передали находящимся на борту магам и обслуживающим орудия морякам, какое именно судно неприятеля они должны атаковать.
Чтобы предотвратить бегство отдельных кораблей противника, командир настоял на выделении двух фрегатов. Им поставили задачу вести наблюдение за выходами из Синорской бухты, а в случае появления кодийских кораблей попросту их расстреливать, не жалея снарядов.
И всё же, несмотря на четкое разделение по позициям, я считал разумным, чтобы капитаны, в случае необходимости, действовали так, как сами они посчитают нужным. Уяснив общий тактический замысел, они смогут принимать решения исходя из конкретной обстановки.
Ждать подхода кораблей Валира долго не пришлось, Жан привел линкор и фрегаты ранним утром следующего дня. Можно сказать, что, посвятив бывшего агента в план атаки, мы с Тибальдом закончили подготовку к бою.
Оставалось самое сложное…
В день сражения мы снялись с якоря ранним утром и, строго следуя намеченному плану, в две колонны, по три линкора в каждой, направились на Синорский рейд. Правую колонну возглавил я, главным среди этой тройки стал линкор «Императрица». Левой колонной, ведомой линкором «Парис», командовал Тибальд.
Линкор Жана, «Трон», шел в левой колонне последним, чтобы у бывшего агента была возможность следить за действиями фрегатов.
Уже в полдень кодийцы не выдержали. Находящийся к нам ближе прочих корабль (кажется, это был их фрегат) первым открыл огонь. Вслед за ним начали атаку и остальные суда их флота. Кодийцы вели огонь преимущественно по парусам, видимо, надеясь затруднить наше движение или, того лучше, заставить вовсе отказаться от атаки.
Несмотря на ожесточенный огонь, мы продолжали приближаться к ним без единого выстрела. Только с достижением назначенных рубежей моряки и маги сплоченно открыли огонь. Особенно были заметны результаты атаки новыми навесными заклятиями – они вызывали на кодийских кораблях самые крупные разрушения и пожары.
Через полчаса непрерывного боя тот фрегат, что атаковал нас первым, в отчаянной попытке спастись выбросился на мель. После этого моя «Императрица» перенесла огонь на другой кодийский парусник, который почти сразу же загорелся. Наши волшебники ликовали – их заклятья действовали безотказно.
Я видел, как «Парис» Тибальда уничтожил два корабля противника и начал атаку защитных сооружений на берегах – тех самых, которые укрывали вражеских магов.
Несмотря на то что всё шло к нашей победе, мы испытывали и некоторые трудности. У линкора «Трон» перебили шпринг, и он не мог более отвечать на сильный огонь с укреплений. На помощь ему пришел рядом стоящий «Ромилав», который перенес огонь с вражеского фрегата на берег. Это дало возможность «Трону» устранить повреждение и продолжить бой.
Благодаря высокой скорости атаки и новым заклятиям за три часа мы уничтожили около тринадцати кодийских кораблей и заставили замолчать берега. Одно их суденышко, правда, попыталось выплыть из бухты, но наши фрегаты подоспели как раз вовремя – парусник нагнали и сожгли навесными заклятиями.
Мы возвращались с триумфом. Это была первая наша победа в этой войне, и, что самое радостное, победа на море. Ее роль сложно переоценить, ведь у Валитана морских сил не было вовсе, а флот Кодии теперь не скоро оправится от поражения.
Серьезно не пострадал ни один наш корабль. «Трон» подлежал небольшому ремонту, но это было ничем по сравнению с теми потерями, что понесла в битве Кодия.
Печальней всего было то, что у нас тоже погибли люди…
Доблестных моряков похоронили по всем традициям, в родной стихии, и океан благосклонно принял их в свое лоно…

Висельники дядюшки Джо

На ночлег мы остановились ближе к ночи.
Бо льшая часть Орды до сих пор находилась под впечатлением от «подарка» Создателей. Забыть такое было действительно трудно.
Медный и Бронзовый встали чуть позади Глиняного и подняли руки к небу. Магическим зрением я различил тонкие нити бледно‑голубого света, которые срывались с их пальцев и терялись в лениво ползущих по небу облаках. Несколько секунд ничего не происходило, а потом яркий луч ударил прямо в Глиняного. Голема окутала сетка магии, и он, осторожно, стараясь не разорвать путы, вытянул руки перед собой.
Древняя магия. Если она еще жива, то это – она.
Глиняный резко содрогнулся всем телом, и мне показалось, что я ослеп: два луча ударили из раскрытых ладоней в камень гор. Тишина, а за ней – оглушительный скрежет, от которого заложило уши.
И вот горы, словно разделенные ножом, расползаются в стороны, открывая нам дорогу.
Я готов был поспорить, что стези ровнее не видел. А чуть позже понял, что шириной она – не меньше мили.
Лучший подарок из всех, которые мне когда‑либо преподносили.
Кочевники, разумеется, никаких лучей и нитей не видели, но само появление чудесной дороги повергло их в шок. Позже, когда мы уже шли по ней, они стали опасливо коситься на две серые стены по бокам – а ну как сойдутся да расплющат? Но горы продолжали стоять, не подавая признаков жизни, и мало‑помалу кочевники успокоились.
Однако на привале страх вновь завладел ордынцами.
– Двуликий, воины напуганы, – прошептал Джухар.
– Вижу, – процедил я в ответ и поднялся с кажущейся очень мягкой поверхности камня.
Кочевники, разделившись на группки по десять‑пятнадцать человек, о чем‑то горячо спорили между собой. Нет, разумеется, выясняли отношения не все – кто‑то просто сидел и прихлебывал из фляжки. Но спорящих было не в пример больше.
Мне очень захотелось вновь оказаться в Коргиле. Не сейчас, конечно, а в то время, когда еще ничего не случилось. В то время, когда жив был Коршун, когда дядюшка не думал о предательстве, когда Радуга уже успела забыть обо мне…
Ноги после дня ходьбы подкашивались, не в силах держать тело. Проклятье! Почему упертые контийцы не устали так сильно, чтобы забыть о страхе?
– Прошу слова! – заорал я так громко, как только мог.
Не сразу, но разговоры прекратились, и кочевники обратили ко мне удивленные лица. Они, видимо, думали, что богу полагается швырнуть пару молний, если подопечные не хотят его слушать. То, что бог будет орать, вряд ли кто‑нибудь ожидал.
Тем не менее ко мне решили прислушаться.
Я поднял руки и начал:
– Воины мои! Неужто страх поразил ваши сердца и сковал конечности?
Напыщенно как‑то, но ладно… Богом меня быть не научили…
– Горы не сойдутся. Создатели даровали нам эту дорогу, чтобы мы прошли по ней до самой Веронии, и не собираются ее отнимать! Не бойтесь! Смело располагайтесь на ночлег – ничего не случится!
Конечно, полностью от страха этой речью не избавишь. И всё‑таки мне удалось снять часть напряжения. Кочевники больше не переругивались, не кричали до хрипоты друг на друга. Вместо этого они принялись разжигать костры, чтобы приготовить скудный ужин и хоть немного согреться. Сейчас камень скал еще хранил накопленное за день тепло, но уже к полуночи прохлада сожрет его ничтожную толику и установит свои порядки.
Я окинул стоянку суровым взглядом, после чего вернулся к моим спутникам.
Джухар уже соорудил костер и теперь поджаривал мясо, нанизав куски на тонкие железные прутья. Я благодарно кивнул ему, но он, похоже, не заметил – слишком увлекся готовкой.
Лита спала, закутавшись в шерстяное одеяло. Ей пришлось тяжелее всех: для девочки из Дома покрыть половину того, что прошла Литолайн за сегодня, – практически невыполнимая задача.
Однако время не стоит на месте. За последний месяц она путешествовала больше, чем за всю свою жизнь. А уж в разнообразных авантюрах, вроде посещения Мартины или стычки в пограничной крепости, ей раньше и вовсе не доводилось участвовать.
Круглый лежал, курил трубку и выпускал сизые кольца дыма в быстро темнеющее небо. Татуировщик был тертым калачом, потому дорога и не особо утомила его. Если бы не годы, еще столько же прошел бы, не запыхавшись.
Я присел на свою подстилку.
– Думаю, шатры ставить смысла нет.
– Конечно! – согласился Круглый, поворачивая ко мне голову. – Их тут и не поставишь!
Мы помолчали.
– Лис…
– А?
– Зачем тебе всё это?
– Ну, я ведь тебе уже рассказывал…
– Нет, я понимаю, что висельники прикончили твоего друга. Но зачем тебе уничтожать целый город? 
– Ты слишком мало знаешь, – покачал я. – Кортил заслужил того, чтобы его сожгли. В нем хватает дерьма…
– Нам ли судить это дерьмо, Лис? Или сами мы лучше?
– Думаю, лучше.
– Чем же?
– От нас ничего не ждут, – сказал я. – Ни хорошего, ни плохого.
Круглый задумчиво выпустил дым.
– Да, – сказал он, разглядывая расползающиеся колечки. – Тут ты, пожалуй, прав.
– Готово, Двуликий! Круглый! – Джухар вручил нам мясо, завернув каждый ломоть в кусок рогожки – чтобы не обжечь пальцы.
– Спасибо, Джухар!
– Спасибо!
– Не за что. – Он поклонился и снова пошел к костру.
Некоторое время тишину нарушал только звук усиленно работающих челюстей. Утерев лицо обратной стороной рогожки, я устало вздохнул:
– Пожалуй, я спать. Ночи, Круглый!
– Ночи, Лис, – сказал он и перевернулся на другой бок.
Я укутался в одеяло и закрыл глаза.
Дай бог хотя бы в эту ночь обойтись без проклятых кошмаров!
Но Господь не услышал моей просьбы. Как всегда.
Кошмар ждал меня не во сне, а наяву.
Меня разбудило надрывистое сопение, которое мог издавать человек, не до конца вылечившийся от простуды.
«Наверное, кто‑то из кочевников, – решил я. – Может, сам уйдет?»
Однако над ухом продолжали сопеть. Пожалуй, даже громче, чем раньше.
Я тихо ругнулся и открыл глаза:
– Слушай, ты! Если ты сейчас же не прова… – и осекся на полуслове.
На меня смотрели два красных глаза размерами с хорошие блюдца. Они располагались на весьма недружелюбной морде, покрытой чешуей и имеющей две ноздри на манер лягушки.
Я видел таких тварей на картинах в богатых особняках. Обладателю красных глаз и лягушачьих ноздрей обычно противостоял огромный, сверкающий латами рыцарь с шестифутовым мечом. И назывались такие картины обычно «Сэр Ламье разит василиска»… Или как‑то в этом роде.
Ошибки быть не могло. На меня пялился самый настоящий василиск.
Но почему в таком случае я не обратился в камень? Ведь взгляд чешуйчатой твари должен превращать человека в статую. Почему же я до сих пор жив?
Василиск, похоже, тоже не понимал, в чем дело.
Однако я нашел объяснение быстрей: пучки магических красных нитей, «идущих» из его глаз, пытались дотянуться до меня и окутать сеткой магии, но что‑то невидимое обрезало их, едва они «подходили» слишком близко. Разумеется, понять, что именно не дает мне окаменеть, я не мог. Впрочем, так ли это важно? Намного важнее, что делать, когда монстру надоест просто пялиться на меня?
Упорству василиска можно было позавидовать, но любое терпение не безгранично. Если он не заставит меня превратиться в статую, то просто растерзает когтями.
Неожиданно василиск встрепенулся и замер. Я тоже замер, боясь, что он вот‑вот нанесет удар.
– Спокойно, малыш, – я узнал голос Литолайн. – Он – хороший. Не обижай его.
Я открыл рот. Потом закрыл. Действительно, чему тут удивляться? Если она способна призвать на помощь сотню макгайверов, почему бы ей так же спокойно не болтать с василиском?
– Послушай, Лита, – подал голос я, не спуская глаз с монстра. – Скажи ему, чтобы отошел. Он меня… немного смущает.
– Хорошо. Малыш, иди‑ка сюда… иди… Умница!
Я проследил, чтобы василиск отошел на несколько футов, и только потом сел.
– Простите меня, о Дву…
Василиск резко повернул голову. Взгляд его устремился мне за спину.
Неизвестный так и не успел закончить фразу. Лита вскрикнула, и я понял, что стало тому причиной.
Оборачиваться не имело смысла. За моей спиной, я знаю, стоит каменная фигура, ранее бывшая одним из кочевников.
– Проклятье, Лита! – воскликнул я. – Завяжи ему глаза, пока он не превратил мою армию в каменных истуканов!
– Хорошо, – согласилась она.
Затрещала ткань – девочка решила оторвать лоскут от собственного платья.
– Готово.
– Умница, – сказал я, приблизившись к василиску, и осторожно положил ему на голову ладонь.
Монстр даже не шелохнулся.
– Не бойся, Лис, – посоветовала девочка. – Погладь его!
Я осторожно провел ладонью по загривку. Неожиданно василиск зарычал.
– Что за черт?! – вскрикнул я, отдергивая руку. – Почему он рычит на меня? Я же его просто погладил!
– Он не от злости рычит, Лис, – улыбнулась Лита. – От удовольствия.
Девочка погладила монстра, и тот снова зарычал, но какое‑то время продолжал стоять на месте, а потом ткнулся Литолайн под мышку. Она радостно засмеялась и поскребла василиску шею.
– Эй ты! – услышал я за спиной знакомый голос. – А ну‑ка, отойди от нее!
– Успокойся, Круглый, – бросил я, не оборачиваясь. – Он не собирается нападать. Они просто играют.
– О, – протянул татуировщик. Я услышал звук разряжаемого арбалета. – И чего я вскакивал?..
– Что там такое? – прошептал другой голос.
– Ничего, ничего. Спи дальше! – шикнул на него Круглый.
Вновь воцарилась тишина, нарушаемая только рычанием довольного василиска. Кто бы мог подумать, что хрупкой девочке по силам усмирить такого монстра?
Василиск улегся на бок, подставляя девушке брюхо. Почти как обычный пес… только вот псов шести футов в холке я раньше не встречал.
Хм… А что, если взять его с собой… ну, хотя бы до того, как пересечем границу оранжевой провинции? Навьючим на него пару сумок и Литу посадим, чтобы зря не сбивала ноги.
По‑моему, отличная идея.
– Лита!
– Что?
– Ты сама за ним проследишь?
– Да.
– Отлично. Тогда я – спать.
Стоило закрыть глаза, как меня вновь окутал черный бархат сна.

Агенты Радуги

– Что?! К нам идет степная Орда?!
– Да, госпожа, – пролепетал гонец. – Пограничников удивило неожиданное смещение Василисковых гор, и мы рискнули направить разведчиков для выяснения причин…
– И?
– По словам двоих, к оранжевой провинции приближается не менее трех с половиной тысяч кочевников. А то и больше.
– Ладно, свободен. Только никуда не пропадай – я, возможно, захочу послать весточку на границу.
Гонец кивнул и выскочил из кабинета.
Едва дверь захлопнулась, Мелла рухнула в мягкое кресло и, поставив локти на стол, обхватила голову руками.
Похоже, Веронию решили попросту сжать в тиски. Кодия, Валитан, а теперь еще и Корлога – ей не осилить всех…
Но нужно постараться. Она даст кочевникам бой. Уничтожить всю Орду, конечно, вряд ли удастся, но подсократить количество корлогцев – почему бы и нет? К столице они уже вряд ли дойдут, ослабленные, – полягут еще у Кортила.
Нужно обязательно прихватить Дэрриена… Молодой воин наверняка поможет ей. Да и любую возможность оторвать его от Мира Иллюзий необходимо использовать на полную…
Чуть подумав, Мелла достала из ящика стола чистый лист бумаги и, макнув перо в чернила, приступила к письму…
Если она не выберется с поля боя, пусть весточку передадут в нужные руки.
Он поймет.

Висельники дядюшки Джо

Благодаря помощи Создателей, открывших нам дорогу сквозь горы, мы довольно быстро вплотную приблизились к оранжевой провинции. Еще десять миль – и мы наконец‑то спустимся на равнину.
Эта ночь должна стать последней в горах. Завтра мы попадем в земли Веронии и двинемся к проклятому Кортилу.
Эта ночь не могла быть спокойной…
Луна уже подумывала спуститься к горизонту, чтобы уступить место солнцу, когда я услышал крик одного из кочевников:
– Тревога!
Заскрежетали о ножны мечи. Кочевники поднимались один за другим, готовые убивать и умирать за своего бога.
За Двуликого.
За предначертанное.
Встал Джухар. Выпрямился, расправил плечи. Словно нехотя, поднялся Круглый. Я улыбнулся татуировщику, поднял два кинжала, лежащих у кострища…
…и поймал на себе испуганный взгляд.
Литолайн.
– Что случилось, Лис?
– На нас напали.
– Кто? – Она обхватила верного василиска за шею, словно ища в нем защиту.
– Еще не знаю… Но думаю, что оранжевые.
– Но почему?
– Верония и Корлога никогда не были друзьями… Мы подошли слишком близко к их границе.
– Но мы ведь не собирались на них нападать! Мы шли к Кортилу, а он, по твоим словам, в синей провинции!
– Они не могут пропустить нас к городу. Попытаются остановить…
– Но зачем? Ты ведь говорил, что Кортил – как болячка на теле королевства!
– Лита… Давай я всё объясню потом…
Вдали уже слышался звон клинков, крики боли и пьянящей радости сражения…
– За Двуликого! – проорал Джухар возле самого уха.
– За Двуликого!!! – отозвались остальные кочевники.
Битва началась.
У них не было строя, у нас – тем более: даже хваленый Могучий не смог бы за считаные недели научить кочевников соблюдать хоть какой‑то порядок. Они всегда брали числом, попросту давили врага.
А вот почему Оранжевая не организовала своих, я не понимал. Дисциплина позволила бы веронцам собрать немалую жатву. А так… Победят те, кого больше – в суматохе очень сложно демонстрировать отточенное годами умение.
Со всех сторон орали, размахивали мечами, стремясь отнять как можно больше вражеских жизней, и если уж слечь, то достойно. Я сам поймал одного резвого веронца на кинжал. Он, фальцетом, вскрикнул. Поморщившись, я выдернул нож из обмякшего тела и скрещенными над головой клинками встретил удар еще одного воина. Пока верзила пытался меня придавить, я врезал ему ногой в пах. Охнув, веронец осел на землю, попутно очень неудачно приземлившись кадыком на один из моих кинжалов. Кровью мне изрядно запачкало рукав…
«Почему она не использует заклятья», – подумал я, вглядываясь в ночь. Силился рассмотреть Оранжевую – и не видел. Она одна могла решить ход сражения! Но молчала, не прибегала к волшебству. Почему?
Неожиданно я услышал жужжание. Далекое, едва различимое. Но с каждым мгновением – всё ближе и ближе…
Магическое пламя лизнуло камень, и на том месте, где ранее стоял пяток веронцев, остался только пепел. Или вообще ничего – отсюда я не мог разглядеть. Впрочем, людей там точно не было.
Я поднял взгляд к небу…
– Эй, Лис! – Старый знакомец, Фредерик Грифон, помахал мне со спины небольшого дракона!
Я раскрыл рот. Меня не столько удивил олиец (хотя его я тоже не ожидал увидеть), сколько его чудесный крылан. Ящер был сплетен из тончайших нитей магии, поверх которых кто‑то словно набросил шкуру настоящего, материального дракона, идеально подходящую этому каркасу.
Существо было одновременно материально и нематериально. Порождение магии в грубой обертке живого существа.
И таких тварей за спиной олийца я разглядел немало. На их спинах устроились ездоки, по строению похожие на питомцев – магия, а поверх материя.
Единственным «нормальным» человеком был мой старый знакомец Фредерик. Полностью настоящий, живой, олиец взмахнул рукой:
– Жгите, братья! И да не опалит огонь даже ресниц воинам степи!
– Двуликий! – практически одновременно завопили неподалеку, и меня сбили с ног.
Я больно ударился головой о камень. Сознание не потерял, но картинка перед глазами враз стала нечеткой. С трудом разглядел, что меня прижимает к земле Джухар.
– Вам нужно быть осторожней, Двуликий! – поймав мой взгляд, сказал кочевник. – Боги… спустившись на землю… становятся… уязвимыми…
– Ты так уверен? – огрызнулся я. – Впрочем, извини… Погорячился… Спасибо, Джухар!
Он улыбнулся и уронил голову. Тело его разом обмякло.
– Джухар, – позвал я.
Он не двигался. Лежал ничком, уперев лоб в мою ногу.
Я резко подтянул его к себе и обхватил за шею.
Тишина.
Мертв.
Проклятье!
Я подхватил его меч и рывком встал. Когда‑то мне доводилось махать этой штукой… совсем немного, правда. Посмотрим, всё ли я забыл.
Нужно пробиваться к Оранжевой. Не станет ее – веронцы дрогнут.
Только вот где искать волшебницу?
Очередной сгусток магического огня разрезал тьму ночи, и я увидел женщину в оранжевой накидке с капюшоном. Она стояла чуть поодаль и отчаянно размахивала руками. Видимо, раздавала приказания.
И, кроме этого, внутри нее зрел комок магии. С каждой секундой разрастаясь, дюйм за дюймом, он багровым пятном разбухал, пульсировал во тьме ночи.
И как я не заметил ее сразу?!
Лавируя между островками сражающихся и время от времени отмахиваясь мечом от жаждущих боя веронцев, я спешил успеть к ней раньше, чем заклятие созреет. 
Дорогу мне преградил огромный воин с двуручником. Он держал меч легко, будто игрушку.
– Ты не пройдешь! – уверенно заявил он.
У меня не было ни времени, ни желания вести с ним честный бой.
– Помилуй, о храбрый герой! – возопил я, роняя меч и падая на колени. Одновременно из рукава в мою ладонь скользнул нож.
– Нет пощады врагам королевства! – слишком серьезно возгласил он и замахнулся двуручником.
Нож метнулся к его шее, словно оголодавший вампир… и отскочил, будто от камня.
Не вставая, я оглянулся: на меня смотрели огромные блюдца василисковых глаз.
– Лита! Назад! Уводи его и беги к нашему костру! – воскликнул я и, вскочив на ноги, бросился мимо статуи верзилы к Оранжевой.
Не более двадцати футов… заклятие почти созрело… она уже поднимает руку… ладонь смотрит мне в грудь…
Фонтан огня, обрушившийся на нее с неба, едва не ослепил меня. Я закрыл лицо рукой и рухнул на камень… Сознание померкло и вспыхнуло!
Чужое сознание. Последние мысли Оранжевой словно разом стали материальными и развернулись перед моим взором.
Я увидел ратушу, заполненную людьми. Священник бубнил обязательные молитвы, периодически осеняя себя крестным знамением, зрители в нетерпении перешептывались.
У алтаря стояли двое. Красивая дама за тридцать в необычно оранжевом свадебном платье улыбалась. В руках она сжимала небольшой букетик – такой согласно традиции после венчания бросают в толпу гостей.
Жених, тоже около тридцати, темноволосый и чуть бледный, был облачен во всё зеленое. Штаны, рубаха, сапоги…
С трудом мне удалось расслышать слова священника…
– Мелла ал Монтен, согласны ли вы…
– Да! Я согласна! – воскликнула женщина, не дав служителю церкви договорить.
– Хорошо, – кивнул священник. – А вы, Марк ал Рид? Готовы ли вы взять сию прекрасную особу в жены, чтобы и в горе, и в радости следовать за ней и не оставлять ее, пока ваше сердце не перестанет биться?
Тишина.
– Марк ал Рид! – нахмурился священник. Гости вновь зашептались – никто не понимал, почему жених молчит. – Вы слышали мой вопрос?
– Да, ваше преосвященство, – словно нехотя произнес ал Рид.
– Хорошо. Но почему же вы молчите?
– Мне очень трудно ответить на этот вопрос, ваше преосвященство.
– Я вас прекрасно понимаю, – участливо кивнул священник. – Подобного рода решения всегда даются непросто. Какой бы ответ вы ни выбрали, он в любом случае изменит как вашу жизнь, так и жизнь вашей невесты.
– Я понимаю, ваше преосвященство.
– Хорошо, я повторю… Марк ал Рид, готовы ли вы взять сию прекрасную особу в жены, чтобы и в горе, и в радости следовать за ней и не оставлять ее, пока ваше сердце не перестанет биться?
– Нет, – сказал жених, и гости ахнули.
Священника, похоже, тоже ошарашил такой ответ.
– Но почему? – воскликнул он.
– Она… мертва, ваше преосвященство. Я не могу вступать в брак с мертвой.
Невеста не сказала ни слова. Вместо этого она повернулась ко мне – точнее, к тому, чьими глазами я наблюдал за церемонией.
Я никогда не забуду это лицо. Невеста смотрела на меня с укором, словно хозяйка – на нашкодившего щенка.
Вот только провинившиеся щенки не ломают чужие судьбы.
По щекам невесты бежали слезы.
– Он приходит в себя!
Я открыл один глаз. Потом второй. Надо мной склонилась Лита. На лице – испуг.
– Лис! – воскликнула она, поймав мой взгляд. – Ты очнулся!
Девушка обхватила меня за шею и прижалась к небритой щеке своей.
– Я уже и не знала, что думать! – сквозь слезы бормотала она. – Нам казалось, что ты умер. Твое сердце… оно совсем не билось!
Я лежал и молчал. Возможно, мне стоило что‑то ей сказать. Подбодрить, утешить – мол, всё нормально, не плачь…
Но – не говорил. Сам не знаю, почему.
– Отпусти его, Лита! – услышал я голос Круглого. – Дай человеку прийти в себя!
– Где Джухар? – Голос татуировщика словно развязал мне язык.
– Он… мертв, – ответила Литолайн с грустью. – Кочевники похоронили его – обложили камнями тело.
– Хорошо… А что с волшебницей? Которая привела сюда веронцев?
– Ее оставили на месте гибели.
Значит, магический огонь не сожрал ее тело подобно обычному, а просто лишил жизни…
– Лита, будь другом, помоги мне встать. Нужно кое‑что сделать…
– Тебе надо лежать!
– Потом… успеется еще… – сказал я, с трудом поднимаясь на ноги.
Голова закружилась, и я едва не рухнул на камень снова. Благо Лита поддержала.
– Спасибо, – сказал я, немного отдышавшись. – Отведи меня к ней.
Она не стала переспрашивать, к кому именно я хочу идти. Тяжело волоча ноги, я плелся рядом с пыхтящей Литой к тому месту, где последний раз видел веронскую волшебницу.
Она действительно лежала там. Ни на одежде, ни на руках я не увидел ожогов. Просто она умерла. 
Я никогда не думал, что волшебники умирают иначе, чем обычные люди. Нет, разумеется, отруби магу голову или вздерни его на виселице, он, конечно, погибнет… Но если вы используете против волшебников заклятья, не ожидайте, что они разорвут магов на части или сожгут. Волшебники просто умрут – сердце остановится, и они упадут на землю…
А еще в магах умирает небольшая искра или нечто на нее похожее. Кто‑то зовет ее божественной, кто‑то – дьявольской. Но теперь я знаю, что искра эта – сама жизнь мага. Стоит ей погаснуть, и волшебник умирает. Пока жива искра, у мага есть еще шанс. Если же умирает и она… тут не помогут все лекари Веронии и Валитана, вместе взятые.
Искры не было. Время, отпущенное волшебнице в оранжевом, истекло.
Я опустился перед телом на колени и дрожащей рукой приподнял капюшон. Тут же опустил. Сомнений не было – та самая невеста.
– Эй, Лис! – окликнул меня Круглый.
– Что?
– Ты чего там делаешь?
– Хочу оказать даме последние почести, – сказал я, поднимаясь. – Помоги мне перетащить сюда вон те булыжники!..
…Мы обложили Оранжевую камнями, не оставив стервятникам и воронам ни одного зазора. Я не мог позволить, чтобы оголодавшие падальщики добрались до ее тела.
Когда могила была готова, я почувствовал себя немного лучше – совесть уже почти не грызла меня, подобно строящему плотину бобру, но частенько покусывала. Правда, скорее по инерции, чем нарочно.
Я виноват перед этой женщиной и ее женихом. Потому что не дал их свадьбе состояться.
– Не пора ли трогаться? – спросил Круглый, подождав, когда я открою глаза и поднимусь с колен.
– Еще нет…
Я неспешно подошел к могиле Джухара. Он спас мне жизнь ценой собственной. Я не мог так просто его оставить.
Достав кинжал, я выбрал камень покрупней и выцарапал на нем по‑веронски: «Покойся с миром, Джухар», после чего водрузил его обратно, на вершину груды. Немного подумав, вновь подошел к могиле Оранжевой. Я должен был написать что‑то. Один из семи агентов Радуги не может покоиться под безымянной грудой камней. Подумав, я взялся за кинжал…
– Теперь пора.
…Через полчаса после боя осталось позади. Оно провожало нас криками ворон, завываниями ветра и каменной статуей, изображавшей воина с занесенным над головой двуручником; мы же прощались молча.
В сражении полегло шесть сотен кочевников. И это против тысячи феррийцев! Я начинал всерьез опасаться, что Кортил окажется слишком крепким орешком для Орды…
Федерик Грифон исчез так же неожиданно, как появился. Круглый говорит, что когда пала Оранжевая, всё крылатое воинство олийца попросту растворилось в воздухе. «Нам на помощь пришли духи, – решил я, вышагивая впереди, – … или я совсем ничего не понимаю!»
На камне, венчавшем ее могилу, осталось всего одно слово.
«Прости».

ГЛАВА 11

Великие Дома

– Добрый день, Маквал.
– Добрый, Алисандр, добрый, – пробормотал король, любуясь площадью через распахнутое окно. – Собственно, по какому поводу вы решили посетить дворец?
– Вы недовольны?
– Да что вы! Сегодня мне ничто не может испортить настроение. Вы слышали? Мы одержали победу на море!
– Слышал, как же. Только об этом все и говорят! Внимание всего королевства сейчас направлено на фронты, а теперь еще и к Шарасскому морю.
– Это естественно во время войны…
– Нет, – возразил Алисандр. – Это естественно для простого народа, но никак не для короля и его приближенных. Похоже, что север заставил вас забыть о внутриверонских делах. Как вы могли допустить?..
– О чем вы, Алисандр? – обеспокоенно спросил Маквал. Беззаботная улыбка наконец покинула его лицо.
– О Мире Иллюзий.
– Я что‑то слышал об этом, – кивнул король, – Оранжевая сообщала. Но мне показалось, что подобное развлечение не особо вредит…
– Не особо вредит?! Да вы же теряете людей, Маквал! Целью их жизни становятся иллюзии, и никто не может переубедить их в обратном! Они пропадают, забывают родных и близких, а за бесплатную порцию отвара готовы, подобно валитанским свиньям, продать кого угодно!
– Если всё настолько серьезно, почему мне так мало известно об этом?
– Маги сначала решили утаить суть Мира Иллюзий, всё‑таки это их придумка. А потом им заплатили немалую сумму, и магистры Гильдий предпочли обо всём позабыть. Правда, когда масштабы начали ужасать их самих, они решили‑таки предупредить агентов и стражей… но было уже поздно.
– А вы? Откуда к вам пришла подобная весть?
– Скажем так – один из магистров опомнился раньше других. Вскоре весть дошла до меня, ведь в распространении трав для отвара заинтересованы наши общие знакомые…
– Кто же? – король подался ближе, словно боясь пропустить ответ.
– Ал Ролинхас и ал Онн. Эти два Дома погрязли в столь дурно пахнущем деле и вплотную связались с Миром Иллюзий. Так что, позволю себе заметить, тот, кто прикончил ал Ролинхаса, заслуживает награды, а не петли!
– Полагаете, эти разбойники заведомо шли на устранение поставщика отвара?
– Уверен, что нет. Думаю, ал Ролинхас просто ввязался еще в какую‑то игру… и, судя по всему, проиграл. Так что о благородстве речь не идет – просто так сложились звезды.
– Меня смущает лишь один момент, Алисандр. Если Дом ал Онн будет разоблачен, в Веронии останется, по сути, всего один Великий Дом – ваш.
– Но Ролинхас…
– Ролинхас станет обычным Домом, не одним из Великих, а одним из великого множества. Это же касается и Дома ал Онн. Всех виновных мы, разумеется, отправим в темницу, но остальных трогать не станем… – завершил беседу король.

Висельники дядюшки Джо

– Добро пожаловать в мое скромное жилище! – радушным жестом Красный пригласил Дейдру внутрь.
Разумеется, он намеревался пригласить Литолайн. Но та была слишком далеко от столицы, чтобы войти. Поэтому вошла именно Дейдра.
Впрочем, для Красного это было не так важно – он‑то не догадывался о подмене! Скинув пыльные сапоги, агент скорым шагом прошел к стоящему в углу креслу и рухнул в него, обессиленный.
Нисколько не стесняясь присутствия Дейдры, он сдернул капюшон.
Красный оказался седоволосым мужчиной немного за пятьдесят. Глубокие морщины разрезали его лоб, те, что поменьше, ютились в уголках тонкого рта и вокруг больших зеленых глаз.
Агент откинулся в кресле и тяжело вздохнул. После перевел взгляд на Дейдру:
– Садись, что в дверях стоишь?
Она кивнула и, пройдя к широкой кровати, присела на самый край.
Несколько мгновений он смотрел сквозь нее, а потом отвернулся к окну.
– Я не зря снял капюшон. Я хочу, чтобы ты увидела меня, поняла, насколько я стар… и как мало мне осталось…
– Вы не так старо выглядите, мастер, – тут же возразила Дейдра.
– Если бы ты знала, сколько мне лет на самом деле… – горько усмехнулся он, не поворачивая головы. – Поверь, – мне осталось совсем немного времени… А потом меня должна сменить ты.
– Я?
– Да, ты, Лита. Я долго думал, наблюдал за обучающимися… и решил, что ты идеально подходишь на роль моей преемницы. Ты одновременно легко управляешься с холодным и стрелковым оружием и усваиваешь заклятия – а что еще нужно хорошему агенту?
– Но как же остальные? Они не станут возражать? Я думала, что ваше место должен занять Оранжевый агент!
– О! – Красный улыбнулся. – Ко всем перечисленным достоинствам я забыл прибавить тонкий ум! Но не переживай по этому поводу – я лично побеседую с Маквалом. Думаю, он не станет возражать… особенно посмотрев на тебя в действии.
– В действии?
– На выпускных испытаниях. Чтобы претендовать на титул агента, ты должна продемонстрировать свою состоятельность. Испытания включают в себя магическую и воинскую части. Подробней тебе расскажут твои учителя.
– И когда же будут эти испытания?
Как следует разыграть любопытство у Дейдры не получилось. Но Красный устал, очень устал, да и потом он впервые беседовал с ученицей в спокойной, без лишних церемоний, обстановке… Как бы то ни было, но он ответил:
– Через десять дней. На одиннадцатый ты предстанешь перед королем и остальными агентами, чтобы показать, чему научилась за минувшие недели.
Дейдра улыбнулась. Она была действительно рада, что всё решится так скоро… и так вовремя. 
– Я могу идти, мастер?
– Да, разумеется. Я всё сказал. – Красный вновь отвернулся к окну, тем самым дав Дейдре понять, что разговор окончен.
Девушка встала, прошла к дверям и, натянув сапоги, удалилась.
Если бы только Красный видел ее лицо!.. Если бы только слышал: «Уже скоро, милый… уже скоро…»
Но он мирно дремал в кресле. Человеку его возраста просто необходим отдых.
Даже если этот человек – главный агент Радуги.

В трехстах футах от склона располагалась небольшая веронская деревушка. Названия я не знал – бывать в этих краях мне не доводилось.
– Что будем делать? – спросил Круглый.
– Спустимся к ней. Попробуем договориться со старостой.
– Договориться? Ты думаешь, они дадут тебе сказать хоть слово?
– Не знаю, – пожал плечами я. – Но попробовать стоит. Или ты предлагаешь просто напасть? Я не хочу убивать ни в чем не повинных крестьян!
– Я тоже, – вздохнул Терри. – Но, чувствую, придется.
Я промолчал.
Мы спустились вниз и двинулись к деревне по испещренной чахлыми кленами и вязами равнине. Я, Круглый и Лита, верхом на своем василиске, шли впереди.
Когда мы приблизились на расстояние пятидесяти футов, я услышал испуганные крики. Стражники юркнули под защиту частокола, и ветхие воротца закрылись.
Я поднял руку, приказывая войску остановиться.
– За мной, – тихо сказал я татуировщику, и мы неспешно двинулись к воротам.
Со свистом разрезав воздух, одинокая стрела вонзилась в землю в нескольких футах от меня. Я покачал головой: деревенские явно не настроены были на спокойную беседу. Но еще не поздно ее навязать.
– Прекратите стрелять! – воскликнул я, остановившись в двадцати футах от ворот. На таком расстоянии мы с Круглым были легкой добычей для сидящих на стенах лучников, но я продолжал надеяться, что всё обойдется.
– Что вам нужно? – после непродолжительного молчания вопросил со стены грубый бас.
– Я хочу говорить с вашим старостой.
– Зачем, незнакомец? Если ты хочешь наживы – валяй, атакуй! Мы не собираемся платить тебе дань!
– Дань? – поморщился я. – Мне не нужно золото.
– Чего же ты хочешь?
– Я буду говорить об этом только со старостой.
– Не проще ли нам застрелить тебя и твоего спутника?
– Попробуй. Но тогда вы умрете. Все. Мои воины не станут церемониться с нашими убийцами.
С ума сойти! И это я, бывший висельник, так говорю! Почему это я решил беседовать только со старостой? Ради показухи?
– Ты хотел говорить со мной, незнакомец? – мягкий, уверенный голос. Мало кто смог бы различить за этим напускным спокойствием всамделишный страх. – Вот он я!
– Приветствую тебя! Мы пришли с миром и просим вас лишь об одном – разрешить нам пройти мимо вашей деревни.
– Разрешить пройти? – удивился староста. – Это всё, что вам нужно?
– Да.
– Ты, видимо, хочешь напасть на Ферр?
– Представь себе, нет. Я направляюсь в синюю провинцию и поселения Оранжевой трогать не собираюсь.
– Хм… И почему я должен тебе верить? – спросил староста.
– По одной простой, но важной причине – нас много больше, чем вас. Если даже ты заставишь женщин и детей взять в руки мечи, не наберется и пятой части от моего войска!
– Тут ты прав, – вынужден был согласиться староста. – Там одна десятая еле наберется, и то если принудить стариков вроде меня.
– Вот видишь! Так что даже не пытайся думать об отказе. Мы запросто можем сровнять вашу деревушку с землей, но я не хочу попусту лить кровь – я соберу ее в синей провинции.
– Хорошо, незнакомец, – подумав, сказал староста. – Вы можете пройти мимо деревни. Мы не станем стрелять.
– Отлично, – сказал я и повернулся было к орде, когда старик поспешно добавил:
– Но вы должны отпустить василиска.
– Зачем? – удивился я.
– Эти твари не бросят родича. Через какое‑то время они учуют его след, отправятся на поиски и пойдут через нашу деревню. А василиски, в отличие от тебя, незнакомец, не станут вести с нами переговоры.
Я закусил губу. Староста, конечно, прав… но согласится ли Лита расстаться с любимцем?
– Да, мы отпустим его.
– Отлично. Значит, договорились.
Я кивнул и пошел к Лите. Присев возле нее на корточки, я посмотрел в большие карие глаза, которые – как два чистых озерца: не удержишься на самом крою – и утонешь.
– Что‑то случилось, Герберт? – тихо спросила она, по‑прежнему восседая на загривке у василиска.
– Ты слышала, что сказал их староста?
– Нет. Я общалась с Малышом.
– Малышом?
– Да. Я назвала его так. – Девушка почесала василиску шею, и тот благодарно зарычал.
– Вот что… Лита, они просят нас отпустить твоего… Малыша.
– Почему?
– Говорят, что он, конечно, милый зверек, – какая наглая ложь! – но его родичи могут оказаться намного злее.
– Но при чем тут его родичи?
– Староста сказал, что Малыша уже наверняка ищут. А если он не вернется к своим, василиски придут сюда и обратят всех жителей в камень – ты ведь знаешь, их взгляд для обычных людей смертелен…
– Забавно, – неожиданно улыбнулась Лита.
– Что забавно? – не понял я.
– Ты сказал «для обычных людей». А мы – обычные, Герберт?
– Судя по всему, нет.
– Знаешь, – подумав, сказала Литолайн, – это всё напомнило мне одну старую балладу. Ее пел заезжий бард, которого отец пригласил на мое пятнадцатилетие.
– Баллада? Уж не та ли, что начинается… м‑м‑м… «и темные тучи запляшут в небе…»?
– Да, да. Про Лиса и Волчицу. Мы очень похожи на них.
– Мы? То есть ты и я?
– Ну, да. Они тоже спасали королевство.
Я с трудом сдержался, чтобы не сказать Лите правду. Хотя големы твердили то же самое… и Фредерик…
В любом случае король вряд ли оценит наш «подвиг». А уж Радуга…
– Да, наверное, похожи, – сказал я неуверенно. – Но давай поговорим об этом потом, ладно?
– Ладно.
– А теперь скажи Малышу, чтобы шел обратно, к своим… и, если можно, сделай так, чтобы он не убил никого из кочевников по дороге.
– Хорошо. Я велю ему избавиться от повязки, когда он уже поднимется в горы.
– Он пойдет вслепую? – удивился я.
– Он прекрасно всё видит и сквозь повязку, Герберт.
Я ошарашенно уставился на василиска. И действительно – он дружелюбно пялился на меня, словно ткань и не закрывала его желтых глаз.
– Тогда да. Пусть стаскивает уже в горах.
Я поднялся и хотел объявить, что мы трогаемся, когда Лита снова позвала меня:
– Герберт!
– Что, солнце? – спросил я, наклоняясь.
– А ты слышал эту балладу полностью?
– Не знаю. Помню, последняя строчка была такая: «Опасна Волчица своими клыками».
– Значит, не всю. Там еще четыре строки.
– Вот как? – Ей удалось меня заинтересовать. – Можешь прочесть их мне?
– Прямо сейчас?
– Да, сейчас.
– Что ж… почему бы и нет? – кивнула она и, откашлявшись, с чувством продекламировала:

Не быть им вместе на долгие годы,
Не чувствовать сладость жизни влюбленных,
В последнем порыве всеобщей свободы,
Волчицу отдаст Лис за целость короны.

– Эй! Не спать! Через пять минут выступаем! Двигаемся вдоль северной стены дальше на запад! – проорал я и, резко развернувшись на каблуках, пошел к Круглому.
Боже, как же мне хотелось, чтобы последние четыре строки оказались всего лишь глупым стишком…

Агенты Радуги

Ее больше не было.
Чтобы осознать этот факт, простой и сложный, как сама жизнь, мне потребовалось несколько часов. Всё это время я провел в номере одной из гостиниц Сдалина. Меня уже не волновало ни то, что с востока наступает Корлога, ни то, что Кодия и Валитан готовы разодрать всю Веронию на части. В те минуты война казалось какой‑то бессмысленной мелочью.
Время шло.
Каждая секунда обернулась вечностью.
Я не знал того, кто передал мне письмо – ее письмо, такое короткое и важное. Пожалуй, только оно и помогло мне оправиться.

«Марк 
Ты не хуже меня понимаешь, что наша цель, как и каждого из Радуги, – сохранить мир в Веронии. Если силы Корлоги пройдут в глубь страны – я никогда себе этого не прощу. 
Не позволяй злости закрыть твои глаза. Будь умницей. Слушай ум, а не сердце. 
Сердце – наше слабое место. 
Кому, как не нам, это знать. 
Мелла» 

Мстить? Нет ничего более желанного сейчас.
Но в душе я понимал, что подобное решение безрассудно. По просьбе Меллы я не поддамся сиюминутному порыву. Сейчас важнее всего – судьба страны. Кочевников, несомненно, возьмут на себя те, кто находится ближе – Мартинец, Фиолетовый… Синий. Я же направлю весточку в желтую провинцию… И не более.
Сам я нужен здесь.
По последним донесениям разведчиков, силы Кодии разделились. Часть святош направилась к Кортилу, и часть – в Сдалин. Полагаю, Синий сможет разделаться с наступающими врагами. Мне же предстоит обеспечить радушный прием лишь части войск, что не может не радовать. Жаль только, разведчики не смогли ответить на два важных вопроса: «К какой части сил Кодии примкнул Валитан?» и «Где сосредоточено командование этими силами?».
Я до последнего надеялся, что Валитан и Кодия перегрызутся между собой, но в итоге пришлось смириться с их союзом. Раньше он был невозможен по большей части из‑за нелюбви святош к магам. Что изменилось в Кодии за последние годы – ума не приложу.
Но главное даже не в этом.
Как смогли они сохранить подобное объединение в тайне?
Вот это тревожило меня больше всего.
Уже через пятнадцать минут передо мной стоял один из офицеров, которому я доверил командование сдалинским воинством.
– Мы выступаем, – сообщил я. – Докажем этим северным проходимцам, что Сдалин – наша земля.
– Давно пора, – кивнул офицер. – Все уже готовы.
Я простил ему эту колкость и спросил:
– А маги?
– Волшебники уже рвутся в бой, – усмехнулся он. – Настрой у них после морского сражения – дай бог каждому!
– Вот и прекрасно, – пробормотал я. – Очень, очень кстати…

Наблюдать за ристалищем с холма оказалось довольно удобно.
По правде говоря, сначала мне даже показалось, что кодийцы и валитанцы сошли с ума: сунуться к Сдалину таким малым числом могли либо умалишенные кретины, либо чересчур уверенные в себе гордецы. Их воинство числом уступало нашему раза в три.
Нет, конечно, нам такое соотношение сил на руку. Но вот почему‑то не верилось в безрассудство северян. Скорее всего, они подготовили нам какие‑то сюрпризы.
Радовало удачное расположение наших сил – на возвышенности перед полем. Мы прекрасно видели наступающих врагов, выходящих из редкого леска, и могли корректировать свои планы по ходу действия. При этом поразить наших воинов было весьма непростой задачей.
Основательно изучив наступающих, я, наконец, понял, в чем дело. В атаку под видом обычных солдат шли колдуны. Раньше во всех боях авангард составляли пешие воины и конница, а маги поддерживали их только с расстояния. Теперь же колдуны хитростью собирались подобраться поближе, чтобы ударить наверняка.
Что ж. Подыграем им. Пусть искренне верят, что мы видим не магов, а самых обычных воинов. Интересно, насколько близко они готовы подойти? Ведь еще немного – и малое расстояние станет помехой для самих колдунов, привыкших действовать масштабно, не размениваясь на эффективные, но сложные заклятия.
Наши маги затесались в ряды воинов, чтобы при первой же атаке выставить серьезный щит, укрывающий всё войско. Продержится он недолго, но позволит воинам подступить вплотную к колдунам противника. Предупредив магов о едином плане, я решил главную проблему – не возникнет путаница, которая зачастую мешала нашим силам в подобных битвах.
Неожиданно идущая впереди шеренга кодийцев остановилась.
Кажется, началось.
Стоит отдать их волшебникам должное – они атаковали быстро и слаженно. Пожалуй, наши маги не смогли бы им ничего противопоставить, не предупреди я их заранее.
Сеть, которая должна была мгновенно обездвижить наше воинство, наткнулась на обширный щит и рассыпалась. Часть заклятия даже обрушилась на стоящих поблизости колдунов – не обездвижила, конечно, но до известной степени парализовала.
Так, а теперь – второй этап.
Наши маги, строго следуя моим установкам (и ведь еле успел до всех донести!), выдали общее заклятие. Кто‑то из колдунов его отразил, но большая часть не смогла ничего поделать – не ожидали, что из толпы воинов их окатят магией. Настроенные на атаку, они элементарно не успели выставить волшебные щиты, и несложные, но действенные чары плющили их, как тараканов.
И вот тут пришел черед обычных солдат. Младшие офицеры повели в бой подчиненных, и кодийские маги оказались в ловушке.
Собственно, меня эта часть боя уже не интересовала. Воины наверняка смогут справиться и сами, да и наши маги им помогут – где надо поставят щит, а где и ударят атакующим плетением.
Гораздо интереснее было наблюдать за тем, что происходит за спинами кодийцев. К слову, ни одного валитанца я так и не заметил. Значит, привечать их всё же придется Синему.
В стороне от атаки осталась совсем малая часть кодийской армии. Наверняка там были лишь старшие офицеры… ну, и те, кто руководил магами. Никто из них не стал ждать разгрома: кодийский штаб развернул коней и въехал обратно в лес. Преследовать их попросту не имело смысла – вряд ли они отправлялись сюда без припрятанных в рукаве заклятий переноса.
Себе они могут позволить подобное. А остальные пусть выбираются кто как может…
На миг я задумался, как поступил бы в подобной ситуации сам.
Бросился бы на передовую?
«…действуй по зову ума, а не сердца…» 
Да, сердце действительно наше слабое место.

Висельники дядюшки Джо

Кортил между тем приближался.
Удивительно, но Ферр мы прошли совершенно спокойно. Город словно вымер: ни стражей на входе, ни лучников на стенах… Заходи, кто хочешь, правь, кто пожелает.
Будь на моем месте прежний линго, он, не задумываясь, приказал бы штурмовать столицу оранжевой провинции. Но я слово свое держал. Да, я – негодяй, убийца и всё в таком духе… но слово висельника покрепче многих.
Моя цель находится западней…
– Что скажешь, Лис? – спросил Круглый, поравнявшись со мной.
– По поводу?
– По поводу Кортила. Мы уже близко. Каким образом ты собираешься овладеть городом?
– Возьмем его в кольцо, пойдем на приступ…
– Какой приступ, Лис? – грустно улыбнулся Терри. – У нас – только мечи. Ни башен осадных, ни лестниц… Ты‑то, может, и проберешься, тебе не привыкать… я, может, просочусь… Но остальные?
Я покосился на татуировщика и ухмыльнулся:
– Судя по всему, у тебя появился другой план?
Круглый довольно хрюкнул:
– Он и у тебя будет, коли вспомнишь про некий подземный ход…
– Точно! – воскликнул я. – И как мог забыть?
Татуировщик только улыбнулся.
Тайный ход вырыли еще лет двести назад. Кто постарался – до сих пор неизвестно. Как бы то ни было, вел он из оставленной медведем берлоги прямо в подвалы дядюшкиного особняка – а это о чем‑то, да говорило.
Конечно, всем скопом по ходу не пройти, придется в шеренгу по двое… Но зато можно будет попасть в город незамеченными и ударить по Кортилу изнутри. Эффект неожиданности должен сыграть нам на руку.
Заодно можно заглянуть на кружечку пива к дядюшке, если он еще жив, конечно. У меня есть к нему пара вопросов, а Джо слишком хорошо воспитан, чтобы молчать с поднесенным к кадыку кинжалом.
Берлога находилась в Блонском лесу, что раскинулся примерно в миле к северо‑востоку от Кортила, и это радовало – значит, со стен не разглядят и ни о каком войске поблизости не узнают… если, конечно, феррцы не кинули весточку.
Первыми шли я и Круглый. Литолайн сбагрили трем мускулистым кочевникам из числа бывших телохранителей линго и велели идти последними да в драки не лезть. Они мигом смекнули, что главное – защитить девушку, а не геройствовать, срубая вражеские головы направо и налево.
Подвалы Джо встречали нас прохладой и ароматом забродившего вина. Дядюшка никогда не скупился на горячительное – всю площадь занимали огромные бочки с самыми разными сортами, от дешевых местного розлива и до таких редких, как «Олийская песнь» – этим Джо меня так и не угостил ни разу, над каждой каплей трясся.
Секретный лаз ютился как раз за одной из большущих бочек местного. Судя по запаху, пойло было отвратное, но это меня волновало меньше всего.
– Вы двое – за нами. Только сначала передайте остальным, чтобы не высовывались раньше, чем велю! – прошептал я идущей сзади парочке.
Они согласно кивнули и, повернувшись, стали втолковывать что‑то следующей паре корлогцев. После короткой беседы выбранные мной воины вновь обернулись к нам. На их лицах была решимость.
– Вперед, – тихо скомандовал я и первым двинулся к выходу из подвала.
Руки мои оставались пустыми – вдруг дядюшка не станет играть в героя легенд и согласится всего лишь спокойно всё обсудить? Нет, расправы ему, конечно, не избежать… но какой она будет – быстрой или мучительно‑долгой, зависит только от него.
Джо много сделал для меня. Но в этот раз он перехитрил самого себя.
Мы прошли темную, пустую комнату, миновали коридор, двинулись вверх по лестнице, поднялись наверх…
Но и тут – ни одной живой души. Хотя нет… из дядюшкиных покоев слышится тихое бормотание.
Я подошел к двери и прислушался: слов не разобрать. Обидно. Толкнул дверь и вошел внутрь.
– Лис! – обернувшись на звук, воскликнул штатный лекарь дядюшки.
– Лоренс!
Он мигом оказался на ногах, и мы обнялись.
– Что с ним? – спросил я.
– Ты опоздал. Он умер через неделю после… после выходки Коршуна.
Я тупо уставился на пустую дядюшкину кровать.
Нет, всё должно было быть не так… До чего же странно – я хотел его смерти, а теперь, когда он умер, мне хочется вновь видеть его живым, говорить с ним… Джо многому научил меня, дал крышу над головой.
И теперь его нет.
Второго дядюшки уже не будет. Старик не оставил наследников и преемников, так что трон висельников займет какой‑нибудь вышибала, у которого кулаки окажутся покрупнее мозгов.
Да только будут это совсем не те висельники, что сейчас. Так, жалкая тень прежнего величия.
– Как это случилось?
– Я не знаю, Лис. Возможно, он потерял слишком много крови. Рана снова открылась и… Хотя мне кажется, не всё так просто. Перед самой смертью дядюшку навещал какой‑то молодой человек… как же его звали… м‑м‑м… Меган, точно!
Меган? Ему‑то что тут понадобилось? Сопляка я знал не первый год и, честно сказать, недолюбливал – слишком уж большим подхалимом он был. А Джо его, конечно же, любил – потому что Меган с самого начала понял, кому нужно льстить.
Как висельник он был весьма неплох, но до меня, к примеру, ему предстояло топать и топать… Как бы то ни было, Меган знал свое дело, и скоро на место дядюшкиного преемника стали прочить не меня, а этого ублюдка.
Я с легкостью могу поверить, что убийство Джо – его рук дело. Жадному мальчонке заплатили кучу денег, чтобы он это сделал – и жадный мальчонка сделал. Потому что очень любил деньги и еще больше – когда их много.
Ни о какой чести, даже чести висельника, речь, конечно же, не шла.
– И о чем этот ублюдок говорил с дядюшкой?
– Я не знаю, Лис. Он велел мне убраться за дверь. Угрожал расправой.
– Где сейчас этот Меган?
– Одному богу известно. Когда я обнаружил, что Джо мертв, он был уже далеко – мы обшарили весь город, но так его и не нашли.
Кому же могла понадобиться смерть дядюшки? Синему? Но какой ему толк? Он и так получал от Джо свою долю.
Самому Мегану? Вряд ли. Иначе работал бы чище. Стоит ему вернуться в Кортил, его тут же прикончат – нужно же Лоренсу и другим на кого‑то повесить всех собак?
А что, если дядюшку заказал… король? Да нет, это просто смешно.
– Что ж, очень жаль, – сказал я, похлопав Лоренса по плечу. – Тогда мы пойдем.
– Куда? – воскликнул лекарь испуганно.
– Что значит – куда? В город, разумеется!
– Кортил захвачен валитанцами и кодийцами, Лис.
Я изумленно открыл рот:
– Но… как?..
– Синий, Лис. Он продал всю Веронию с потрохами. Осады не было – Синий с горсткой верных ему стражников открыл северные ворота и впустил врагов в город.
– Где они сейчас?
– Кто?
– Синий, полководцы Валитана и Кодии?
– Никаких полководцев, Лис, – нехорошо улыбнулся лекарь. – Его Величество Джереми Третий, король Валитана, и кодийский Пророк!
Какая удача! Есть возможность накрыть всех разом…
– Так где они?
– В «Старом Мопсе».
Я не сказал больше ни слова. Покачал головой, развернулся и двинулся к двери.
– Осторожней там! – неуверенно воскликнул Лоренс.
Я не удостоил его ответом. Вместо этого бросил Круглому:
– Через четверть часа выступайте. Человек сто мне понадобятся в таверне «Старый Мопс» – Лоренс проводит. Что будут делать остальные – не важно.
Терри серьезно кивнул, и я бегом устремился вниз по лестнице.
Похоже, я знаю, кто заказал дядюшку.
В окнах «Старого Мопса» горел свет. Я подкрался к одному из них и осторожно заглянул внутрь.
За столами пировали солдаты Валитана. Два кодийских монаха стояли в дальнем углу и о чем‑то тихо переговаривались. Бледный хозяин разносил пойло так быстро, как только мог – его подстегивал страх. Нет, разумеется, корчмарь не боялся, что ему не заплатят ни медяка за опустошенные погреба – он прекрасно знал, что даже пытаться что‑то требовать – глупо.
Корчмарь страшился смерти, которой от чужеземцев разило за милю. Они пришли в Веронию, чтобы убивать, и его жизнь закончится с последней каплей в пивной бочке – ни раньше ни позже.
Здесь нет тех, кого я ищу. Да и глупо ожидать, что они снизойдут до попойки с простыми солдатами.
Стараясь не шуметь, я двинулся к заднему входу. У дверей стояли воин и маг – небольшой «комок» волшебства внутри выдавал последнего с головой. Телохранители Его Величества Толстой Валитанской Свиньи и Пророка соответственно.
Я достал из рукавов пару метательных ножей с закопченными лезвиями – знал, куда шел, и лишний блеск мне был совершенно не нужен. Примерился и метнул их почти одновременно…
– Что там за шум? – нахмурился Синий и уже собирался встать, когда я прошел внутрь и выставил руку вперед:
– Всё хорошо. Продолжайте.
Но они не были настолько глупы, чтобы поверить мне на слово. Я мог сколь угодно быстро напялить поношенную одежку контийского мага, но элементарной проверкой они пренебрегать попросту не станут.
Сгусток магии, пульсирующий в груди у Синего, потянул ко мне серые щупальца. Словно легендарный Кракен, пытающийся захватить очередной корабль и утащить его на дно.
Я отлично запомнил урок в Мартине, когда мне удалось одурачить Голубого агента. Но сейчас необходимо было нечто большее, чем обман.
У собеседников агента магических сгустков не наблюдается. Это облегчит дело… конечно, если с Синим всё пройдет успешно.
Я снова был вне тела, снова наблюдал себя со стороны. Щупальцам агента оставалось несколько дюймов, чтобы коснуться меня и прочитать, тот ли контиец перед ним. Нужно было что‑то делать… и мне в голову неожиданно пришла отличная мысль.
Я ухватился за пару самых внушительных щупальцев и, собравшись с силами, обмотал их вокруг шеи Синего. Он раскрыл рот, чтобы вскрикнуть, но его же собственная магия держала крепче любой веревки – не убивала, но и не позволяла двинуться.
Остальные щупальца, не удерживаемые больше хозяином, упали на пол.
– Что происходит?! – воскликнул седой старец с аккуратно подстриженной бородкой, в ужасе уставившись на онемевшего Синего. В голосе чувствовалась властность – таких учат повелевать другими с детства.
Без сомнения, это был король Валитана.
Второй – в белых одеждах первосвященника, с огромным золотым крестом в руке и большими голубыми глазами.
Пророк.
Я, всё еще находясь вне тела, не мог достать из рукава кинжал и решил было возвращаться обратно, но взгляд мой упал на обессилевшие щупальца.
Буквально через полминуты заговорщики сидели предо мной, связанные магией Синего. Все трое. Я прошел к двери и, заперев ее на засов, вернулся.
– Итак… С кого же начать? – задумался я и, секунду помедлив, ткнул пальцем в грудь Пророку:
– Начнем с тебя.
– Кто ты? – просипел Пророк с трудом.
– Не твоего ума дело. Да и потом – не в том ты положении, чтобы задавать вопросы. Лучше скажи мне – каким образом тебе удалось пробиться в Пророки? Кодийцы – не глупцы, могут отличить самозванца от настоящего спасителя!
– Я не самозванец… я… Пророк.
– Вот как? Что‑то я не вижу в тебе даже жилки магии. Да и будь ты настоящим Пророком, давно бы порвал путы и скрутил меня! Не лги! Кто ты?
– Он мой племянник, уважаемый, – неожиданно подал голос король Валитана. – И некоторые первосвященники Кодии сочли возможным на какое‑то время забыть об этом и вспомнить старую легенду.
Я резко повернул голову к нему.
Вот так‑то! Кто бы из радужных мог подумать, что Кодию «разбудил» Валитан, заслав к ним под видом Пророка родственничка короля?
– Надо думать, убийство дядюшки – твоих рук дело? – спросил я валитанца.
Его передернуло от обращения на «ты», но он сдержал возмущение, понимая, что не время и не место качать права.
– Можно сказать и так. Это сделали по моей… гм… инициативе.
– Всё понятно, – кивнул я.
– Мы можем наконец узнать, кто ты такой? – вновь подал голос племянничек.
– Что ж, почему бы нет? – хмыкнул я. – Знакомые зовут меня Лис, а настоящее имя вам без надобности.
– Неужто тот самый Лис, из висельников? – неожиданно спросил король Валитана.
– Тот самый, – нехотя подтвердил я.
– А ты живучий. Я думал, после того, как ты провалил мое задание, тебя попросту вздернут!
– Твое задание? – переспросил я, не веря ушам.
– Да, мое.
– Но зачем тебе понадобилась дочь Дома?!
– Она мне не нужна. Я бы убил ее, едва заполучив. Ты – глупец, Лис. Наша смерть не остановит армии – они всё равно продолжат марш к столице. И когда моя дочь Дейдра приставит к горлу Маквала кинжал, Стому придется сдаться. Победа – за нами, Лис.
Блефует. Сейчас попробует купить…
Но Дейдра… кто бы мог подумать? Принцесса Валитана, надо же!
– Поэтому я предлагаю тебе заканчивать с этим представлением и присоединиться к нам. Еще не поздно выбрать правильный путь! Если снимешь свое заклятье и поможешь нам взять столицу, ты будешь щедро одарен. Подумай!
Одарен!..
Висельники живут ради наживы. Но продать Веронию я не мог. Отдать свою страну в лапы двух жадных стервятников, дядюшки и племянничка, – неимоверная глупость. Всё равно что стоять на тонком льду рядом с идиотом, которому пришло в голову проверить его на крепость – вместе потонете.
Лучше уж прикончить кретина и спокойно ждать, пока лед этот не окрепнет вновь…
Висельники – не палачи. Два удара были быстрыми и точными.
Его Величество вместе со лжепророком, истекая кровью, сползли на грязный пол таверны. Я же повернулся к Синему.
Агент сидел, буравя меня ненавидящим взглядом. Вены на его шее вздулись от напряжения. Он, видимо, собирался разорвать узы магии, но не так‑то просто это сделать. Особенно когда ты уже не управляешь своим волшебством.
Я подвинул стул и сел. Посмотрел ему в глаза – всё тот же взгляд – и покачал головой.
– До чего смешно получилось, Синий: Радуга потратила столько времени, чтобы поймать мерзавца Герберта, и совсем упустила из виду другого ублюдка, который давно продал Веронию с потрохами!
Он молчал. Знал, что я прав.
– Дядюшка мне всё рассказал. Еще лет шесть тому. Сказал, что в Кортиле я могу и с открытым лицом ходить, и никто меня хватать да тащить на расправу к тебе не станет. И действительно – не тащили. Зато ты подгребал – и из казны, и из дядюшкиного кармана. Знаешь, я был рад, что он купил агента. Что в Кортиле всегда мне будет приют, что можно не опасаться стражи… Да и все были рады. И Коршун, и Слюнтяй, и Весельчак… Все. Вот только не уважал тебя никто. За то же, за что валитанцев не жалуют. Ты бы, как и они, мать свою продал, если б дали хорошую цену, так ведь?
Он дернулся.
Ненавидит меня. Или себя? Не разберешь…
– Гнида ты, Синий. Причем законченная. И жадный ты – просто ужас. Денег из казны королевской тебе мало, так ты у висельников зачерпнул… а после и на валитанское золото позарился! Что брался защищать – всё продал.
– Чего ты мне тут проповеди читаешь?! – воскликнул агент. Лицо его раскраснелось от натуги и напоминало теперь переспевший помидор. – Нашелся праведник!
– Я бы Веронию валитанцам не продал, – возразил я.
– Да откуда ты знаешь, что было бы, будь ты на моем месте? Ты – самодовольный дурак, Лис! Не только я продавал – и дядюшка твой!
Старый хрыч… Ему‑то какой интерес? Или – «ко всему приспособимся, везде выживем»…
Как дерьмо. Оно всегда всплывает.
– То дядюшка, а то – я.
– Дурак ты, Лис. Джо всегда знал, кому надо помогать. Он всего одну ошибку совершил – когда попросил вытащить тебя из тюрем Радуги.
Самодовольная улыбка резко исчезла с моего лица.
Так вот как всё было… Я‑то думал, мне просто повезло, по случайности в камеру эту попал!
Ну и времена настали – радужный спасает висельника из тюрьмы!
– Значит, ты знал о тайном ходе?
– Разумеется. Или ты думаешь, что настолько везуч?
Некоторое время я молчал. А потом снова расплылся в улыбке. Нехорошей такой, злой.
– Слышишь, что в зале за стенкой творится?
Снова молчание. Потом Синий отрицательно качнул головой.
– Кочевники твоих валитанцев давят. И кодийцев заодно.
– Какие кочевники?! – растерянно воскликнул агент.
– Самые обычные. Из Корлоги. Или ты думал, я действительно дурак – сам сюда сунусь?
Он помолчал, прикидывая что‑то в голове.
– Ты вряд ли привел много, Лис. Твоих узкоглазых дружков задавят количеством.
– Возможно, – не стал спорить я. Мне нравилось издеваться над агентом… А когда еще выдастся такой шанс? – У меня – более трех тысяч мечей. Ваших, наверное, больше?
Синий побледнел. Облизал пересохшие от волнения губы и прошептал:
– Лис, родной… Я ведь спас тебе жизнь!
– И что?
– Выручи меня!
– Каким образом?
– Ну, вы город от мрази валитанской почистите, а меня не трогайте. Я сразу, как вы уйдете, в столицу с докладом отправлюсь – мол, пришла Орда, город разграбила и на север отправилась, в Валитан. Скажу, что сам чудом выжил, Кортил защищая, но сделать против трех тысяч корлогских ничего не смог… Мне поверят, Лис! Не дай погибнуть! Не убивай… За добро добром прошу!
– Вот как? – Я сделал вид, что задумался. Посидел немного, разглядывая его взволнованное лицо.
Гнида он. Неважно, кто ты – висельник или семицветный, но долг свой нужно выполнять до конца. Я всегда играл по‑честному – до того, как меня и Коршуна решили подставить.
Да и потом, ну, спасу я его сейчас, поедет он в столицу, а мне куда деваться? Обратно в Конту? Наслаждаться жизнью спустившегося с небес божка? Я, конечно, не против и обязательно туда отправлюсь… но только когда верну один должок.
Дейдре.
А она сейчас – в столице. И как туда попасть?..
План родился сам собой.
– Ну, Лис, давай же, освободи меня! – заканючил Синий. В тот момент он совсем не напоминал агента Радуги.
– Да погоди ты, – махнул рукой я. – Лучше скажи, у тебя есть такая штучка? – В моей руке блеснул значок Зеленого агента.
– Есть, – выпалил он, не задумываясь.
– Она у тебя с собой?
– Да, в кармане плаща. А… – Синий осекся.
Понял наконец.
Да только поздно: щупальца резко взмыли вверх и мертвой хваткой уцепились за люстру, находившуюся как раз над головой агента. Те отростки магии, что стягивали его шею, тоже потянулись к потолку, увлекая за собой агента.
Волшебная удавка затянулась, затрещали шейные позвонки. Синий отчаянно засучил в воздухе ногами, но сил надолго не хватило – через несколько секунд он кулем рухнул вниз. Стул, крякнув, развалился, и агент упал на пол.
Я, недолго думая, принялся раздевать мертвеца. Попутно проверил, на месте ли значок.
На месте.
Управился я быстро – минут через пять передо мной лежала аккуратная гора из трех тел, и одним из них был убийца Дома Ролинхасов – ублюдок по кличке Лис.
И где он только умудрился изуродовать половину лица? Ума не приложу… Наверное, в бою был не слишком осторожен.
Я сжал значок Синего агента.
Всё складывается просто отлично. Теперь, когда я «мертв», можно приступать к завершающей части моего плана. То есть отправляться в столицу, на встречу с Дейдрой.
У меня есть один небольшой должок к этой куколке, и я просто обязан его вернуть, прежде чем умру окончательно. 
Еще раз взглянув на изуродованное лицо Синего, я невольно хмыкнул: даже дядюшка не додумался бы до такой хитрости!
Шум боя за стеной уже стих, сменившись криками радости.
Мне пора.
Прощай, Синий…
Ты спас мне жизнь во второй раз.

Агенты Радуги

Было тихо.
Фиолетовый сидел на холмике, коих в пригороде Стани великое множество, и наблюдал закат. Отголоски войны докатились и до этой провинции, но были на удивление тихими. Если раньше основным врагом Веронии считался Валитан, а наиболее вероятным местом, где северный сосед решится развязать бой, – Стани, то сейчас всё шло наперекосяк.
Те мелкие отряды, что забредали в леса фиолетовой провинции, являлись скорее исключением из правил. Их уничтожили, а Стани не понес практически никаких потерь.
Вывод напрашивался сам собой. Если Валитан не направил свои силы в фиолетовую провинцию, то перенес удар на синюю и зеленую. Впрочем, из последней не так давно сообщили о разгроме крупного отряда кодийцев. Значит ли это, что все основные силы направятся в Кортил? Или это ловушка, которую готовит Валитан? Вдруг, как только все силы соберутся в синей провинции, враг воспользуется ослабленностью того же Стани и спокойно двинет в столицу?
Фиолетовый покачал головой.
Радугу ослабляло даже не многообразие возможных ходов противника… Гораздо более – то, что она недосчитывала цветов. Желтый отстранен. Оранжевая погибла… совет не собирался уже больше недели, а это непростительно большой срок по нынешней обстановке.
– Господин агент! – неожиданно раздалось сзади. По голосу Фиолетовый узнал одного из своих помощников. И ведь не лень тому было карабкаться на вершину этого не самого пологого холма.
– Что тебе нужно, Лише? – обернулся агент.
– Разведчики сообщают о том, что армия Валитана идет к нам!
– Опять? – скривился Фиолетовый. – Сколько их на этот раз, очередные две сотни?
– Нет. Теперь это действительно сильное войско. Их не меньше пары тысяч. И еще маги!
Фиолетовый кивнул.
Началось. Наконец‑то!
Донесения разведчиков поражали.
Магов – практически поровну.
Воинов – даже больше, чем есть у Фиолетового.
Еще никогда он не был так озадачен. Удача могла склониться в сторону любой из армий, а это почему‑то пугало сильнее, чем численный перевес сил противника.
Счет времени до начала сражения шел на часы, если не на минуты. Фиолетовый уже успел добиться приведения в боевую готовность всех сил провинции и даже отправить донесение о положении дел в Стом. Маквалу следовало знать, что Валитан не стал более оттягивать серьезные битвы и выступил основными (хотя основными ли?) силами в направлении Стани.
Фиолетовый сам признавал себя посредственным магом. А вот воином считался отменным. Но, несмотря на постоянное поддержание воинских навыков на соответствующем уровне, еще никогда ему не приходилось участвовать в открытой сечи. Собственно, он и сегодня не планировал обнажать меч, ведь и без него хватало людей на поле боя. Но кто знает? Может быть, именно сегодня его вклад в бой как мечника окажется одним из ключей к победе?
У Фиолетового в арсенале было любимое заклятие, которое он постоянно пускал в ход. Он отточил мастерство его применения практически до совершенства.
Это был Взгляд. Взгляд с высоты. Свыше.
Мало кто из опытных магов и даже агентов мог похвастаться подобным умением.
В то время как наблюдатель со стороны мог решить, что Фиолетовый бездумно смотрит вдаль, сам он находился над полем боя и одновременно – в самом его сердце. Он получал представление о том, как обстоят дела сразу на всех участках, мог оценить перспективу и отдавал распоряжения, считаясь только с тем, что видел сам.
Собственно, сложность заключалась в невозможности повторно использовать Взгляд, хотя время одного заклятия практически не ограничивалось. Чтобы магический сеанс не прерывался, Фиолетовый оставлял рядом с собой нескольких приближенных. Отдаваемые агентом распоряжения передавались этими людьми тем, кто отвечал за их исполнение. Сам же Фиолетовый продолжал наблюдение дальше.
Силы противников столкнулись на обширном поле. Вперед пошли исключительно рыцари и конница, своим магам агент приказал занять оборонительную позицию и по возможности прикрывать пеших.
Вражеские колдуны также не рвались в бой. Они словно ждали чего‑то.
Кавалерии Стани удалось сместить противника по центру. Конники попросту вклинились между двумя отрядами. Такой простой маневр можно было считать и удачным – он привнес смятение в передовые части противника – и рискованным – сами всадники были практически обречены.
Вслед за конницей в бой вступили пешие воины. Они атаковали с флангов и добились того, что части противника оказались в окружении.
И вроде бы всё шло лучше не придумаешь… однако сверху Фиолетовый отлично видел, что враг решил припрятать часть своих сил в прилегающих к полю боя лесах. Собственно, аналогично поступил и сам агент, но укрытые им силы вряд ли могли составить валитанским хоть сколько‑нибудь значительную конкуренцию.
Чтобы обеспечить должный эффект, Фиолетовый приказал половине магов внимательно проследить за ближними лесами и не позволить засевшим там врагам вступить в бой. Пусть остаются под прикрытием деревьев до тех пор, пока до них дойдет очередь.
Части же своего резерва агент приказал выйти на видное место и постараться одним своим появлением спровоцировать колдунов. Воины последовали приказу без всяких возражений. Уже через пару минут Фиолетовый увидел, что они появляются из леса и разыгрывают настоящий спектакль. О том, как выглядит перестраивающаяся из одного в другой порядок армия, командиры отрядов знали не понаслышке. Сейчас же им предстояло не просто изобразить подобный процесс, а еще и разыграть недальновидность военачальников, чтобы колдуны поверили в легкость победы в результате атаки именно по этому флангу.
И те поверили!
Часть из них даже решилась пройти вперед под прикрытием отряда пеших мечников. Фиолетовый позволил себе легкую усмешку. Всё шло по плану. Который, правда, вырисовывался постепенно.
Колдуны неторопливо сплели общее заклятие и только после этого собрали силы. Фиолетовый уже не успевал отдать распоряжение, поэтому, затаив дыхание, следил за тем, как развивались события. Хватит ли главному среди магов сообразительности, чтобы…
Хватило!
Более того, он не просто сумел отразить удар сам, выбрав часть сил стоящих вокруг соратников, а направил всю немалую мощь атаки на пеших валитанских солдат. Поскольку колдуны не сумели быстро настроиться на защиту своих воинов, потери среди тех оказались значительными. Впрочем, внимательно следить за потерями врага Фиолетовый пока что не стал, просто сделал вывод, что на этом фланге маги без особых проблем смогут продержаться.
Агент переключил внимание на центральную часть сражения. Как он и предполагал заранее, от выполнившей прорыв конницы в живых не осталось никого. Кодийцы и их приспешники вновь собрались с силами и даже начали наступать. По их уверенному движению было ясно, что кто‑то из колдунов прикрывает эту часть войска.
Вряд ли атакующих могла остановить та тройка отрядов Веронии, что находилась по центру и готовилась принять бой. Да и маги вряд ли помешают, ведь суть вражеской защиты неизвестна, и нарушить ее всю весьма непросто.
А вот если…
Филетовый чуть отвлекся, и Взгляд едва не прервался. Агент спешно обновил заклятие и вернулся к размышлению.
Вот если бы выстроить магическую атаку не как единое целое, а как ряд маленьких, словно комариные укусы, выпадов… Тогда никакая сеть не сможет задержать наших воинов.
Оставалось сообщить о пришедшей в голову идее магам. Но как? Никакой гонец не сможет оповестить всех веронцев, находящихся на поле. Магически? Но тогда прервется Взгляд, а он необходим, особенно сейчас…
Агент вновь принялся перебирать варианты. Уменьшить затрату сил на Взгляд? Нет, слишком опасно. Уменьшить поле обзора, снизив точку, откуда идет наблюдение? Да нет же, тогда больше не удастся подняться вверх.
Но тогда что мешает поступить наоборот?
Если заклятие выплеском магии «подбросить» вверх, точно мячик, а пока он в полете – отправить сообщение всем магам?
Пожалуй, можно попробовать. Главное, потом этот мячик поймать вновь…
Так. Сосредоточиться. И запомнить последовательность действий, чтобы не сбиться.
Выплеснуть часть силы в заклятие Взгляда. Сплести посыл. Отправить сигнал. Вернуться во Взгляд и остановиться на нужном уровне.
Выплеснуть. Сплести. Отправить. Вернуться. Остановиться.
Выплеснуть… Отправить… Вернуться…
И Фиолетовый решился.
Всё длилось мгновение, после которого агент внимательно прислушался к своим ощущениям. Кажется, у него получилось. По крайней мере Взгляд не прервался, а весточки ушли ко всем веронским магам, находившимся поблизости. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что те сумеют их правильно растолковать.
Фиолетовый почувствовал, что общее защитное поле веронских сил пошатнулось и исчезло.
Но то тут, то там, словно светлячки, вспыхивали маленькие отголоски большого заклятия. Теперь каждый воин был прикрыт своим личным щитом и нес с собой небольшое атакующее заклятие, хоть и не знал об этом ровно ничего. Когда солдаты добрались до щита, прикрывающего валитанцев, то просочились сквозь него, будто и вовсе не встретив преграды. На самом же деле атакующее заклятие пробило маленькую брешь, предназначенную для одного человека. И таких брешей с каждой секундой появлялось всё больше. Защита не выдержала подобного издевательства и рухнула, заставив поддерживающих ее колдунов испытать все прелести откатной волны.
Маги не теряли времени даром.
Среди воинов началась кровавая резня, но, в отличие от валитанцев и кодийцев, веронийцы находились и под магической защитой.
Пожалуй, победа Веронии стала лишь вопросом времени. И потерь. Оставалось лишь надеяться, что маги смогут сохранить жизнь многим воинам.
Фиолетовый заметил, как находящиеся вдали враги спешно покидают поле боя. О чем‑то похожем говорил Зеленый, сообщая, что лидеры сражения в Вероте даже не стали дожидаться его финала.
Это тоже были командующие? Пожалуй.
Интересно, главные или же невысокого уровня?
Впрочем, теперь это уже не столь важно.
Фиолетовый прервал Взгляд. Победа и без него виднелась отчетливо.

Висельники дядюшки Джо

– Куда мы едем теперь, Герберт? – спросила Лита.
Мы остановились на ночлег у небольшого озерца, лежащего где‑то посерединке между Стомом и Кортилом. Ни я, ни Круглый, ни тем более Лита не знали, как называется этот водоем, но сразу решили, что спокойней места не найти.
У самой воды рос старый вяз. Мы привязали коней и развели костер на берегу. Я и Круглый живо сварганили скромный, но сытный ужин – разогрели остатки вчерашней курицы, нарезали хлеба; татуировщик вытащил подаренные хозяином «Старого мопса» сыр и кувшин вина…
Время близилось к полуночи. Трапеза давно подошла к концу, Круглый, вымотанный, спал в телеге… а мы с Литой смотрели на костер и вели неспешный разговор.
– Так всё же – куда?
– В Стом.
– Ты хочешь отвезти меня домой? – обрадовалась девушка.
Ее восторг был настолько искренним, что я легко сдался:
– Да. Хватит тебе мотаться с нами по всему королевству.
Несколько минут мы сидели молча. Улыбка не сходила с ее прекрасного личика, и я успел налюбоваться ею всласть, прежде чем Лита неожиданно посерьезнела и сказала:
– Ты не хотел бы остаться со мной, Лис?
– Остаться с тобой? – Я не понял, куда она клонит.
– Да. Мы стали бы отличной парой…
Она придвинулась ко мне, опустила голову на мое плечо. Я осторожно, словно боясь разрушить сиюминутную идиллию, обнял ее.
– Так что ты думаешь об этом? – спросила она, не отрывая взгляд от пляшущего на ветру пламени.
– Я… нет, Лита, я не могу остаться в Стоме. Не могу.
Кто бы знал, как тяжело было говорить эти слова.
Она отстранилась и пристально посмотрела на меня. Девятнадцатилетние девушки так не смотрят – только дамы за тридцать, умудренные жизнью и повидавшие на своем веку не один десяток кавалеров.
– Почему ты не хочешь этого, Лис?
Я опустил глаза, не в силах терпеть ее взгляд. Вздохнул и заговорил:
– Я хочу, Лита! Но – не могу! Разве ты не понимаешь, что висельник не может стать наследником Дома, не может стать мужем дворянки? Я – беглый преступник. Радуга уже семь лет ищет меня – и вовсе не для того, чтобы наградить. Король объявил меня в розыск, пообещав тем, кто схватит злоумышленника, золотые горы до небес. Верония – капкан; я выплясываю на самой грани его зубьев. А судьба – штука капризная: пока мне удается избежать смерти, но мышеловка в любую секунду может захлопнуться…
– А давай приедем в Стом, и я скажу папе, что мы любим друг друга! – предложила Лита. – Он всё поймет и защитит нас.
– Если бы всё было так просто! – покачал головой я. Мне не хватало смелости сообщить, что главная причина охоты за Лисом – это смерть ее отца. Еще успеет нареветься…
Что она сказала?! Что «мы любим друг друга»?!
– Лита… – прошептал я.
– Герберт…
Наши губы встретились.
Той ночью мы так и не уснули.
Мы прибыли в Стом к вечеру. С остановки у безымянного озера минуло три полных дня и к ночи клонился четвертый.
Охрана северных ворот не препятствовала нашему въезду и на значок взглянула только мельком. Пожелав нам удачи, они принялись за купеческий обоз из Валира – стражники знали, где можно разжиться монетой… Мы же направили телегу вдоль северной стены – среди трущоб, на востоке, ютилась заброшенная лет пять назад бакалейная лавка. От ее двери у меня, к счастью, имелся ключ.
– Ну вот, добро пожаловать! – сказал я, толкая дверь единственной предназначенной для жилья комнаты.
Три кровати, ветхий стол о трех ногах в углу, пара табуретов. В серванте у стены – запылившиеся кружки, блюдца и тарелки. В шкафу по левую сторону от серванта – пустота.
– Нам придется пожить здесь денек‑другой, – ответил я на непонимающий взгляд Литолайн – она‑то думала, что мы прямо сейчас поедем к ней в особняк. – Вы пока располагайтесь, а я прогуляюсь – посмотрю, поспрашиваю, чего нового в столице! Вот только переоденусь…
Обменявшись плащами с Круглым, я оставил им ключ и отправился на ближайший рынок. Если повезет – узнаю что‑нибудь интересное о Дейдре, нет – куплю кувшин пива нам с Терри.
Солнце клонилось к закату, но рынок еще жил, пусть и не так бурно, как днем. Большинство торгашей расползлось по норам, но самые упорные продолжали заманивать клиентов громкими возгласами:
– Пиво, холодное пиво! Освежись летним вечерком! Себе и другу по кружечке – веселей гулять будет!
– Лепешки, горячие лепешки! Лучшая закуска к пиву!
– Бусы, кольца, серьги! Порадуй подружку, не проходи мимо!
Прикупив себе кружечку пива с ароматной (и, самое удивительное, действительно горячей!) лепешкой, я мимоходом стащил пару сережек с лотка ювелира. Лита будет рада подарку.
И тут я увидел Красного. Агент быстрым шагом пересекал рыночную площадь, когда под ногу ему подвернулся небольшой булыжник.
Не знаю, что заставило меня задержать взгляд на нем. Любой висельник на моем месте постарался бы тихо слинять, потому что чем дальше от семицветного, тем оно спокойней.
Но, как бы то ни было, я остался на месте и продолжал нагло пялиться на фигуру в красном плаще.
И бог вознаградил мое любопытство.
Когда агент поднимался, капюшон слетел с головы, и я увидел Мегана. Секундой позже он вновь скрыл лицо под тканью и, оглядевшись по сторонам, двинулся в ближайшую подворотню.
Какого черта этот малец делает в столице? Я вспомнил рассказ Вэлла, одного из телохранителей дядюшки. Верзила сказал, что Меган приехал к Джо прямо накануне смерти старика. И, возможно, даже помог ему отойти в мир иной.
Я прихлебнул пива и, дождавшись, пока сопляк скроется за поворотом, поставил кружку на землю. Рядом упала недоеденная лепешка. Я вытер руки о край накидки и собирался двинуться за Меганом, но тут на плечо мне легла чья‑то рука:
– Патруль. Прошу прощения, но мы должны взглянуть на ваше лицо. Снимите капюшон.
Робеть просто не было времени. Сбросив руку стражника, я резко развернулся на каблуках.
– Идиот! – воскликнул я в следующий миг.
– Что? – ошалело переспросил он. Его напарник тоже взирал на меня с неприкрытым удивлением.
– «Что?»! – передразнил я его. – Я уже нашел негодяя и собирался брать его тепленьким, но тут появился ты и всё испортил!
– Какого негодяя? Что испортил? – не понял стражник.
– Вы ищете некоего Герберта, так ведь? Убийцу?
– Да, – кивнул патрульный. – А откуда ты знаешь?
– Красный дал мне задание выследить ублюдка. На вас, кретинов, положиться нельзя, поэтому нам, служителям Радуги, приходится самим заниматься поимкой преступников!
– Вы из Радуги? – Похоже, стражник не на шутку был испуган таким поворотом событий.
– Да, да и еще раз да, ослиная твоя башка! – воскликнул я. – А теперь этот ублюдок может уйти! Из‑за тебя! Думаешь, Красный будет рад, когда я расскажу ему о виновниках случившегося?
– Не надо, господин! – загомонили оба в один голос. – Простите, господин! Идите, конечно же, идите! И… не говорите ничего Красному, хорошо?
– Ладно, – сжалился я. – Но взамен предупредите своих приятелей‑патрульных, чтобы не мешали мне искать негодяя!
– Да‑да, предупредим! – закивали оба, и я зайцем рванул в переулок.
Проклятье! Из‑за этих остолопов я едва не упустил Мегана. Благо непривычное облачение Красного вновь повергло его в пыль футах в ста от площади. Юркнув в тень карниза, я всем телом вжался в камень стены.
Слишком уж часто он оборачивается. Либо не хочет, чтобы кто‑то отследил его укрытие, либо идет на важную встречу и опасается заполучить «хвост».
Хм… Укрытие настоящего Красного агента известно всем – шикарный двухэтажный дом на главной площади. Значит, сопляк торопится на встречу с кем‑то другим. Причем с тем, с кем встречаться агенту Радуги явно не стоит.
Поднявшись, мальчишка огляделся по сторонам и, удостоверившись, что улочка пуста, продолжил свой путь. Я выждал несколько мгновений и двинулся следом, держась поближе к стене.
Он прошел к ветхому дому под вывеской «Мягкие перины» (наверное, бывший постоялый двор) и, толкнув дверь, вошел внутрь. Нынешние «Перины» вряд ли обслуживали клиентов, поэтому я рискнул предположить, что у Мегана там встреча с сообщником – не в одиночку же он раздевал Красного? Да и самому против короля переть этому сосунку тоже несподручно…
Подкравшись к одному из окон первого этажа, я осторожно заглянул внутрь. Никого. Свет не горит, дыхания не слышно.
Внезапно я услышал голоса. Беседа проходила этажом выше. Говорили тихо – даже я со своим отменным слухом не мог разобрать ни слова.
Нужно подобраться ближе. Возможно, как раз сейчас Меган с сообщником обсуждают план операции.
Стена попалась удивительно неровная – то тут, то там камень выступал на пару‑тройку дюймов. Судя по всему, «Перины» прикрыли как раз из‑за их бедственного состояния. Король не мог позволить гостям столицы жить под ветхими потолками, готовыми в любой момент завалить постояльцев.
Стараясь не шуметь, я полез вверх и остановился, только когда стал разбирать, о чем говорят сообщники.
– Послушай, Дейд, всё будет нормально. Это заклятье переноса проверено годами.
Так вот с кем снюхался Меган! Дейдра! Неужто валитанская принцесса так охмурила мальчишку, что он готов ради нее прикончить старика Маквала?
– Но ты должен будешь его использовать в считаные мгновения!
– Не волнуйся, успею.
– Главное – не опоздай к магическому испытанию. Если Красный будет отсутствовать, король просто остановит церемонию – я ведь всё же – ха! – твоя ученица.
– А со смертью короля станешь… м‑м‑м… королевой Веронии!
– Для этого ты должен будешь всадить Маквалу нож не раньше, чем он признает меня наследницей Красного!
– Ну конечно не раньше!
– А когда меня коронуют… ты сможешь вернуться. В своем обычном облике. И мы будем жить с тобой долго и счастливо…
Некоторое время я слышал только всякие «котенок» и «солнышко», но ничего по делу. Наконец Меган сказал:
– Ладно, мне пора. Если я не явлюсь к девяти, могут возникнуть подозрения.
– Я не хочу отпускать тебя, милый…
– Мы еще встретимся. Обязательно. Когда я вернусь. Поженимся, ты родишь мне славного принца…
– Конечно. А еще – принцессу.
– Разумеется. Значит, завтра в двенадцать я должен прибыть на церемонию?
– Да. Слуга встретит тебя у ворот и проводит на балкон, к остальным агентам.
– Отлично. Всё, я побежал.
Слава богу! Я живо спустился вниз и крадучись двинулся прочь. Отойдя от «Перин» футов на двести, задал стрекача к рыночной площади.
Всего одна ночь, а сколько нужно успеть!..
– Где ты шлялся? – набросился на меня Круглый. – Лита еле уснула, за тебя волновалась.
– Я нашел ее.
– Эту, как ее… Дейдру? Ох, Лис, и зачем я только с тобой связался? Сидел бы себе в «Тригано мессило», денежки считал…
Я поставил купленный на обратной дороге кувшин пива на стол. Достал из‑за пазухи две глиняные кружки, наполнил их пивом.
– Бери, дружище, – сказал я.
Волосатая рука татуировщика ухватила кружку.
Я уселся на табурет у стены, взял свою.
– Я давно хотел сказать тебе, Терри… Спасибо. За всё спасибо.
Корчмарь присел на край изодранного лежака.
– Если б не ты, я, наверное, давно бы отправился к праотцам. Не нужно было втягивать тебя в эту переделку… поднимать кочевников… И уж тем более не стоило брать с собой Литу. Она, кстати, не говорила, как попала ко мне?
– Нет.
– Мы с Коршуном похитили ее из Дома Ролинхас. Точнее, подменили на ту самую гадину – Дейдру. Должны были спокойно вывезти Литу из города и доставить ее к дядюшке Джо… но Дейдра решила сыграть свою игру, о которой не знали ни я, ни Коршун, ни дядюшка. Она убила ал Ролинхаса… да всех, кто был в доме! Даже макгайвера!
Круглый тихо присвистнул.
– А потом взяла и сдала нас. Меня начали искать, и только значок Зеленого агента спас наши шкуры.
Мы с самого начала подозревали, что вся эта охота – дело рук Дейдры. Но какое‑то время я думал, что она действует по приказу дядюшки. Одного не мог понять – зачем ему мешать исполнению заказа? Если бы за нами открыли охоту после того, как мы привезли ему Литолайн, я бы понял. Но нас решили устранить раньше! С какой целью? Только сейчас я понимаю, что попытка убрать нас – личное желание самой Дейдры. Она хотела избавиться не только от исполнителей, но и от своей «близняшки». Однако мы уже скакали в Кортил…
И там дядюшкин телохранитель убил Коршуна. Мой друг, правда, и сам был хорош – наперекор нашему плану отправился на встречу с Джо и высказал ему все наши догадки, за что и получил кинжал под ребро. Нас с Литой стали искать, но я благополучно смылся, воспользовавшись потайной дверцей в подвале. Девочку, как ты понимаешь, прихватил с собой.
Знаешь, что самое странное во всей этой истории? Во мне неожиданно проснулась жалость. Я до сих пор помню лицо той волшебницы, Оранжевой, помню Коршуна, Джухара… И мне становится горько от мысли, что все они погибли из‑за меня.
Я не хочу, чтобы погиб еще кто‑то, Круглый. Поэтому завтра же мы уезжаем.
– Что, просто берем и уезжаем? – удивился Терри.
– Нет, конечно. За мной должок, Круглый. И мне очень хочется его вернуть. И еще я хочу, чтобы ты в последний раз выручил меня. Если всё удастся, уже через неделю мы – я и ты – будем пить лучшее вино из погребов контийского замка и…
– А как же Лита? – перебил меня Терри.
– Что – Лита?
– Ты сказал «Я и ты». Про Литу – ни слова.
– Мне очень жаль, Круглый, – покачал головой я, – но завтра – последний день, который она проведет с нами. Советую попрощаться до полудня – потом будет не до этого.
Терри смотрел сквозь меня.
– Она что, не хочет уехать с нами? – спросил он после непродолжительного молчания.
– Хочет. Но наследница Великого Дома не может провести остаток жизни в городе кочевников. Да и потом, она – наш единственный шанс спастись…
– Шанс спастись?
– Сейчас объясню…
Мы работали всю ночь, обсуждая на пониженных тонах весь мой план.
По привычке план этот я шил белыми нитями.

Агенты Радуги

Ровно в полдень я, Фиолетовый и Мартинец, возглавляемые королем, поднялись на балкон, чтобы стать свидетелями явления нового наследника Радуги.
Я грустно смотрел на стоящих по обеим сторонам от меня соратников. Никогда Радуга еще не была представлена таким скромным составом.
Красный по каким‑то причинам задерживался. Синий тоже опаздывал… впрочем, после того как он расправился сразу и с королем Валитана, и с кодийским Пророком, и даже с проклятым убийцей Гербертом, ему можно было позволить немного отдохнуть.
Синий…
Он в буквальном смысле внес в войну перелом. Смерть Пророка – кодийской легенды, утихомирит святош, а без помощи западников, да еще и потеряв короля, Валитан нападать не осмелится. Союзники попросту оттянут силы назад, под защиту зыбких границ, и всё пойдет, как прежде – просто потому, что Маквал не станет их добивать. Не из‑за мягкости или человечности – король умел быть строгим, а порой – и жестоким.
Всё дело – в немалых потерях, которые мы понесли за последний месяц.
Пали многие, а героем стал Синий. О нем будут слагать легенды, напишут книги, посвященные его подвигу…
Я самолично прослежу за этим.
Потому что он отомстил за Меллу, чего не смог сделать я.
Оранжевая… нашей мечте так и не дали сбыться.
Ублюдок Герберт растоптал наши грезы, сровнял их с землей.
За Меллу я готов был драться до последней капли крови. Но сражение бушевало на западной границе, и я ничем не мог помочь любимой. Да, может быть, если бы не Синий, войско Герберта не отправилось восвояси, а двинулось к столице. И вот тогда бы нам пришлось действительно туго. Но мне так хотелось самолично прибить мерзавца…
Неужели снова наступил мир? Война, короткая, но кровопролитная – неужто она ушла? Снова можно спокойно путешествовать по Веронии, слушать баллады в исполнении заезжих менестрелей…
Но без тебя, любимая.
Никогда нам не венчаться в городской ратуше, никогда больше не сжимать мне твои нежные руки и не целовать твои губы…
Снова пришел мир. Но мир не цветной, а серый – как небо дождливой осени.
– Я не опоздал? – Голос Красного вывел меня из задумчивости.
– О, нет! – усмехнулся Желтый. – Твоя подопечная только что уложила с десяток лучших стражников Маквала и сейчас готовится продемонстрировать свое магическое умение… Так что ты как раз вовремя!
– Отлично, – сказал Красный и, протиснувшись между мной и Мартинцем, встал прямо за спиной короля.
Что‑то в его действиях меня насторожило. Какой‑то дерганый он сегодня, чересчур… суетливый.
Проклятая война! Уже за собратом начинаю подмечать какие‑то глупые мелочи, искать в нем врага. Может, он просто не выспался? Или только проснулся? Или взволнован – по словам Маквала, необычайно талантливая Лита очаровала старого агента, и он уже загодя прочит ее своей преемницей.
Я бросил ленивый взгляд на площадку для испытаний… и не смог оторваться. Она орудовала сложными заклятьями с такой легкостью, с какой обычная девушка поправляет растрепавшуюся прическу или одергивает поднятую ветром юбку.
Литолайн создавала розу, тут же обращала ее в лед, а затем испаряла пламенем. Призывала мелких демонов и так же легко отсылала их обратно в преисподнюю. Защитный купол, выставленный нами перед испытанием, искрился от урагана сменяющихся заклятий.
– Довольно! – воскликнул Маквал.
Лита опустила вырванный из земли пласт на место и вопросительно уставилась на короля.
– Мы достаточно налюбовались твоим чудесным умением, наследница славного Дома Ролинхас, – вновь заговорил король. – И, я думаю, все удовлетворены увиденным, не так ли?
В подтверждение его слов мы закивали. Дочка покойного ал Ролинхаса действительно производила впечатление умной и умелой волшебницы.
– И посему, – продолжил Его Величество, – властью, данной мне, я нарекаю тебя, дочь славного Дома Ролинхас, преемницей…
Ему не дали закончить.
Стрела с темно‑синим оперением разрезала воздух и вонзилась в горло Красному.
– О, ужас! – воскликнул король, отшатываясь от сраженного агента.
И как раз вовремя: глава Радуги всем телом подался вперед, перевернулся на перилах балкона и полетел вниз.
– Прокля… – начала было Литолайн, но осеклась на полуслове. Покачнувшись, она упала ничком. Между лопаток волшебницы торчала еще одна стрела. И тоже – с темно‑синим оперением.
Магический купол не позволяет магии выйти наружу, но для обычной стали он – не преграда. Черт побери, и как мы не подумали о возможной атаке?!
Рядом тихо охнул Маквал. Желтый и Фиолетовый подхватили Его Величество под руки, не давая упасть.
– Не стой столбом, Зеленый! – рявкнул Жан. – Этот ублюдок дернул прямиком по главной улице!
Я быстро кивнул и побежал в конюшни.
Выхватив у дворового мальчишки поводья, я вскочил на черного в яблоках жеребца и дал шпоры.
– Но господин Красный не велел…
– Он уже никогда ничего не велит! – бросил я через плечо.
Как я ни спешил догнать беглеца, механизм ворот дворца от этого быстрее работать не стал. Пришлось ждать с полминуты, прежде чем створки наконец разошлись в разные стороны – как раз настолько, чтобы выпустить одинокого всадника.
Я мчался по главной площади, не обращая внимания на крики стомцев, едва выворачивавшихся от копыт моего скакуна. Не до сантиментов было – слишком важно схватить убийцу, пока он не ушел слишком далеко.
Если он бежит по главной улице, значит, торопится выскочить за ворота. Там его уже, наверно, ждет сообщник со свежим жеребцом. Только бы ворота были закрыты!
Но они, как назло, оказались распахнутыми настежь. Словно в город ждали целый караван из Валира и решили подготовиться к его приходу заранее.
Проигнорировав возмущенных стражей, потрясающих в воздухе мечами, я вырвался из Стома и устремился за телегой, скачущей по кочкам в отдалении. Судя по всему, никто другой через эти ворота не выезжал, так что выбора особого не было.
Телегу я нагнал быстро – мой жеребец был молод и силен, ведущие же телегу клячи с трудом тащили ее.
– Остановись! – воскликнул я, вскидывая правую руку. Если ослушаются – сожгу вместе с телегой. – Именем Радуги!
Повозка проехала еще несколько футов и замерла. Я придержал жеребца, ожидая, что парень в накидке с капюшоном сам решит подойти. Однако он просто встал в телеге в полный рост и, сложив руки на груди, буравил меня взглядом.
– Езжайте сюда! – крикнул я наглецам.
– У нас лошади в мыле, – покачал головой неизвестный. – Так что подъезжай сам, если что‑то нужно!
С трудом сдержав острое желание всё же обратить их в пепел, я тронул коня. Стоило приблизиться к телеге поближе, как я разглядел вышивку на его накидке…
– Синий! – ахнул я.
– Угу.
– Но… зачем ты это сделал? Тебя же хотели представить к награде.
– Сделал, что? – перебил он меня.
– Зачем ты убил Красного? Литолайн? Ты знаешь, что за эти преступления прямая дорога на виселицу?
– На виселицу? – усмехнулся Синий.
– Да. Что тебя смешит? – Его поведение обескураживало.
– Виселица… Я столько лет ходил под угрозой этой одноногой подруги, что мне уже почти не страшно.
– Что за чушь ты несешь?!
Он покачал головой и неожиданно зло воскликнул:
– Сними капюшон, Зеленый!
Моя рука, невольно повинуясь приказу, отбросила ткань с лица. Я встряхнул головой – проклятье! Какого черта я подчиняюсь указаниям преступника? Но его слова почему‑то остановили меня:
– Бог мой… Неужели ты и есть тот самый Марк ал Рид?
– Что значит «тот самый»? Что с тобой, Синий? Ты забыл мое настоящее имя?
– Я никогда его не знал, – он покачал головой. – Эх… боюсь, теперь мне тоже придется открыться…
Синий снял капюшон, и я замер с открытым ртом. На меня смотрел беглец Радуги, убийца ал Ролинхаса и Меллы, а теперь еще Красного и Литолайн – Лис!
– Но… как? – спросил я, с трудом выговаривая слова.
– Очень просто, – невозмутимо пожал плечами он. – В Кортиле был убит не висельник Лис, а Синий. Вот и всё.
Я мотнул головой. Ну и дела! Как легко ему удалось обвести нас вокруг пальца!
И снова – жгучее желание сровнять эту мразь с землей.
И снова – любопытство пересиливает ненависть. Расправиться с тварью я смогу в любой момент, а вот получить ответы на некоторые вопросы…
– Зачем тебе понадобилось мое имя?
– Я хотел передать тебе ее видение.
– Чье – ее?
– Меллы. Оранжевой.
– Да как смеешь ты, ублюдок, произносить ее имя вслух?!
Ярость победила разум, и я метнул в него шар чистой магии… Точнее, попытался метнуть, потому что ничего не получилось. Я попробовал еще раз. Еще.
– Ничего не выйдет, Марк, – покачал головой Лис. – Я блокирую твою магию.
– Этого не может быть!..
– Может. Так я одурачил Мартинца, выдав себя – за тебя. Так я расправился с Синим.
– Ах ты, сволочь… – Я вспомнил историю Голубого агента и сжал кулаки.
– Даже не думай тянуться к арбалету или кинжалу, Марк. Иначе я задушу тебя твоей же магией.
– Задушишь? – презрительно усмехнулся я.
– Не веришь? Смотри…
Мне словно накинули на шею петлю. Несколько мгновений я стоял, отчаянно пытаясь вдохнуть. А потом незримая петля исчезла, и я зашелся в приступе кашля. Пробормотал, давясь слезами:
– Я… я… не верю!..
– Мне повторить?
– Не… нет.
– Вот и хорошо. Так я продолжу… насчет Меллы.
Я одарил его злым взглядом и буркнул:
– Давай!
– Я не убивал ее. Ты не поверишь, но и я, и мои спутники, и вся Орда – мы непричастны к смерти Оранжевой.
– А кто же тогда?
– Фредерик Грифон. Слушал о таком?
– Грифон? Олиец?
– Он самый.
– Ты меня за дурака держишь? Фредерик Грифон без вести пропал пятьсот лет тому назад!
– Да, пропал. А во время сражения в горах вернулся, да притом не один – с целым отрядом летунов! Не хочешь – не верь, но у меня душа чиста – не убивал я ее.
– Допустим, – кивнул я, хотя сердце продолжало бешено колотиться. Каков мерзавец! Нет, чтобы раскаяться – придумал какую‑то глупость и доказывает мне, что это правда!
– Так вот… В самый последний миг я перехватил предсмертное видение Меллы. Вы с ней стояли у алтаря в какой‑то ратуше…
Сердце мое сжалось. «У алтаря!».
– Ты – жених, она – невеста… Черт, Марк, я не могу рассказывать об этом спокойно!
Вот как? Странно, но висельник, похоже, искренне переживает.
– Хорошо, не продолжай… – разрешил я. – Суть мне понятна. Ты хотел сказать что‑то еще?
– Да. То, что случилось с домом Ролинхасов, Марк… это дело рук той девушки, которую я пристрелил в королевском дворе.
– Литы? – усмехнулся я. – Не неси ерунду, Лис! Дочь Дома…
– Замолчи! – перебил меня висельник. – Та, которую я убил, – не Лита, а Дейдра, принцесса Валитана. Настоящая Лита, Литолайн, дочь Дома Ролинхасов, – со мной. Девочка моя, поднимись…
Спутница Лиса послушно встала. Она действительно очень походила на убитую мерзавцем Литу, но…
– Прочитай ее память, Марк!
– Зачем?
– Чтобы знать правду! Чтобы, когда я передам Литу тебе, она заняла свое законное место, а не была вздернута на главной площади Стома завтра же утром!
Я покачал головой:
– Я не верю тебе, Лис.
– Читай! – Он зло сверкнул глазами, и удавка на моей шее сжалась.
– Ладно, ладно! – прохрипел я, и он ослабил путы.
Что ж, придется читать. Я устремил к девушке тонкую нить магии, прикоснулся к ней, закрыл глаза.
Картины жизни замелькали перед моими глазами, и я не удержался – раскрыл рот, пораженный.
– Ну? – спросил Лис, когда чтение подошло к концу. – Что скажешь теперь?
– Ты был прав, – всё еще до конца не веря, ответил я. – Конечно, лучше бы ее прочитал Красный, тогда бы…
– Кстати, насчет Красного, – перебил меня Лис и окликнул сидящего на козлах приятеля: – Покажи ему, Терри.
Тот, кряхтя, встал в телеге и приподнял край здоровенного мешка. Дернул веревку и убрал ткань… чтобы открыть мне лицо мертвого агента!
– Как ты понимаешь, я не мог поймать тело падающего с балкона агента, – ухмыльнулся Лис и велел приятелю: – Сбрось мешок с телеги. Пусть заберет своего…
– Но… кто же тогда пришел на балкон в его обличии?
– Меган, бывший висельник, которого купил Валитан. В ход пошло не только золото – Меган и Дейдра полюбили друг друга, и принцесса вертела им, как хотела. Если бы я не пристрелил голубчиков, Маквалу не поздоровилось бы – Меган должен был прирезать короля сразу после объявления Дейдры преемницей Красного.
– Как складно ты всё излагаешь, Лис… – покачал головой я. – Но не ты ли придумал этот план?
– Конечно же, нет, – поморщился висельник. – Если ты внимательно читал память Литы, то должен понимать…
– Я понимаю… Герберт… И – не только это. Насчет Меллы ты тоже сказал правду… Спасибо тебе, Герберт.
– За что? – Он, похоже, действительно удивился.
– Я видел всё, Герберт. Спасибо, что оказал ей последние почести.
Он молчал, размышлял о чем‑то, изредка мотая головой. Мне тоже было о чем задуматься…
Боже, что за времена настали? Одной Радуги не хватает, чтобы справится с врагами Веронии, и им на помощь приходит… кто? Висельник! Объявленный в розыск! Никто из Радуги не может похвастаться тем, что внес такой вклад в победу, какой внес Лис. Он расправился с предателем Синим, с королем Валитана, с Пророком. Уничтожил основные силы двух вражеских стран. Спас Маквала от смерти.
Если бы не все прошлые прегрешения, его ожидал бы титул… а так…
– Значит, всё равно виселица? – невесело усмехнулся Лис.
Я мрачно кивнул.
– Значит, не быть нам вместе… – пробормотал он едва слышно и обнял Литу. Она прижалась к нему, не желая отпускать. – Дашь хоть уйти, а, Марк?
Я замялся, но всё же кивнул:
– Уезжай. И больше не попадайся мне на глаза…
– Не с дураком разговариваешь… Эх, ма… – Он повернул Литолайн к себе лицом:
– Вот видишь, малышка? Никому и дела нет до нашего счастья! Ты уж прости… я бы остался с тобой, честно! Да только не дают ведь…
Девушка всё понимала, но не могла сдержать слез. Лис притянул ее к себе, и они слились в долгом и страстном поцелуе. Казалось, он длился лишь миг и в то же время – целую вечность.
Они действительно любят друг друга. Но вместе им не быть никогда.
– Всё, Лита, пора, – сказал Герберт, смахивая неожиданную слезу. – Езжай с Марком в город… домой… Прощай! И не поминай лихом… Даст бог, свидимся… Трогай, Круглый…
Она улыбнулась сквозь слезы.
– Прощай, Герберт! – воскликнула девушка и снова сорвалась на плач. – Я… буду помнить… всегда…
Я опустил голову: не дай бог кому‑то придет в голову сообщить ей о смерти ал Ролинхаса именно сегодня…
Телега была уже далеко, а они всё махали друг другу. Стоящая рядом с моим жеребцом Лита – и едва различимый Лис на горизонте.
– Поехали, девочка, – сказал я, когда телега с Гербертом окончательно скрылась из виду.
Она не стала противиться. Я помог ей усесться на жеребца позади меня и велел крепко держаться.
Бросив мимолетный взгляд на горизонт, я дал коню шпоры.
Из Стома уже спешил на помощь отряд заспанных стражников…

Висельники дядюшки Джо

Я махал рукой до тех пор, пока треклятый горизонт не съел их с потрохами, оставив мне для любования только шпили королевского замка. Да и потом еще махал…
Наконец, когда уже и шпили пропали из виду, я забрался к нему на козлы. Впереди маячили верхушки деревьев; где‑то там был его «Лесной приют»…
– Вот и всё, дружище, – грустно улыбнувшись, сказал я. – Закончились наши приключения…
– Всё равно будут искать, – буркнул Круглый, скорее ради проформы. Знал, что главная опасность – позади. – Куда теперь двинем?
– Может, к тебе, в «Тригано мессило»?
– Ну, заскочим, конечно. Деньги ж, хоть и не наши, забрать стоит! – согласился он. – Но найдут нас там легко.
– Тогда потом – в Корлогу?
– Да, пожалуй…
– Думаешь, мимо макгайверов проскочим?
– Дело к осени уже… да и Литу они вряд ли забыли, пропустят!..
Приближался лес… Приближалась корчма Круглого.
А я всё думал о ней. 
Нам никогда не быть вместе. Как никогда не быть небу с землей, а огню – с ветром.
Впереди – лоск контийских убранств, спокойная, размеренная жизнь… сплошное удовольствие и безделье.
Я вымученно улыбнулся жарящему солнцу и тихо прошептал:

Не быть им вместе на долгие годы,
Не чувствовать сладость жизни влюбленных,
В последнем порыве всеобщей свободы,
Волчицу отдаст Лис за целость короны.

У Литы это получалось лучше…

ЭПИЛОГ

Агенты Радуги

Как бы то ни было, война завершилась. Кому‑то она могла показаться мимолетной, но с той поры, как люди освоили магию, многодневные переходы и сражения канули в Лету. А в военное время мало кто скупился на заклятия… Заклятия, которые приносят разрушения и боль.
Сейчас по всей Веронии оплакивают погибших. Чьи‑то отцы и братья, мужья и сыновья уже никогда не вернутся домой. Их утрату никто и никогда не сможет возместить.
Были и потери особого рода – небывалые потери! Погибли три агента Радуги. Их должна провожать в последний путь вся Верония, все провинции, где они жили и несли службу.
Но – не получилось. Не сложилось.
Их смерть была ошибкой, и прощание на ошибке зиждилось…
Мы стояли на стомском кладбище, где нашел свой последний приют Красный – добрый старикан и лучший агент. Еще немного – и он оставил бы Радугу, вернулся к мирской жизни… Он так хотел воспитать достойную наследницу, но – не вышло. Страшно подумать, чем всё могло закончиться, если бы не стрела Герберта.
И в любом случае – венки. Черные ленты. Слезы.
Рядом с Красным должны быть могилы еще двух. Без которых Радуга – просто неполный набор цветов.
Но Мелла нашла погибель на плато Василисковых гор, и никто не решился потревожить ее могилку, заботливо сложенную Лисом.
И не решится, пока я жив.
О Синем и вспоминать не хотелось. Недостоин он считаться агентом. Завтра, на собрании, он будет посмертно развенчан и осужден.
На том же собрании Жан вновь примерит мантию Радуги, то есть уже официально вернется в наш строй. За вклад в победу над Кодией и просто в качестве признания нашей ошибки, нашего глупого следования принципам.
Наверняка это и некоторые другие правила будут пересмотрены. Жану не станут больше мешать общаться с женой.
Многое изменится…
И в первую очередь – цвет его мантии. Жан теперь не Желтый – Красный агент.
А я – Оранжевый.
Злая усмешка судьбы? Простое совпадение? Не знаю. Но я не позволил бы кому‑то другому занять ее место.
Мартинец станет Желтым, Фиолетовый получит мою родную зеленую провинцию…
Остальных агентов наберем из учеников. Они пока не столь хороши, как несостоявшаяся Дейдра, но времени у них предостаточно. Мы по крайней мере, сделаем всё возможное.
А еще Верония обрела королеву. Точнее, обретет, когда королевство вернется в обычный ритм жизни. Сейчас они стоят рядом с одинаково серьезными лицами и держат друг друга за руки.
Маквал и Миралисса.
Король и королева.
Красивая пара. Уверен, из них получится прекрасный дуэт правителей.
Что касается бедняжки Литы, Миралисса, едва завидев ее, тут же принялась уговаривать Его Величество удочерить несчастное дитя. В ответ на вопросительный взгляд короля она густо покраснела и что‑то шепнула ему на ухо. Маквал обдумал услышанное и дал добро.
На этом, пожалуй, можно было бы и закончить, но нельзя не добавить еще словечко о Лисе. Всё же, как ни крути, именно висельник избавил Веронию от большинства проблем, и королевство теперь перед ним в большом долгу.
Король, внимательно выслушав мой пересказ разговора с преступником, мигом отменил обещанную за голову Герберта награду. Открыто поддерживать героя он, конечно, не мог, но остановить его поиски – запросто.

А спустя несколько месяцев Лита родила сына. Счастливые дедушка с бабушкой утирали слезы умиления, любуясь мальчишкой, а он мирно посапывал в колыбели – такой крохотный и спокойный…
Юный Герберт был очень тихим малышом. Однажды мне тоже довелось побывать в детской и посмотреть на лежащего в колыбельке ребенка…
И не будь я ал Рид, если раньше мне не доводилось видеть этот хитрый прищур карих глаз!..